— Володя... Валера, ну как он мог? Ну почему он так со мной? Володя, что я ему плохого сделала? У нас ведь всё было хорошо. Мы ходили на концерты, в музеи и на выставки, посещали литературный кружок, гуляли по паркам. Он говорил, что неплохо зарабатывает, и у него какие-то вложения были. Очень хорошо относился к Матильде и предлагал со временем нам вдвоём к нему переехать. Попозже. Я его уже почти полюбила...
На кухне коммунальной квартиры № 69 разыгрывалась драма с неожиданной главной героиней и ещё более неожиданными зрителями. За столом сидели Изольда Станиславовна с влажными глазами, Вован и Валера. Главным украшением стола были несколько неполных бутылок коньяка. Нашлось место и нехитрой закуске из разных нарезок и сладостей. Изольда Станиславовна красиво и эмоционально переживала расставание с кавалером. Делала она это в компании соседей по коммуналке, чтобы не показывать своему обычному кругу общения свои слабости и эмоции. Держать в себе трагедию она не могла, нужно было кому-то выговориться и залить горе коньяком.
— А я вам сразу сказал, что он мне не нравится, как увидел его. Уж больно он слащавый и правильный. Подружиться со всеми хотел, урод, улыбался ходил. Не люблю таких. А вы не переживайте, найдётся более достойный мужик, — пытался искренне сказать что-то по ситуации подвыпивший Вован.
Диалог троих участников спонтанного застолья был эмоциональным и не особо содержательным. Выступала в основном Изольда Станиславовна, а Вован и Валера больше выпивали и закусывали, не зная, какие слова подобрать в поддержку умудрённой опытом женщины.
Случилось это пару месяцев назад. В полупустом зале местного дома культуры на очередном концерте художественной самодеятельности, которые Изольда Станиславовна посещала регулярно, исполняли классику на русских народных инструментах. Сидящий рядом мужчина как бы случайно заметил вслух бархатным, обволакивающим баритоном:
— Какой интересный ритмический рисунок! Благодаря ложкам и бубну пунктирный ритм создаёт маршевость, а жалейка придаёт фактуре фактурную эластичность.
Изольде Станиславовне вдруг стало неожиданно приятно, что среди примелькавшихся пожилых лиц, в попытке ухода от обыденности, появился человек, знающий нотную грамоту. Она величаво повернула голову вполоборота, улыбнулась уголком губ и слегка кивнула. Ответная реакция не заставила себя ждать:
— Добрый вечер, Madame! Разрешите отрекомендоваться — Полконский Эдуард Валентинович. Достойный потомок древнего рода Полконских, ревнителей дворянских традиций, эстет и поэт в вечном поиске ускользающей музы, — выпалил мужчина, учтиво кивнув головой.
– Между прочим, Mademoiselle! – кокетливо ответила привычной фразой Изольда Станиславовна и с интересом осмотрела собеседника. Внешне Эдуард Валентинович вызывал только положительные эмоции: он улыбался, излучая уверенность и благородный шарм.
– O, pardonnez-moi, Mademoiselle! Я был невнимателен. Могу я загладить вину, пригласив вас на кофе?
Оценив взглядом немолодого и столь галантного кавалера, Изольда Станиславовна согласилась, решив, что из всех вариантов это будет лучшее продолжение вечера.
Уже после концерта, в фойе раздевалки, она более детально рассмотрела нового знакомого. Эдуард Валентинович был невысокого роста, мужчиной лет 60-65, с чистыми седыми волосами, аккуратно растущими вокруг "озера в лесу" на голове, короткими тонкими усиками на гладко выбритом лице, уверенным и спокойным взглядом. Одет он был в терракотовый твидовый пиджак, выглаженные брюки со стрелками, о которые можно порезаться, и начищенные до зеркального блеска ботинки. Образ эстета дополняли шёлковый платок, повязанный на шее под рубашкой, элегантные и, видимо, дорогие наручные часы и перстень из жёлтого металла с красным камнем и какими-то символами на мизинце. Также идеально был подобран древесно-табачный парфюм, плывущий за ним еле заметным дорогим шлейфом. Изольде Станиславовне не понравилось только то, что, помогая одевать ей меховой полушубок, галантный кавалер чуть дольше задерживал взгляд на её золотых украшениях. Но она списала всё на врождённую подозрительность и параноидальное недоверие мужчинам после неудачных отношений.
– Mademoiselle, осмелюсь пригласить вас в, пожалуй, лучшую кофейню этого города. Это, конечно, не Café Procope в Латинском квартале Парижа, но кулинария и уютная атмосфера для города N на высоте!
Новый знакомый был просто образцом идеальных манер, и пока что каждое его слово и действие находило отклик в одинокой душе Изольды Станиславовны.
– Вы крайне учтивы, сударь! С удовольствием ещё раз в своих воспоминаниях прогуляюсь по бульвару Сен-Жермен!
Кафе "У дяди Миши", конечно, мало чем напоминало заведение в Париже, где любили отдыхать богемные поэты, художники и философы, но от остальных забегаловок города N оно выгодно отличалось малым количеством тараканов, относительной свежестью продуктов и отсутствием буйных компаний. Раньше тут было кафе "Снежинка". Это был рай для любителей недорого напиться, почесать кулаки и найти, с кем провести ночь. Наряды полиции и скорая помощь выезжали туда без преувеличения каждый день. А врачи местного кожвендиспансера ещё долго лечили незатейливых искателей случайного интима. Но после смены хозяина сменили название, сделали ремонт, повысили уровень сервиса и цены. На входе теперь одиноко скучал двухметровый бородатый мастер спорта по самбо, быстро решая все вопросы с алкогероями.
Изольда Станиславовна и Эдуард Валентинович сидели в уютных, чуть затёртых от времени креслах и наслаждались ароматами и вкусом свежего кофе и выпечки. Но больше они наслаждались общением друг с другом. По крайней мере, Изольда Станиславовна наслаждалась точно. Как известно, женщины любят ушами, и Эдуард Валентинович это хорошо знал из личного многолетнего опыта и сотен прочитанных книг по психологии и НЛП. Он "бил по площадям", вскользь проходясь по всем темам, близким одинокой немолодой женщине, и по блеску в глазах и улыбке безошибочно выявлял заинтересованность. Изольда Станиславовна же таяла на глазах, ей льстило такое внимание и забота. Так близко понимать её мог только тот единственный, которого она ждала все эти годы. Он поддерживал любую тему разговора, во всём соглашаясь с Изольдой Станиславовной и делал комплименты её эрудированности и кругу интересов. Разговаривали обо всём: отличие Моне от Мане, о сдержанной эмоциональности симфоний Бетховена, о любовном треугольнике семьи Брик и Владимира Маяковского, являлся ли Влад Цепеш для Брэма Стокера прообразом Дракулы, где в Париже в это время года лучше готовят каштаны, за что адмирал Колчак получил офицерский крест ордена Почётного легиона, о странном послевкусии Chateau Monbazillac 1974 года из-за плохого урожая винограда сорта Мюскадель...
— Скажите, Эдуард Валентинович, а что это за такой интересный перстень у вас на пальце?
— О, Mademoiselle, вы очень внимательны! Этот перстень действительно имеет для меня особенное значение.
Эдуард Валентинович ждал этого вопроса, чтобы аккуратно и не вызывая подозрений выйти на тему украшений, надетых на самой Изольде Станиславовне. Поэтому, ухватившись за тему, с энтузиазмом продолжил.
— Этот перстень из знаменитого клада Приама, найденного при раскопках Трои. Дело в том, что мой предок был помощником Генриха Шлимана¹ и принимал участие во всех его экспедициях. Шлиман лично подарил его офицеру Полконскому в 1873 году в знак дружбы и уважения. Камень — это рубин, а символы написаны на этрусском. С тех пор это наша семейная реликвия и передаётся из поколения в поколение по мужской линии. Я тоже хочу передать его своему сыну, но, увы, мой род некому продолжить. Я ведь даже не женат пока. Очень сложно в наше время встретить ту единственную, кто будет тебя понимать и ценить...
Эдуард Валентинович поднял взгляд на Изольду Станиславовну. На лице её была загадочная улыбка, щёки чуть зарумянились, а локон рыжих волос она томно накручивала на палец левой руки.
— Это так благородно и возвышенно!
— Благодарю вас, Изольда Станиславовна! На вас ведь тоже прекрасные украшения. Фамильные реликвии?
— О да! Золотая фамильная брошь — подарок папеньки моей маме, колье это бабушкино, ну а кольца... Это подарки воздыхателей в надежде бриллиантами привлечь к себе внимание... Но тогда я была так молода и беззаботна...
В глазах Эдуарда Валентиновича блеснула искра, которая бывает у лисы, забравшейся в курятник. Он взял руку Изольды Станиславовны и прикоснулся к ней щекой, незаметно бросив взгляд на кольца.
— Вы и сейчас молоды и прекрасны! Уже темнеет, позвольте, я провожу вас до дома?
Проводив её до квартиры, галантно открыл дверь и на прощание, поцеловав даме руку, он пообещал прийти на следующий день. Они оба были счастливы! Изольда Станиславовна оттого, что почти влюбилась как молоденькая гимназистка, Эдуард Валентинович оттого, что, как ему казалось, всё идёт по плану и сложностей возникнуть не должно. Как же они оба заблуждались...
Вечером следующего дня Эдуард Валентинович, всё в том же благородном образе и с букетиком цветов в руках, позвонил в дверь коммунальной квартиры 69. Услышав за дверью тяжёлые шаги и невнятную ругань, он понял, что что-то пошло не так. Дверь с суровым лицом ему открыл пьяный Вован, одетый по-домашнему в трусы и тяжёлые берцы.
— Э-э-э-м... А вы? А мне бы... — немного занервничал Эдуард Валентинович, не ожидавший увидеть подобное.
— Хер-ли э-э-э-м, что ты стоишь, му, хрю, кукареку? Ты куда такой нарядный с цветами шёл? На поминки? Так они в соседнем подъезде. Там сейчас как раз драка.
— Да нет, я...
— Так да или нет? Ты уж определись. Или я тебя определю. Но тебе это не понравится, — сказал Вован и хрустнул кулаками.
Ситуацию спасла Изольда Станиславовна, вышедшая из двери своей комнаты.
— Володенька, Bonsoir. Не переживайте, это ко мне. Всё хорошо.
— Bonsoir, Изольда Станиславовна. Pardonnez-moi, чуть было кадык ему не сломал.
— Rien de terrible ne s'est passé, Володенька. Tout va bien. Вы прочитали книгу?²
— О да, merci beaucoup! Читать Сартра в оригинале гораздо интереснее, чем в переводе. Vous aviez raison, Mademoiselle, c'est magnifique!³ Вынужден вас покинуть, второй тайм начался. Наши проигрывают…
Вован, покачиваясь, пошёл к себе в комнату, оставив Изольду Станиславовну и ошарашенного Эдуарда Валентиновича в коридоре.
— Здравствуйте, сударь, я рада вас видеть! — улыбаясь, заверещала влюблённая женщина.
Гость стоял в дверях молча и, слегка приоткрыв рот. Волны когнитивного диссонанса яростно бились в его мозгу, отказываясь давать логическое объяснение ситуации.
— А, да… Я вот… Тоже рад… А это был…
— Это был Владимир. Он добрый. Философию любит. Ну, идёмте же!?
— Да. Добрый. Наверное.
Через два дня Эдуард Валентинович снова позвонил в дверь квартиры 69. На всякий случай он отошёл на два шага назад. За дверью, на этот раз, раздалось женское хихиканье и почему-то мяуканье. Дверь открылась, и… Эдуард Валентинович в очередной раз впал в ступор. На пороге стояла и улыбалась невысокая девушка японской внешности. Из одежды на ней был только очень прозрачный и максимально короткий халатик, абсолютно не скрывающий наготу. На голове торчали меховые кошачьи ушки, а на руках были меховые перчатки, сделанные как кошачьи лапки.
— Конитива!⁴
— А… А я… А вы… А мне… — Эдуард Валентинович хватал воздух ртом, силясь что-то сформулировать.
— Сумимасен⁵, я думала, это мой любимка Валера уже вернулся. Вы, наверное, к Изольде Станиславовне? Я сейчас позову!
Она развернулась и плавно пошла по коридору, абсолютно не стесняясь своего внешнего вида. Тут Эдуард Валентинович впал в ступор, уже находясь в ступоре. Замерев и открыв рот, он увидел, что из-под халата снизу торчал меховой хвост. Он стоял и пытался понять, каким образом этот рудимент крепится к телу, ведь ни ремня, ни каких-то липучек через прозрачный халат видно не было.
— Изольда Станиславовна, там к вам мужчина. Симпатичный такой, пахнет вкусно, но какой-то испуганный. Говорит мало и плохо. Хи-хи! — проходя мимо одной из комнат, весело проговорила женщина-кошка.
— Айгуль, дитя моё, спасибо. Я уже выхожу, — послышалось в коридоре.
Через несколько минут Изольда Станиславовна застала своего кавалера в дверях с всё ещё открытым ртом и шоком в глазах. Да, он многое видел, но на старости лет к такому жизнь его не готовила.
— Эдуард Валентинович, добрый день! Я рада вас видеть в добром здравии!
— Да уж. А это сейчас кто? Или что? Как она так это…
— Это Айгуль. Хорошая, милая девочка. Блогер, что бы это ни значило. Мы куда сегодня? На концерт?
Ещё через день Эдуард Валентинович снова стоял у двери заветной квартиры. Он набрался сил, выдохнул и позвонил в звонок. Через некоторое время дверь открылась. На пороге стоял юноша лет тридцати, в обтягивающих джинсах, какой-то модной футболке и с аккуратной стрижкой.
— Здравствуйте! Наконец-то вы пришли, я так рад вас видеть! Проходите скорее на кухню. Не разувайтесь! — с порога заявил незнакомец.
— Да мне бы…
— Ничего не говорите. Вы сделали очень правильный выбор! Это только первый шаг. Уже скоро весь мир ляжет к вашим ногам! Проходите смелее, вам теперь некого и нечего бояться, вы — будущий король жизни!
Эдуард Валентинович хотел было возразить и что-то объяснить, но юноша так интересно излагал, что не хотелось его останавливать. Уже на кухне диалог, больше напоминающий монолог, продолжился.
— Я вижу, что вы смелый, уверенный в себе мужчина. А я не ошибаюсь в таких вещах. Но это вижу пока только я. Наконец настало время показать всему миру, кто тут хозяин! Взять всё в свои руки, растоптать финансовые догматы, совершить революцию на фондовых биржах, вывернуть мехом вовнутрь мировую банковскую систему! Громко заявить: «Я здесь главный!» Вы готовы почувствовать себя властелином вселенной?
— Да я, собственно…
— Это прекрасно! Я сразу понял это по блеску в ваших опытных глазах!
— Да я просто…
— Да, вы правы! Всё просто! Заходим на фондовый рынок Боливии! Нет, не заходим, а врываемся! Скупаем акции пенсионного фонда и становимся монополистами. На первом этапе от вас нужно всего четыре миллиона! Рублей, заметьте! Но для такого состоятельного джентльмена это ведь мелочи! И уже на этот момент начинаем получать сто пятьдесят девять процентов чистой прибыли! Вдумайтесь только в эту цифру! Дальше — полный разгром! Мы врываемся в криптовалютную биржу — самую перспективную на данный момент!
Эдуард Валентинович сидел с открытым ртом и слушал разбушевавшегося лайф-коуча Валеру как заворожённый. Они оба не замечали, что уже пару минут за ними с улыбкой наблюдает Изольда Станиславовна.
— А дальше — больше! Сильнейшая индустрия — добыча редкоземельных металлов!
— Валера, добрый день! — Изольда Станиславовна решила прервать презентацию.
— Да, добрый день. Ну и вот эта индустрия…
— Валера, не хочу гасить ваш пыл, но этот мужчина пришёл ко мне. Позвольте я похищу его у вас?
Валера разочарованно посмотрел на Эдуарда Валентиновича, грустно улыбнулся и молча удалился восвояси.
— Добрый день, Эдуард Валентинович! Мы уже можем идти, литературный клуб сегодня распахнёт для нас двери поэзии Серебряного века!
- А это сейчас кто? Как? Почему так... — Эдуард Валентинович не мог прийти в себя от перспективы получения сверхприбыли и сформулировать мысль.
— Это Валера. Хороший юноша, добрый и умный. Живёт с Айгуль. Я иногда кормлю их, когда им совсем туго бывает.
Ещё через три дня Эдуард Валентинович ещё раз пришёл к даме сердца. Он решил не обращать ни на кого внимания и чётко идти к цели. Но жизнь, как всегда, внесла корректировки в планы. Позвонив в дверь, он с каменным лицом ждал. Через несколько минут дверь с улыбкой открыла Изольда Станиславовна и попросила его подождать в коридоре, пока она приводит себя в порядок. Пока она удалилась, Эдуард Валентинович сел на банкетку и с интересом разглядывал интерьер коммуналки. Было тихо, и только за одной из дверей раздавались смех и какие-то голоса. Эдуард Валентинович расслабился. Вдруг эта дверь открылась, и из неё выглянула рыжая юношеская голова в очках. Голова огляделась, и не обращая внимания на Эдуарда Валентиновича, из двери вышло голое мужское тело. За ним со смехом выскочили ещё два молодых, на этот раз женских, голых тела. Быстрым шагом и всё так же весело и задорно рыжий, блондинка и брюнетка, абсолютно не стесняясь своего внешнего вида, отправились в сторону ванной комнаты. Происходящее привлекло внимание Эдуарда Валентиновича, и он с интересом наблюдал за процессией. Вскоре из ванной послышался звук льющейся воды, смех и громкие недвусмысленные женские стоны с нарастающей амплитудой. Минут через 15 звуки утихли. Ещё через несколько минут дверь открылась, и та же группа в том же составе пошла обратно. Но на этот раз голые тела были прикрыты небольшими полотенцами. Уже перед входом в комнату они увидели, что в коридоре не одни, и остановились, разглядывая Эдуарда Валентиновича. Всё так же улыбаясь, блондинка направилась к нему. Подойдя вплотную, она наклонилась губами к его уху и влажным шёпотом спросила:
— Я вам нравлюсь, милый незнакомец?
— Нет, что вы... Да я тут... Да я вот зашёл... — испуганно затараторил, пытаясь понять, что происходит, Эдуард Валентинович.
— Неееет? А если так? — сказала девушка, раскрыв перед ним полотенце.
Запах свежести и чего-то цветочного, исходящий от неё, начал кружить Эдуарду Валентиновичу голову. К этому он явно не был готов, придя в гости к Изольде Станиславовне в этот раз. От смущения он покраснел, открыл рот и замер, тяжело дыша. Пока он пытался определиться с ответом, брюнетка тоже подошла к нему, скинула с себя полотенце, наклонилась и прошептала на другое ухо:
— А как же я? Я нравлюсь? Не стесняйся, скажи как есть!
— Владик, мы ему определённо нравимся! Давай возьмём его с собой? Он такой застенчивый и робкий, а это так заводит! Ты не против? — сказали рыжему юноше почти в один голос девушки, наседая на Эдуарда Валентиновича.
Ситуацию, как всегда, спасла Изольда Станиславовна, шумно пытаясь выйти из своей комнаты. Услышав это, бесстыжие девушки, схватив полотенца, мгновенно ретировались в комнату, демонстративно покачивая бёдрами перед ошарашенным Эдуардом Валентиновичем и с улыбкой оглядываясь на него. Все успели зайти в комнату и закрыть дверь как раз за секунду до появления Изольды Станиславовны. Она, как всегда, с безмятежной улыбкой медленно вышла к своему кавалеру.
— Здравствуйте, дорогой мой Эдуард Валентинович! У вас всё хорошо? Вы выглядите несколько обескураженно и взволнованно.
— Нет... Да... Я просто... А тут вот... — не мог сформулировать он.
Кровь стучала в висках, во рту было сухо, а сердце лупило на повышенных оборотах после пережитой сцены. Перед глазами всё ещё стояли два молодых обнажённых женских тела.
— Хорошо. Всё. Сердце тут немного вот. А там это что? Кто? — он кивком головы показал на комнату Владлена.
— А там Владик. Он молодец. В институте учится. Он сейчас с одногруппницами курсовую пишет. Хорошие девочки, приветливые такие, с Матильдой сегодня погулять помогли.
— Да. Хорошие. Конечно. Да. Нужно идти. Скорее.
Ещё через несколько дней Эдуард Валентинович очередной раз шёл гулять с Изольдой Станиславовной и должен был за ней зайти. Чтобы не пересекаться надолго со странными обитателями коммунальной квартиры № 69, он намеренно опоздал на 20 минут, зная, что раньше всё равно «объект его обожания» не соберётся. Но она и тут превзошла ожидания: открыла ему дверь в домашнем халате и, проводив на кухню, просила подождать, пока она оденется и накрасится.
Эдуард Валентинович молча и абсолютно спокойно сидел на кухне и пил холодный кофе, любезно сваренный Изольдой Станиславовной заблаговременно. Большие часы на стене показывали 19:12, когда на кухню молча зашёл мужчина средних лет в серых брюках и серой рубашке. Никак не отреагировав на пожелание доброго вечера, он подошёл к холодильнику. Открыв дверь, он вытащил оттуда и поставил на стол полную бутылку водки, гранёный стакан и бутерброд с подветренной колбасой. Молча сел за стол, налил стакан до краёв, посмотрел на ребро ладони правой руки и залпом выпил. Так же молча понюхал бутерброд, положил обратно и опустил голову. На часах было 19:13.
Эдуард Валентинович расслабился, для себя решив, что это безобидный алкаш-одиночка. Сейчас захмелеет и будет жаловаться на тяготы коммунальной жизни, злого начальника на работе, правительство и цены на картошку. Физической и эмоциональной угрозы он представлять не должен был. С такими главное было соглашаться и иногда участливо качать головой. Эдуард Валентинович вальяжно и с улыбкой сидел за столом и маленькими глотками пил кофе.
Через пару минут незнакомец медленно поднял голову, взъерошил волосы, посмотрел на ребро ладони левой руки и, прищурив левый глаз, направил взгляд на Эдуарда Валентиновича. Молча и не моргая он смотрел ему в глаза несколько минут, от чего Эдуард Валентинович засомневался в своих выводах. Такой тяжёлый взгляд он видел всего пару раз: у следователя по особо важным и у криминального авторитета. В обоих случаях ничем хорошим это не закончилось.
Первым гробовую тишину на кухне нарушил незнакомец:
— Всё-таки пришли за ней. Это было ожидаемо. Не думал, правда, что так быстро, не думал… — незнакомец не отводил от него тяжёлый взгляд.
— А… Простите, а вы…??
— Кто я, это вы и так знаете. Именно поэтому и пришли. Вопрос теперь: кто вы?
— Меня зовут Эдуард Валентинович, собственно. А как же тогда…
— Да кто именно вы, то как раз совсем не интересно. Вопрос больше в том, кто "Вы" в масштабном понимании мира. Кто на этот раз хочет её забрать? Розенкрейцеры⁶? Иллюминаты⁶? Или, всё-таки, Союз Девяти Неизвестных⁶?
Эдуарду Валентиновичу стало не по себе от того, что он не владел ситуацией и не понимал, чего от него хочет этот странный мужчина. Он попытался импровизировать, уходя от прямых ответов.
— Ну, тут оно ведь как... Всё так запутанно и витиевато. Всё же ведь относительно. Да, неопределённо и относительно...
— Вот именно что не совсем относительно. Теория относительности тут требует пересмотра классических понятий о реальности. А запутанность — всего лишь ресурс, обеспечивающий нелокальные корреляции! Ведь суть-то именно в физических свойствах квантовых частиц.
Голова у Эдуарда Валентиновича шла кругом. Все его попытки хоть как-то понять, чего от него хочет мужчина с тяжёлым взглядом, делали ситуацию ещё более запутанной. Он решил немного сдать назад.
— Нет, я решительно потерял нить вашего повествования...
— Оно и ожидаемо. Если ты учебник по физике в школьном туалете скурил, куда ты лезешь? Какая тебе теория квантовой нелокальности? Зачем ты пришёл за ней?
— Да я и сам уже не знаю...
— Не знаешь, конечно. Ты и принцип неопределённости Гейзенберга не знаешь. Обладание ради обладания не принесёт тебе радости. Конечно, квантовая криптография весьма полезна для ваших тайных обществ, но вы ведь не сможете сделать квантовый ретранслятор и интегрировать её с классическими сетями.
— Кого, простите, я не смогу сделать?
— Не кого, а что. И не то чтобы сделать, а даже поменять! Ты даже не сможешь изменить поляризацию фотона, не исказив другой! Ну и вот скажи, нужна она тебе?
В этот момент на кухню вошла Изольда Станиславовна, уже традиционно спасая своего кавалера от странных обитателей коммунальной квартиры.
— Добрый вечер, милостивые сударь. Речь обо мне идёт? Нужна ли я Эдуарду Валентиновичу?
— Добрый вечер, Изольда Станиславовна! Да вы-то тут причём, мы про доработанную мной недавно теорию квантовой нелокальности⁷ беседуем!
— А... Да? Да. Наверное. — Эдуард Валентинович недоумевал от поворота событий. Он не мог понять, как он мог дать себя настолько запутать. Бессознательные вспышки разговора продолжали атаковать его мозг. Уже в коридоре он робко спросил Изольду Станиславовну:
— А это сейчас на кухне кто был? И почему он так?
— Это Коля Ваня был. Он, конечно, очень умный! Изобретает всё постоянно. Они с Николаем Ивановичем ровно в 19:13 местами меняются. Сложно так сразу объяснить. Что-то не так?
— Нет, всё в порядке. Местами меняются, значит. Ну да, чего тут необычного.
"... именно поэтому я принял это непростое для меня решение. Несмотря на всю душевную нежность, испытываемую к вам, нормальными этих людей я назвать не могу. Это претит моим жизненным устоям дворянина. Во избежание дальнейших душевных травм я вынужден расстаться с вами и покинуть ваш город. Прощайте, душа моя. Хоть ненадолго, но нам было хорошо вместе. Навеки ваш, Э. В. Полконский."
Тем же вечером на кухне коммунальной квартиры № 69 Изольда Станиславовна в присутствии уже всех жильцов зачитывала прощальное письмо Эдуарда Валентиновича. Закончив читать, она в гробовой тишине выпила полный лафитник коньяка и краешком платка вытерла слезу. Демонстративно, но аккуратно, чтобы макияж не потек.
— Изольда Станиславовна, да ведь мы же не хотели, чтобы так всё… — заверещала Айгуль.
— Не надо, друзья мои, я всё понимаю. Все мы люди со своими тараканами в голове. Захмелевшие Вован, Валера, Владлен и Коля Ваня потупили взгляды, не зная, что сказать. Тишину разрушил неожиданный звонок в дверь. Айгуль ушла открывать и вскоре появилась в дверях комнаты вместе с участковым дядей Мишей.
— Изольда Станиславовна, а это к вам. Из полиции…
Дядя Миша прошёл на кухню, сел за стол и, с тоской сглотнув слюну, посмотрел на бутылку с коньяком.
— Не вижу причин отказывать себе в благородном напитке. Тем более, повод наверняка найдется. Вы же зачем-то пришли в столь поздний час? — сказала Изольда Станиславовна, наливая рюмку дяде Мише. Он молча выпил, занюхал долькой мандаринки и пристально посмотрел на окружающих с какой-то умиротворенной улыбкой.
— Как я от вас устал… Скажите мне, почему так? В вашем доме 90 квартир. Из них два притона, подпольное казино, один бордель, двое торгуют паленой водкой, семь человек гонит самогон, два мини-общежития вьетнамцев и узбеков, четыре квартиры арендуют студенты, живет пять человек с психическими заболеваниями, трое на условных сроках заключения, один под домашним арестом, восемь человек стоит на учете в ПНД. Контингент не самый приятный, но ведут себя в целом спокойно, беспорядок не нарушают, в подъездах не ссут, котят не мучают, даже манту не мочат. А к вам я стабильно раз в неделю, как по тревоге. Почему так?
— Ну, всякое бывает, — спокойно сказала Изольда Станиславовна, наливая еще одну рюмку дяде Мише. — Сейчас что произошло?
— Бывает. Бывает, то кардан вылезет, то шатун. А у вас без происшествий никак.
Он выпил вторую рюмку, пожевал бутерброд с колбасой и, достав из кармана какой-то пакетик средних размеров, положил его на стол перед Изольдой Станиславовной.
— Узнаёте что-нибудь из этого?
Широко открыв от удивления глаза и хватая воздух ртом, Изольда Станиславовна рассматривала лежащие там золотые украшения.
— Это же… Да как же это? Ведь это мои кольца… И серьги вот эти мои ведь, с камушками… А как? То есть откуда? Где вы их?..
Дядя Миша, хитро прищурившись, самостоятельно налил и выпил третью рюмку, довольно расплывшись по стулу.
— Работаем, х#ле!
— Скажите скорее, где вы их взяли? Это же фамильные ценности!
— А вам знаком, может быть, Иванов Иван Иванович? Или мсье Жерар? Ингвар Йоханссон? Может, отец Феофан? Князь Романов? Боцман Никитин? Кшиштоф Булькович? Абрам Мендельшухер?
— Простите, думаю, нет. Лично никого из этих людей я не знаю.
— А это всё один и тот же человек. Вам он может быть известен как некий Эдуард Валентинович.
— Да как же это… Да. Конечно, знаю. Мы же только вчера же с ним… А что с ним? Где он? — Изольда Станиславовна ещё больше занервничала.
— В результате блестяще спланированной лично мной и проведённой силами нашего отдела спецоперации задержан неоднократно судимый гражданин Прохор Петухов, находящийся уже давно в федеральном розыске. Сейчас по нему 29 заявлений в разных уголках нашей страны. Гастролёр. Под разными именами втирал в доверие к пожилым, извините, Изольда Станиславовна, к опытным одиноким женщинам, брал на них большие кредиты, переоформлял и продавал недвижимость, всячески выманивал крупные суммы, давя на жалость. Аферист каких мало. Если не получалось, просто крал что плохо лежит и испарялся. Вот и в вашем случае так. Кто-то или что-то его спугнуло. Схватил что было на виду и решил испариться. Вам, можно сказать, повезло. Может, не будете заявление писать? Всё вернул вроде, а мне с бумагами не возиться, так передам его коллегам. Ему и так лет 15 особого сейчас светит. Пятая ходка, как никак, уже будет.
— Да, конечно. Не буду. Не хочу. Слышать ничего о нём не хочу. Мерзавец. Ненавижу его. Спасибо вам. Спасибо.
Изольда Станиславовна сидела в ступоре, глядя в одну точку. Она очередной раз оказалась жестоко обманутой. Участковый Михайлов выпил ещё одну рюмку и удалился, довольный собой и результатом.
— Это теперь получается, что мы молодцы? Что всё правильно было? — робко разрушила немую паузу на кухне Айгуль через несколько минут.
— Сразу он мне не понравился, зря кадык ему не сломал! — не унимался Вован.
— Обманщик подлый, а говорил, у него деньги есть, вложить в крипту их хотел! — накидывал Валера.
От всеобщего оживления Изольда Станиславовна начала приходить в себя и улыбаться. Ей стало приятно от того, что эти странные и беззлобные люди так искренне ей сопереживают.
— Друзья мои, сегодня уже поздно, завтра выходной, и я жду вас всех на кухне к 12:00 на фуршет по случаю моего удачного расставания! Форма одежды — по-домашнему. Жизнь продолжается!
Присутствующие весело и активно загудели всячески выражая одобрение и радуясь перспективе праздника.
Поздняя ночь окутала комнату Изольды Станиславовны. С тоской в глазах, она села за стол, чтобы разобрать пакет с возвращенными украшениями. На полку легли кольца, серьги и колье. В свете лампы, словно живой, сиял перстень из клада Приама, увенчанный огромным красным камнем. Он лежал поверх фамильных реликвий, напоминая о пережитом приключении...
¹ Генрих Шлиман (1822-1890) немецкий предприниматель и археолог‑самоучка, один из основателей полевой археологии. При раскопках Трои в 1873 году обнаружил «Клад Приама» (около 8000 золотых и серебряных предметов).
² -Ничего страшного не случилось, Володенька. Всё хорошо. Вы прочитали книгу?(Французский)
³ - Вы были правы, мадемуазель, это великолепно!(Французский)
⁴ - Здравствуйте (Японский)
⁵ - Прошу прощения (Японский)
⁶ Тайные общества. Возможно реально не существующие.
⁷ Речь идёт о реально существующей Теории квантовой нелокальности.
Дзен: https://dzen.ru/id/66d7d643a6e5a10407b9b08b
Телеграм: https://t.me/hronikineoiver
ВК: https://vk.com/hronikineoiver
Владлен и Николай Иванович.
