Младшие сыновья устроили гонки на самокатах прямо под окнами. Узкие садовые дорожки для соревнований явно не подходили, и мальчишки постоянно выезжали за границы территории, отведённой для игр. Дарье приходилось держать ситуацию под контролем — близнецы представляли реальную угрозу для цветов и декоративных кустов.
Неожиданно раздался громкий лязг. Женщина вскрикнула:
— Господи, что они там опять натворили! — и подбежала к распахнутому окну.
Генка корчился на земле, держась за правое колено, а Севка с видом победителя стоял рядом и гордо смотрел свысока. Самокаты валялись прямо на нежных кустиках азалии — тех самых, что Дарья Павловна с трудом достала весной и ухаживала за ними, как за детьми.
Мальчишек она предупреждала неоднократно:
— Повредите хоть один цветочек — будете вручную выщипывать сорняки по всему участку!
Близнецы не разделяли мамино увлечение цветами и огородом. Для них уборка участка считалась худшим из возможных наказаний, поэтому от клумб старались держаться подальше. Но в тот июньский день что-то пошло не так.
— Ой, как больно! — завопил Генка, едва заметив мать. — Наверное, ногу сломал! Это всё он! — ткнул пальцем в брата. — Толкнул меня, когда я его обогнал!
Севка тут же начал оправдываться:
— Неправда! Он обзывался и корчил рожи! Я злиться начал — и нечаянно.
Дарья Павловна перевела взгляд с одного на другого, потом грустно посмотрела на сломанный куст. Сразу вспомнились слова мужа:
«Даша, пока эти два следопыта не вырастут, сажай под окнами одни ёлки да шиповник — всё остальное сгубят».
Он, конечно, был прав. Но ей так хотелось, чтобы дом утопал в цветах…
— Ну и что с вами прикажете делать? — строго произнесла Дарья, хотя едва сдерживала улыбку. Жалко было и цветок, и сыновей, которые уже перемигивались друг с другом, изображая мучеников.
— Мама, я теперь хромым буду! — Генка театрально вздохнул. — Пусть Севка траву рвёт, он же виноват!
— Нет уж, — возразила Дарья. — Вдвоём хулиганили — вдвоём и отвечайте.
Генка, не сдаваясь, отчаянно застонал, попытался было встать, но рухнул на бок.
Севка тут же подскочил к нему:
— Ген, тебе правда так больно?
— Думаешь, я вру? Сам посмотри! — младший показал коленку, из которой сочилась кровь.
Севка нахмурился, вытянул губы в свист:
— Да уж… не повезло. Может, и вправду гипс наложат!
Дарья с трудом удержала смех.
— Так, хватит разговоров. Сева, помогай брату. Пойдём в дом, я займусь перевязкой. Я — врач, ты — ассистент.
Севка оживился:
— А коленку мы зелёнкой или йодом будем мазать?
У Генки от этих слов округлились глаза.
— Только не зелёнкой! Пожалуйста, не надо!
Брат хлопнул его по плечу:
— Терпи, Ген, как дед Порфирий говорит: терпи, казак, атаманом будешь!
— Не хочу я атаманом! — возмутился Генка, но уже почти смеялся.
Дарья как раз заканчивала накладывать бинт, когда во дворе раздался весёлый крик:
— Эй, где вы все? Почему меня никто не встречает?
Севка бросил бинт и стрелой вылетел во двор.
— Майка приехала!
Дарья Павловна вышла следом, на бегу приговаривая:
— Доченька! Мы ж думали, ты завтра приедешь!
Мальчики с визгом бросились к машине, а женщина, машинально сунув бинт в руки ошарашенному Генке, добавила:
— Сиди тут, герой, я быстро.
Генка остался на скамейке с перевязанным коленом, держа бинт, и с видом страдальца посмотрел в окно.
— Вот и всё, — пробормотал он. — Всем теперь не до меня.
Он чувствовал себя обиженным и с досадой бормотал:
— Никому я не нужен. Им даже жалко не меня, а цветы! Да ну, Майка приехала — теперь все вокруг неё будут кружить!
Своё недовольство Генка решил выместить на пострадавшем колене. Он неуклюже накладывал бинт, то разматывая, то снова обматывая, бурча под нос:
— Вот увидите, кем я стану! Вырасту — и совершу подвиг. А может, раньше кого-нибудь спасу, и мне медаль дадут...
Мечтать дальше он не успел. В доме послышались голоса, шаги — и через минуту в дверях появилась старшая сестра.
— Где тут наш пострадавший? — улыбнулась Майя, присела рядом и обняла брата. — Не поверишь, Ген, как я по вам соскучилась. Хотя вы и охламоны редкостные, всё равно обожаю вас обоих!
От её слов у Генки сразу потеплело на душе. Он поспешил выпрямиться и сказать как можно мужественнее:
— Мне совсем не больно. Ну, чуть-чуть было... но я терпел.
— Молодчина! Настоящий солдат, — похвалила сестра.
От гордости у Генки будто выросли крылья.
— Коленка — ерунда! Вон Костик Морозов из нашего класса весной ногу сломал и ничего — целый месяц на костылях в школу ходил, хотя мог и дома сидеть!
Майя рассмеялась:
— Давай не будем о грустном. Я ведь специально приехала пораньше — хотела устроить вам маленький праздник.
— Как в прошлый раз? С шариками и хлопушками? — возбуждённо выкрикнул Генка.
Сестра загадочно улыбнулась:
— Нет, Ген, в этот раз особенный повод. У меня есть секрет, расскажу вечером.
В этот момент в комнату ворвался Севка.
— Мама! А они тут вдвоём шушукаются! — и тут же уставился на брата: — Что, снова жалуешься?
Майя одёрнула его:
— Сев, прекрати. Вы же братья! Вы должны дружить, а не цепляться друг к другу.
— Ага, — буркнул Севка, уперев руки в бока, — за справедливость вроде всегда, а защищаешь только его!
— Потому что ты всё делаешь нарочно! — не выдержал Генка.
Спор разгорался с новой силой, и Майя, чувствуя надвигающуюся бурю, быстро вышла.
Дарья Павловна встретила дочь понимающе:
— Ну что, братцы-кролики уже вывели тебя из себя?
— Мама, не то слово! — рассмеялась девушка. — Я вообще не представляю, как ты с ними справляешься.
— А куда мне деваться? — усмехнулась мать. — Это же мои мальчишки. Да и ты, между прочим, была не подарочек. Помнишь, как сбежала из детского садика? Мы с отцом тогда чуть с ума не сошли.
Майя громко рассмеялась:
— Помню смутно, но не удивляюсь. Видимо, наследственное.
Дарья перевела разговор, заметив, что дочь чем-то взволнована:
— Майя, а ты ведь упоминала праздник. Что за тайна?
Девушка на мгновение замялась.
— Не знаю, как вы с папой это воспримете... Может, даже выгоните меня.
Дарья Павловна поставила миску с фаршем и внимательно посмотрела на дочь:
— Не говори глупостей. Что бы ты ни сообщила — это не изменит того, что ты моя.
Девушка глубоко вдохнула, покраснела, потом выдохнула всё одним дыханием:
— Мы с Кириллом решили пожениться.
Повисла тишина: густая, трепетная.
Дарья Павловна медленно опустилась на стул и только потом мягко улыбнулась:
— Вот оно как... Ну, что ж. Придётся праздник устраивать по-настоящему.
Дарья Павловна с облегчением выдохнула.
— Ох, а я-то уже думала, чем ты меня собираешься огорчить. Если вы с Кириллом решили создать семью — это же прекрасно! Вы уже почти на ногах, без пяти минут специалисты.
Майя посмотрела на мать, чуть смущённо.
— Мамочка… это только первая половина новости. Есть ещё вторая.
Дарья Павловна сразу поняла по звуку голоса.
— Ты в положении?
Майя отвела взгляд и едва слышно кивнула.
— Мы не хотели торопиться, но… так получилось.
Дарья Павловна не смогла сдержать слёз. Она обняла дочь, погладила по волосам:
— Господи… я так хочу, чтобы у вас всё сложилось. Кирилл — хороший человек, ответственный. Такие мужчины семью не подводят.
Майя удивлённо посмотрела на мать — та словно не просто радовалась, а переживала что-то своё, горькое и светлое одновременно. Весь оставшийся день Дарья Павловна ходила задумчивая и только к вечеру оживилась, когда в дом вернулся Николай Назарович.
Он едва успел переступить порог, как дочь бросилась ему на шею.
Дарья, сдерживая волнение, тихо сказала:
— Коля, наша Майя замуж выходит.
Муж на мгновение растерялся, но лишь на миг. Потом расплылся в широкой улыбке:
— Вот это новость! Свадьба — дело святое. Отметим как положено!
Он огляделся, заметил приунывших в углу мальчишек:
— А эти чего носы повесили?
Жена ответила с улыбкой:
— Утром они уже успели отличиться — во дворе устроили гонки, азалию мою погубили, а Генка коленку расшиб.
— Да ладно, — засмеялся Николай. — Не страшно! Все царапины до свадьбы заживут. Это же закалка!
Дом наполнился смехом, напряжение спало. За ужином шутки и разговоры сменили тревогу. Севка даже попытался спеть про свадьбу — не правильно, но с душой, и вся семья дружно аплодировала.
Когда посмеялись вдоволь, Николай Назарович, налив себе чаю, спросил, будто между делом:
— Майка, а чего ты одна-то приехала? Кирилла не взяла? Или решил отправить тебя на разведку?
Майя смутилась:
— Нет, это я сама захотела. Думала, лучше сначала поговорю с вами... вдруг что не так.
Отец добродушно хмыкнул:
— Значит, вызвалась первая под огонь. Вся в мать!
Все рассмеялись, а Дарья Павловна благодарно посмотрела на мужа — и тот, не говоря ни слова, кивнул. Они понимали друг друга без слов.
Позже, когда дети разошлись по комнатам, Николай сказал:
— Ладно, оставь посуду до утра. Завтра помоете с дочкой, всё разберёте.
Дарья, не оборачиваясь, покачала головой:
— Нет, Коля. Ты ж знаешь, я не смогу уснуть, пока на кухне беспорядок.
— Как хочешь, — вздохнул он. — Но, признáй, новость тебя встряхнула?
Дарья тихо ответила:
— Да. Я сегодня как будто сама в прошлое вернулась. Видела не Майю — себя... и чувства те же. Не самые приятные.
Муж подошёл, обнял за плечи:
— Не думай о плохом. У нашей Майки всё будет по-другому. Она не повторит твоей истории. А ты просто устала. Закончи быстрее — и пойдём поговорим, я рядом.
Дарья подняла глаза и слабо улыбнулась:
— Спасибо, Коля. Мне и правда нужна твоя поддержка. Не знаю почему, но на душе неспокойно, словно чувствую что-то нехорошее.
Он поцеловал её в горячий лоб:
— Тише. Не настраивай себя на плохое. Всё будет хорошо. А даже если судьба приготовит сюрпризы — не дадим нашу Майку в обиду.
Женщина кивнула, но перед тем как повернуться к плите, быстро оглянулась на дверь и шёпотом сказала:
— Коля… она беременна.
Муж моргнул, потом прыснул в ладонь от удивления и восхищения:
— Ах вот оно что! Ну, теперь точно праздник!
Дарья нахмурилась:
— Коля, сколько раз тебе говорить — не свисти в доме! Денег не будет!
— Да будет у нас всё! — рассмеялся он. — Чёрные кошки, приметы... ерунда! Всё будет по-доброму.
Он зевнул, потянулся и пошёл в спальню, а она задержалась у окна, глядя на огни сада.
Та самая азалия, пострадавшая утром, упрямо поднимала цветок к небу.
Дарья улыбнулась — и впервые за день почувствовала, что тревога отпускает.
продолжение