Екатерина Петровна была женщиной стального характера. Всегда считала, что именно так жить и правильно. Всего в этой жизни добилась сама, и искренне думала, что без неё даже солнце не встаёт. Все должны были быть благодарны за такую опеку и заботу.
Ничто не предвещало беды в этот день. Всё было как всегда, за исключением того, что и её дочь Анна, и муж Мирон были дома. Их выходные совпали — такое случалось не чаще, чем раз в три-четыре года.
— Мирон, что-то ты неважно выглядишь, запишу тебя к врачу, — сказала Екатерина, расставляя тарелки с овсянкой.
Муж поднял на неё взгляд — какой-то странный, решительный. Екатерина даже замерла на секунду.
— Не хочу к врачу! Я вообще ничего больше не хочу! — ответил муж, который всегда безропотно её слушался.
— Может быть, сходить ещё и к психотерапевту? — предложила она, нахмурив брови.
— Надоело есть эту овсянку по утрам, — он отодвинул тарелку так резко, что ложка звякнула о край. — Надоело ходить только в том, что ты мне прикажешь надевать. Я больше так не могу! У нас нет детей — это трата времени и здоровья, нет кота — это аллергия, нет собаки — это лишняя никому не нужная ответственность и куча грязи. Во всём мире есть только ты!
В растерянности Екатерина выронила свою книжку. Страницы разлетелись по полу, но она даже не наклонилась их подобрать. Ноги вдруг стали ватными, и она опустилась на стул. Муж никогда в жизни не говорил с ней в таком тоне. Получалось, что все дела вела она, заведовала деньгами, не давая мужу даже на карманные расходы, потому что абсолютно всё покупала ему сама. Да и вообще, Катя искренне считала, что её муж совсем неплохо устроился. Ни о чём думать не нужно, потому что обо всём думает она. А тут такой бунт.
— Я ухожу от тебя. Понимаешь? — Мирон встал, и его голос дрожал не то от страха, не то от решимости. — Я своими ногами, без твоей команды, ухожу от тебя к другой женщине, которая нормальная, а не на генерала похожа.
Мирон выскочил из-за стола, рванул в комнату, схватил чемодан и начал бросать в него свои вещи. Катя пришла следом. В горле пересохло, руки дрожали.
— Мирош, вещи помнутся, нужно сложить! — сказала она, пытаясь вернуться в привычную роль.
Он повернулся к ней, и она увидела в его глазах что-то, чего никогда раньше не замечала. Усталость? Решимость? Свободу?
— Отстань от меня, — прошептал он так тихо, что она едва расслышала. — Видеть тебя не могу, слышать не могу. Мой тебе совет: оглянись, посмотри, как живётся тем людям, кто рядом с тобой. И на себя со стороны тоже посмотри.
Мирон захлопнул чемодан, который был наполовину пуст.
— Я терпеть не могу все эти костюмы, которые ты заставляла меня носить, и даже забирать их с собой не буду.
Екатерина проводила взглядом мужа. Хлопнула дверь, и в квартире стало оглушительно тихо. Что произошло, она понимала, но не верила. Мирон просто не способен на такое. У них было столько планов... В голове запищал тоненький голосок: ""Это у тебя было столько планов. А что было в голове у твоего мужа, ты не знаешь, потому что тебе это не интересно"".
Катя отмахивалась от голоса, но он как будто силы набирал, всё вспоминал, ковырялся где-то в подсознании. Она опустилась на кровать, и впервые за много лет позволила себе просто плакать, не сдерживаясь.
Утром Екатерина встала разбитая. Она почти не спала, а когда засыпала, видела какие-то обрывки снов, где все от неё уходили. Глянула в зеркало и не узнала себя. Она всегда была идеальна: волосок к волоску, макияж, ногти, одежда. Сегодня ей ничего не хотелось. Мешки под глазами, опухшее лицо... Махнула рукой, собралась и поехала на работу.
Пришла в офис, окольными путями добралась до своего кабинета и плюхнулась в кресло. Из приёмной доносились голоса.
— Нет, ну ты чего, подойди к Грым. Ну, не покусает она тебя. Ну такое дело.
— Да ты что, думаешь, её зря Грым назвали? — в голосе молодой сотрудницы слышался неприкрытый страх. — Её ещё солдафоном зовут. У неё же всё по плану. Тут даже болеть запрещено. А уж отпроситься на свадьбу к брату — это вообще нереально!
Катя вдруг отчётливо поняла, что говорят о ней. Что-то сжалось в груди, перехватило дыхание. Слёзы снова потекли по щекам, и Екатерина даже не вытирала их. Будто что-то сломалось внутри — плотина, которая годами сдерживала всё человеческое.
Она посидела немного, умылась холодной водой и пошла к гендиректору проситься в отпуск. Она ведь не отдыхала уже много лет, а тут вот, спонтанно, решила уехать на край света, где вообще никто не знает её и никого не знает она.
***
— Ну чего делать-то будем? — спросила Федька, вытирая мокрый нос рукавицей.
— Я не знаю, — Алёна переминалась с ноги на ногу, — а давай попробуем написать что-нибудь на снегу и стрелки тоже нарисуем. Не можем же мы здесь стоять до ночи, может быть, никто и не поедет в ближайшее время. А папку оставлять надолго нельзя, костёр потухнет и всё.
— А если снег пойдёт? — мальчик посмотрел на низкие тучи.
— Но мы же увидим, и тогда будем бегать снова писать, если все мимо проедут и никто не увидит.
Федька насупился.
— Алён, если у тебя есть другой план, давай говори!
Девочка отрицательно качнула головой. Федька был старше её на целых 20 минут, и Алёна всегда старалась слушать брата. Они почти 10 минут старательно чертили ногами слово ""Помогите"" и ещё пять стрелочек, где нужно помочь.
— Ну что, пошли? — спросила Алёна, кивая. Ребятишки бегом скрылись в лесу.
***
Екатерина с каким-то наслаждением резала на куски костюм мужа. Злость и обида выплёскивались в каждом движении ножниц. Мысли путались. Когда с мужниными вещами было покончено, она открыла дверцы своего шкафа.
— Какое всё скучное, унылое, серое, синее, чёрное! — воскликнула она, оглядывая ряды однотипной одежды.
Женщина рванула на себя кучу вешалок с одеждой, бросила на пол и схватилась за ножницы. Но потом просто постояла над кучей своей одежды, осторожно положила ножницы сверху и вышла из спальни. Она посидела на диване, а потом решила сделать то, чего никогда не делала — пойти в обычный торговый центр за одеждой.
День и ночь в том огромном магазине одежды, в котором она никогда не была, потому что надевала одежду только определённого бренда. У неё попросту не было спортивных костюмчиков, легкомысленных курточек и уж тем более кроссовок. Она металась по центру, пока не попала в этот магазин.
К ней сразу подошла девушка.
— Могу я Вам чем-то помочь?
Катя кивнула.
— Представьте, что я на неделю в горы, в деревню или куда-то на край цивилизации. Мне нужно всё — абсолютно всё на эту неделю.
Через час она уже провожала молодого мужчину, которого вызвали на помощь, до своей машины — сама бы она вовек не дотащила это всё. Екатерина была одета в красивый фиолетовый костюм, белые дутые сапоги, а на голове красовалась белая шапочка. Все эти цвета ей были чужды, но, посмотрев на себя в зеркало и практически себя не узнав, решила, что это именно то, что нужно.
Оставался магазин продуктов. А уж потом можно в путь. Спрашивай сейчас кто-нибудь Катерину, куда она поедет, она бы не смогла ответить. Для себя решила, что будет просто ехать, сворачивать то туда, то сюда. В любом случае навигатор поможет вернуться.
Ситуация становилась всё хуже. Снег валил стеной, дорогу почти не видно. Конечно, у неё классный новый внедорожник, но вот если она засядет, то вытащить его будет непросто — всё-таки большая махина. Она прибавила газ, надеясь хотя бы до какой-нибудь деревушки добраться. Ночевать в машине посреди леса не хотелось — как-то жутковато.
Автомобилей не было — ни встречных, ни попутных, никаких. И тут на дорогу прямо перед машиной кто-то выскочил. Катя резко нажала педаль тормоза. Машину закрутило, а потом нос автомобиля воткнулся в сугроб. Всё затихло. Катя видела, как по снегу с места ДТП улетела лиса.
— Да чтоб тебя! — в сердцах выдохнула она, стукнув руками по рулю.
Екатерина вышла из машины, снег захрустел под ногами. Подошла к бамперу, чтобы оценить ущерб. В принципе, он только треснул, а всё остальное выдержало удар. Она уже хотела вернуться в салон, как заметила надпись, которая шла по верхушке сугроба. ""Помогите"". Свежая? Она посмотрела на указание стрелки. Следы, причём явно детские, вели в лес.
Катя замерла на мгновение. Прежняя Екатерина Петровна просто вернулась бы в машину, вызвала эвакуатор и уехала. Но сейчас... Она взяла рюкзак с припасами из машины, надела шапку поплотнее и двинулась по следам.
Не прошла и 20 минут, как услышала голоса и почувствовала запах дыма. На небольшой полянке горел костёр, на бревне сидел мужчина лет сорока с темными волосами и щетиной на лице. Одна нога была неестественно вывернута. Рядом с ним жались двое детей лет восьми. Мужчина пытался привязать к ноге какую-то палку. Пот выступил на его лбу, было видно, что ему очень больно.
— Здравствуйте, — сказала она, выходя на поляну.
Он посмотрел на неё, удивление мелькнуло в его глазах.
— Здравствуйте, — ответил он, и тут же поморщился от боли. — Я Николай. А это Федя и Алёна, мои дети.
Дети подбежали к Екатерине, глядя на неё с надеждой.
— Ваш папа поранился? — спросила Катя, присаживаясь рядом.
— Он упал и не может идти, — ответил мальчик. — Мы написали на снегу, чтобы кто-нибудь помог.
— Вы молодцы, — кивнула Катя. — Я видела вашу надпись.
Осторожно сдавая назад, ветки царапали дорогой лак машины, но она не обращала на это внимания. Сейчас самое главное — подъехать как можно ближе и не забуксовать. В камере заднего вида она видела мужчину, который напряженно следил за ней.
Машина остановилась.
— Ну чего притихли? Где ближайшая больница? — спросила Катя, открывая багажник.
— Знаете, — ответили дети, кивая, — конечно, но это далеко, километров 15 отсюда.
Общими усилиями загрузили Николая в машину, ногу осторожно устроили на сиденье.
— Спасибо вам, я заплачу, у меня дома есть деньги, — сказал он, морщась от боли.
— А что вы в лесу делали? — спросила Екатерина, заводя мотор.
— За ёлкой пошёл, под снегом сук не заметил, — он вздохнул. — Сам не понимаю, как так получилось.
В деревню они прибыли уже ночью. Катя страшно устала — столько напряжения за последние дни, а потом ещё это приключение.
— Катерина, вы у нас остаётесь! Никуда мы вас ночью не отпустим, — сказал Николай, когда его уже обработали в местном медпункте.
— Знаете, я даже сопротивляться не буду, так устала, — она улыбнулась впервые за много дней.
Утром Катерина проснулась от незнакомых звуков. Кто-то шептал, кто-то тихонько и часто топал. Открывая глаза, она вспомнила, что произошло вчера, потом вспомнила, что произошло до этого. Хотела заплакать, но передумала. В нос ударил запах свежеиспечённого хлеба.
— Тётя Катя, проснулись? — спросила девочка, заглядывая в комнату.
Екатерина на мгновение растерялась от такого обращения, но потом сообразила, что в деревнях принято так обращаться к взрослым.
— Да, Алёночка, проснулась.
— А папа завтрак сделал! — радостно сообщила девочка. — И сказал, что вы наш ангел-спаситель!
Дети на улице лепили снеговиков. Катя жила у них уже пять дней. Просто не смогла уехать, понимая, что Николаю будет очень тяжело с детьми на костылях. Да и ребята, кстати, оказались совсем не страшными — они крепко подружились, будто были знакомы очень давно.
Маленький деревенский дом оказался удивительно уютным. Старые бревенчатые стены, потемневшие от времени, печка, от которой веяло теплом, вышитые занавески на окнах. Катя даже не представляла, что в таком простом жилище может быть так... спокойно. Она вспомнила, что готовить можно не только в дорогой посуде, а пищу можно готовить, а не заказывать в ресторане.
— Катя, можно вас спросить? — Николай прихромал на костылях и присел рядом с ней на крыльце.
— Конечно.
— Куда вы ехали, пока не встретили нас?
Она удивлённо посмотрела на него, потом улыбнулась. Совсем забыла, что ещё недавно пыталась убежать от самой себя. Катя начала говорить, сначала не понимала, как объяснить этому доброму и симпатичному мужчине всё, что с ней случилось, или всё, что она натворила, но он слушал так внимательно, без осуждения, что слова полились сами собой.
— Как не похоже на вас то, что вы рассказываете, — задумчиво произнёс он, когда она закончила. — Будто не про себя говорите.
— Я и сама себя не узнаю, — призналась она. — А вы? Похоже, что вы всегда здесь жили?
Николай усмехнулся, и на его щеке появилась ямочка.
— Нет, мы здесь всего три года. У нас тоже... интересная история. — Он помедлил, подбирая слова. — Моя жена решила, что дети и я ей не нужны, а нужна ей новая жизнь, нужны деньги. Не знаю, как у неё всё получилось, но она взяла огромнейший кредит и сразу укатила за границу. Угадайте, кто был созаёмщиком? — Он развёл руками. — Мне пришлось продать квартиру, машину и вообще всё ценное, что осталось. Вот приехали в дом бабушки, ничего пока, поживём, а потом будем двигаться дальше.
Николай посмотрел на неё, и что-то тёплое мелькнуло в его глазах.
— Кать, оставайтесь на Новый год. Я попрошу соседа ёлку привезти.
Екатерина даже понятия не имела, что Новый год может быть таким. Они водили хоровод вокруг пушистой ёлки во дворе, украшенной самодельными игрушками, и Катя важно топала в валенках, которые ей выдал Николай. Жарили мясо на мангале неподалёку от ёлки, пели песни, которые Катя не пела со школы, хохотали и валялись в снегу. Щёки горели то ли от мороза, то ли от счастья. Делали всё то, что она никогда бы не сделала, даже под дулом пистолета, в той прошлой жизни.
А потом Николай поцеловал её, и Катя почувствовала, как что-то в груди оттаивает, будто весна пришла среди зимы.
Первого января она села за стол, когда дети ещё возились с подарками, которые она им привезла из города.
— Николай, я хочу очень серьёзно поговорить с вами, со всеми, — сказала она.
Дети, услышав её тон, тут же прижались к ней.
— Ты уезжаешь, тётя Кать? — глаза Алёны наполнились слезами.
— Да, уезжаю. У меня заканчивается отпуск.
Алёна всхлипнула.
Катя прижала её к себе.
— Не плачь, мы ещё не поговорили. — Она посмотрела на Николая. — Коль, я хочу, чтобы вы все поехали со мной. В город.
Он нахмурился.
— Кать, мы не можем...
— Ну какое образование дети получат в деревенской школе, что вас здесь ждёт? А у меня огромная квартира в центре. Как только поправитесь, решите с работой, со всем остальным.
Она смотрела на него с такой надеждой, что он не выдержал и улыбнулся.
— Кать, вот сейчас я вспомню вас прежнюю и отвечу вашим тоном: возражения не принимаются, — она рассмеялась, а он продолжил. — Я мог бы долго вас убеждать, но вы ведь прекрасно понимаете сами, что я прав.
Вечером машина выехала из деревни, и Федя плотно закрыл за ними ворота. Они постояли минуту, глядя на дом, и сели в автомобиль. Пока ещё Екатерина даже не подозревала, что их ждёт впереди. А вот дети мечтали только об одном: чтобы тётя Катя стала их мамой. Они никогда ещё не встречали добрее и лучше тёти. Так всё и произошло. Правда, не сразу, а спустя полгода.
*****
💔 Мы все когда-то любили, теряли, ошибались и снова поднимались…
В моих рассказах вы найдёте отражение собственной судьбы.
✨ Подписывайтесь и почитайте мои другие истории — они не дают забыть, что мы живые: