Глава 2. Делёжка памяти

Погода на похороны была пасмурная, с мокрым ветром, который гнал тучи по небу, словно кто-то торопливо сметал их метлой. Дом дедушки был полон людей: родственники, соседи, знакомые, но между ними витала тяжёлая, почти осязаемая напряжённость.

Лиза стояла у окна, наблюдая, как в гостиной спорят Андрей и Павел. Их голоса были низкими, но в них звучало раздражение.

— Ты что, вообще не слышал, что дедушка хотел, чтобы дача была для всех? — спросил Павел, сжимая кулаки.

— Для всех? — Андрей усмехнулся. — Ты же сам хотел там свой дом строить. А я — пока ты учишься, я буду пользоваться дачей.

— Ты не имеешь права решать, кто когда будет там, — возразил Павел.

Ольга, стоявшая чуть в стороне, смотрела на них с усталостью и разочарованием. Она попыталась вмешаться:

— Дети, хватит! Дедушка ушёл, а вы уже спорите, как будто выигрывает тот, кто крикнет громче.

— Мам, — Павел взглянул на неё с просьбой, — я не хочу ссориться, но Андрей...

— Андрей тоже не хочет ссориться, — перебил тот, — просто ты всегда всё за себя берёшь.

Бабушка Мария, сидевшая в кресле у окна, слушала их спор молча, но в её глазах стояли слёзы. Она вспоминала, как часто в детстве всей семьёй собирались на даче: ужин под открытым небом, песни, смех, рассказы дедушки. Она тихо произнесла:

— Дедушка всегда говорил, что дача — это не просто дом. Это место, где мы вместе. Он хотел, чтобы она осталась для всех нас.

Но слова бабушки, казалось, не проникали сквозь стену раздражения.

Лиза, устав от споров, решила уйти в старую комнату дедушки, чтобы немного побыть одной. Она знала, что там, в дальнем углу, стоит старый деревянный сундук, который дедушка всегда хранил под замком. Лиза осторожно открыла сундук. Внутри лежали пожелтевшие письма, фотографии, старые игрушки. Она перебирала их, когда вдруг заметила конверт с её именем, аккуратно написанным от руки.

Сердце Лизы забилось быстрее. Она открыла конверт и вынула письмо. Оно было написано необычно разборчивым почерком дедушки:

«Лиза, если ты читаешь это письмо, значит, я уже не с нами. Я всегда хотел, чтобы ты знала: дача — это не просто дом, а сердце нашей семьи. Я мечтал, чтобы вы все собирались там, чтобы делились радостью и горем, чтобы помнили, что главное — это друг друга любить. Если мои сыновья не смогут договориться, я хочу, чтобы ты помнила, зачем я оставил это условие. Пусть твоя память и любовь помогут вам снова стать семьёй. С любовью, дедушка.»

Лиза смахнула слезу. Она поняла: дедушка знал, что может случиться, и хотел, чтобы дача осталась местом единства.

В это время Павел, не отходя от стола, разговаривал с юристом, которого Андрей пригласил "помочь разобраться с документами". Павел чувствовал себя неуютно, но решил воспользоваться ситуацией: если Андрей идёт к юристу, значит, что-то скрывает.

— Андрей, — тихо спросил Павел, — зачем тебе нужен юрист? Ты что-то скрываешь?

— Просто хочу убедиться, что всё правильно оформлено, — ответил Андрей, но взгляд его стал нервным.

Павел заметил, что Андрей что-то быстро перебирает в папке, и подозрение впервые поселилось в его душе. Он решил: если Андрей что-то замышляет, ему придётся быть осторожнее.

Вечером, когда все расходились, Лиза спрятала письмо в карман и посмотрела на родных. Она понимала: теперь, когда она нашла это письмо, её роль в семейной истории стала совсем иной. Она должна будет сделать всё, чтобы дедушка не остался разочарован.

Андрей, возвращаясь домой, задумался: если Павел что-то заподозрил, ему нужно действовать быстрее. Он знал, что у дачи есть документы, которые могут сыграть ему на руку, и решил, что не даст брату ни единого шанса.

Павел, в свою очередь, решил не терять время. Он отправил себе на телефон копию найденного Лизой письма и решил поговорить с мамой — может, она знает что-то важное, что поможет разобраться в этом клубке обид и подозрений.

Так в доме дедушки началась новая, тихая, но напряжённая борьба — не только за дачу, но и за память о том, кем была их семья.