Не так давно (см. тут) я разлетелся, разбираясь с картиной «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», и осмеял претензию украинцев на Репина, заодно особенно кольнув одной деталью (лысиной на первом плане, вылезающей вон из картины), дескать, Репин осмеял украинцев за неумение создать собственное государство. (Опирался я на «Проблему формы в изобразительном искусстве» Гильдебранда.)
А, оказывается, и Лев Толстой выступил с «претензиями в карикатурности «Запорожцев»» (https://dzen.ru/a/YImA2hOxNQTbAYWg?utm_medium=organic&utm_source=yasmartcamera), чем «обескуражил художника».
Так какой восторг: сознанию Репина это не было дано!
Какое пронзительное доказательство существования подсознательного идеала (в данном случае – истины насчёт социума). Репин писал картину с 1880 по 1891. А произведение Гильдебранда (1893-го года) было переведено с немецкого на русский только в 1914-м.
Лев Толстой немецкий-то знал. Но я уверен, что такую специальную книгу не читал. Он ориентировался по физиономиям.
Репин – другое дело (с этой лысиной) – чуял выразительные особенности изобразительного искусства. Потому с Гильдебрандом и совпал, желая запорожцев осмеять. А в физиономиях он сознанием ориентировался просто по тому набору слов, который позволили себе запорожцы в дипломатии. – Соответственно своей низменности – и достижения в государственности. Ибо государственность – это то, что в общих интересах.
«В процессе встречи министров иностранных дел СССР Молотова и Великобритании Бевина, советская сторона, прознавшая о симпатии англичанина к картине Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану» устроила гостю сюрприз. Полотно привезли из Третьяковки в Кремль и продемонстрировали министру, который после длительного визуального исследования полотна изрек: «Удивительно! Ни одного порядочного человека!»…
[Понятно, почему у англичанина были «симпатии» к этому полотну. Оно ж доказывало, что славяне – какие-то недолюди.]
…Из письма Репина Стасову видно, что тот даже подумывал отказаться от ее окончания, и, видимо, только вложенный в картину труд, к счастью для нас – потомков, не дал художнику решимости пойти на этот шаг.
«Да где тут раздумывать, - писал он Стасову - пусть это будет и глумная картина, а все-таки напишу, не могу»» (Там же).
Сама особость каждого лица кричит об индивидуализме. А тот не способствует ни государственности, ни даже просто верности.
Оправдываясь, художнику можно что угодно словами наговорить. Для того есть правило: иметь слова автора вне произведения за подсобный материал. Главное – что он «сказал» самим произведением.
23 октября 2025 г.