Часть третья
Самолёт Максима приземлился в Шереметьево в шесть утра. Москва встретила его серым рассветом и моросящим дождём. Он вышел из здания аэропорта, поймал такси и назвал адрес — тот самый дом в Митино, где они с Аней провели столько счастливых вечеров.
По дороге он репетировал слова. Тысячу раз начинал и тысячу раз переделывал. «Аня, прости меня». «Аня, я должен тебе кое-что объяснить». «Аня, я совершил ужасную ошибку». Но все слова казались жалкими, недостаточными, неспособными передать всю глубину его раскаяния.
Такси остановилось у знакомого подъезда. Максим расплатился, вышел. Его руки дрожали, когда он набирал код домофона. Он поднялся на третий этаж, встал перед дверью квартиры Анны.
Позвонил.
Никто не ответил.
Позвонил снова. Тишина.
Он достал телефон, набрал её номер. Длинные гудки. Автоответчик.
— Аня, это я. Максим. Я знаю, ты не хочешь меня слышать. Но мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста. Это важно. Я буду ждать тебя в кафе на Арбате. В нашем кафе. Я буду ждать, сколько понадобится.
Он отключился, спустился вниз. Консьержка в холле — та самая бабушка, которая всегда улыбалась им — посмотрела на него с удивлением.
— Максим? Батюшки, вы вернулись!
— Здравствуйте, Валентина Ивановна. Вы не знаете, где Анна?
— Так она же уехала! Вчера вечером, с чемоданом. Сказала, что надолго. Я думала, вы вместе...
Сердце Максима упало.
— Куда? Она говорила куда?
— Нет, сынок. Но она была какая-то... взволнованная. Плакала. Я хотела спросить, что случилось, но она так торопилась.
В это же время, где-то над Европой, Анна сидела у иллюминатора и смотрела на облака. Она не спала всю ночь. В голове крутились мысли, как белки в колесе.
Максим взял деньги. Виктор заплатил ему. Всё было ложью.
Но почему? Зачем? Максиму не были нужны деньги ради денег, она знала его. Он был честным, принципиальным. Что могло заставить его пойти на это?
И вдруг её осенило. Отец. Его больной отец. Лечение, которое они не могли себе позволить. Экспериментальная терапия в Германии, о которой Максим говорил с отчаянием в голосе.
Он сделал это ради отца.
Слёзы потекли по её щекам. Боже, как же она была слепа. Как же она не поняла тогда, в тот вечер, когда он спрашивал её о выборе между ней и отцом? Он пытался сказать. Он искал поддержку. А она просто отмахнулась.
— Мэм, вы в порядке? — стюардесса наклонилась к ней с беспокойством.
— Да, спасибо, — Анна вытерла слёзы. — Просто... я должна успеть. Я должна найти его.
Максим сидел в кафе на Арбате уже четыре часа. Он выпил шесть чашек кофе и не притронулся к круассану, который заказал. Официанты смотрели на него с жалостью — он явно ждал кого-то, кто не приходил.
Он написал Ане ещё три сообщения. Позвонил пять раз. Всё без ответа.
Может быть, она уехала в отпуск. Может быть, она с подругами. А может быть... может быть, она с Виктором Соболевым где-то в его загородном доме, и они празднуют помолвку.
Эта мысль была как нож в сердце.
Он достал телефон, открыл социальные сети. Нашёл страницу Виктора Соболева. Последний пост был от вчерашнего вечера — фотография с приёма, сотни гостей, шампанское. Но комментарии под постом были странными.
«Виктор, это правда, что она отказала?»
«Видел видео, она ушла прямо во время предложения!»
«Соболев, ты получил по заслугам, приятель».
Максим быстро загуглил. Нашёл десятки статей в светской хронике: «Скандал на открытии ресторана», «Разбитое предложение руки и сердца».
А потом он нашёл видео. Съёмка на чей-то телефон, качество плохое, но всё видно. Виктор на коленях. Анна, бледная как мел. Её слова: «Я не могу. Я всё ещё люблю другого».
Максим пересмотрел видео трижды. Потом четыре. Потом пять.
Она любит другого. Она любит его. До сих пор.
Но где она?
Он позвонил её подруге Кате. Длинные гудки, потом сонный голос:
— Алло?
— Катя, это Максим. Максим Рябов.
Тишина. Потом холодный тон:
— У тебя есть наглость звонить мне после того, что ты сделал?
— Я знаю. Но мне нужно найти Аню. Пожалуйста. Я должен поговорить с ней.
— Она не хочет тебя видеть.
— Катя, я знаю, что ты меня ненавидишь. И у тебя есть причины. Но поверь мне — я вернулся, чтобы всё исправить. Чтобы сказать правду. Скажи мне, где она.
Долгая пауза. Он слышал, как Катя тяжело дышит.
— Она уехала в Германию. Во Фрайбург. Искать тебя.
Мир перевернулся снова.
— Что?
— Она узнала про деньги. Про то, что Виктор заплатил тебе. Она всё поняла. И она полетела туда, чтобы найти тебя.
Максим засмеялся — нервно, истерично.
— Боже мой. Мы разминулись.
— Что?
— Я здесь. В Москве. Я прилетел сегодня утром. Мы летели навстречу друг другу.
— Господи, — Катя тоже засмеялась сквозь слёзы. — Вы оба идиоты. Романтичные, упёртые идиоты.
— У тебя есть её номер рейса? Когда она приземлилась?
— Жди, посмотрю... Она писала мне. Вот, рейс приземлился час назад. Она должна быть сейчас в клинике, где лежит твой отец.
— Спасибо, Катя. Спасибо огромное!
Он бросил деньги на стол и выбежал из кафе. Такси. Аэропорт. Ближайший рейс до Фрайбурга. Три часа ожидания. Каждая минута тянулась как час.
Анна стояла в холле частной клиники «Святого Йозефа» и говорила с администратором на ломаном английском.
— Мне нужно увидеть пациента. Игорь Рябов.
— У вас назначена встреча?
— Нет, но это срочно. Я... я его будущая невестка, — слова сами вырвались из её губ.
Администратор посмотрела в компьютер.
— Господин Рябов в палате 304. Но он сейчас на процедурах. Вернётся через час. Можете подождать в холле.
Анна села на мягкий диван, её ноги подкашивались от усталости. Она не спала больше суток, не ела, пила только кофе в самолёте. Но адреналин держал её в тонусе.
Она должна увидеть отца Максима. Должна узнать, что случилось. Должна понять, где сейчас Максим.
Время тянулось мучительно медленно. Она смотрела на часы каждые две минуты. Проверяла телефон — может быть, Максим позвонит, напишет. Но экран оставался тёмным.
Наконец в холл вошёл мужчина в инвалидной коляске. Медсестра везла его. Он был худым, но лицо его светилось здоровьем. Анна узнала его сразу — по фотографиям, которые показывал ей Максим.
— Игорь Сергеевич! — она вскочила.
Он повернул голову, посмотрел на неё с удивлением.
— Простите, мы знакомы?
— Я... — голос её сломался. — Я Анна. Анна Кравцова. Я... я была невестой вашего сына.
Лицо Игоря Сергеевича изменилось. Он кивнул медсестре, и та отошла.
— Аня, — он протянул руку. — Господи, я так надеялся, что встречу тебя когда-нибудь. Но не в таких обстоятельствах.
Она взяла его руку, села на корточки рядом с коляской.
— Максим рассказал вам?
— Рассказал. Всё. И я никогда не прощу себе, что моя жизнь стоила вам такой боли.
— Это не ваша вина, — слёзы полились из её глаз. — Вы не просили об этом.
— Но я воспользовался этим. Я принял жертву, не зная, какова её цена. Аня, мой сын... он любит тебя так сильно, что это пугает. Он умирал каждый день эти полгода. Я видел, как он страдает. Как он кричит во сне, выкрикивая твоё имя.
— Где он? — спросила она через слёзы. — Где он сейчас?
— Он улетел в Москву. Вчера. Он полетел за тобой.
Анна засмеялась и заплакала одновременно.
— Мы разминулись. Я летела сюда, он летел туда. Боже, какая глупость.
— Не глупость, — Игорь Сергеевич улыбнулся сквозь слёзы. — Любовь. Настоящая, безумная любовь. Та, которая заставляет людей пересекать континенты. Та, ради которой стоит жить.
Анна достала телефон, набрала номер Максима. Гудки. Один, два, три...
Максим сидел в самолёте, летящем над Польшей, и смотрел на экран телефона. Он был в авиарежиме. Но за пять минут до этого, когда они ещё были на земле, ему пришло сообщение от Кати:
«Она во Фрайбурге. В клинике с твоим отцом. Летите навстречу друг другу, как в плохом фильме. Но это прекрасно. Позвони ей, как только приземлишься».
Он сжимал телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. Ещё два часа полёта. Ещё сто двадцать минут до того момента, как он снова увидит её.
Если она захочет его видеть.
Если она сможет простить.
Если...
— Сэр, вы в порядке? — стюардесса посмотрела на него с беспокойством. — Вам принести воды?
— Нет, спасибо. Я просто... я очень спешу.
— Важная встреча?
— Самая важная в моей жизни.
Игорь Сергеевич пригласил Аню в свою палату. Они пили чай — обычный больничный чай в бумажных стаканчиках — и разговаривали. Он рассказывал ей о Максиме. О том, каким он был мальчиком — упрямым, честным, всегда защищавшим слабых. О том, как он поступил в институт на бюджет, хотя все говорили, что это невозможно. О том, как он работал на трёх работах, чтобы помочь отцу после кризиса.
— Он хороший человек, Аня. Лучший, которого я знаю. Да, он совершил ошибку. Страшную ошибку. Но он совершил её из любви. К отцу, которого не хотел терять. И это не оправдание, но это... это объяснение.
— Я понимаю, — Анна кивнула. — Я понимаю это сейчас. Но тогда... тогда я не понимала. Я думала, что он просто предал меня. Что я ничего для него не значила.
— Ты значила всё. Ты до сих пор значишь всё.
Её телефон зазвонил. Неизвестный номер.
— Алло?
— Аня! — голос Кати был взволнованным. — Максим звонил мне! Он летит обратно во Фрайбург! Он будет там через час!
— Что?!
— Он в самолёте! Он летит к тебе!
Анна посмотрела на Игоря Сергеевича.
— Он летит сюда. Снова.
Они оба засмеялись — тем особенным смехом, когда уже не можешь сдержать эмоции.
— Тогда тебе нужно быть в аэропорту, — сказал Игорь Сергеевич. — Немедленно.
Аэропорт Фрайбурга небольшой, уютный. Анна стояла в зоне прилёта, сжимая в руках букет роз, который купила в местном магазине. Её сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
На табло высветилась надпись: «Рейс из Москвы. Приземлился».
Люди начали выходить из зоны таможни. Семьи, бизнесмены, туристы. Она всматривалась в каждое лицо.
И вот она увидела его.
Максим шёл с небольшой сумкой, измотанный, небритый, с тёмными кругами под глазами. Он смотрел в телефон, набирая чей-то номер.
— Максим! — крикнула она.
Он поднял голову. Их взгляды встретились.
Время остановилось.
Сумка выпала из его рук. Телефон упал на пол. Он стоял, как громом поражённый, не в силах сдвинуться с места.
А Анна бежала. Она бежала к нему через весь зал, розы выпадывали из её рук, люди расступались, кто-то снимал на телефон, но ей было всё равно.
Она врезалась в него с такой силой, что они оба пошатнулись. Его руки обхватили её, такие знакомые, такие родные.
— Аня, — он задыхался. — Аня, прости. Господи, прости меня. Я так виноват. Я был трусом, я должен был тебе сказать, я должен был...
— Тише, — она закрыла его губы пальцами. — Тише. Я знаю. Я всё знаю.
— Ты знаешь?
— Про деньги. Про Виктора. Про твоего отца. Я знаю всё.
Слёзы текли по его лицу.
— И ты здесь. Ты здесь, а не...
— Где же мне ещё быть? — она улыбнулась сквозь слёзы. — Я люблю тебя, идиот. Я никогда не переставала любить. Ни на секунду.
— Я тоже, — он целовал её лицо, волосы, руки. — Боже, я тоже. Каждый день. Каждую минуту.
Вокруг них собралась толпа. Люди аплодировали, кто-то плакал, кто-то снимал на видео. Где-то в стороне охранник аэропорта улыбался, прикрывая лицо рукой.
— Выходи за меня замуж, — прошептал Максим, прижимая её к себе. — Прямо сейчас. Не через месяц, не через неделю. Сейчас. Я не хочу терять ни одного дня без тебя.
— Да, — она смеялась и плакала. — Да, да, тысячу раз да.
Они стояли посреди аэропорта, обнявшись, как будто больше ничего не существовало. Два человека, которые заплатили страшную цену за любовь. Которые потеряли друг друга и нашли снова. Которые пересекли континенты, чтобы быть вместе.
Маленький загородный дом в Подмосковье был украшен цветами и гирляндами. Гости собрались на лужайке — не больше тридцати человек, самые близкие. Катя была подружкой невесты. Игорь Сергеевич, здоровый и счастливый, сидел в первом ряду и не скрывал слёз.
Анна шла к алтарю в простом белом платье, без фаты, с венком из полевых цветов в волосах. Максим ждал её, не в смокинге, а в обычном светлом костюме. Но его улыбка сияла ярче любых бриллиантов.
— Готова? — спросил он, когда она подошла.
— Готова, — ответила она. — Наконец-то.
Они обменялись кольцами — теми самыми, которые Максим купил два года назад. Скромные, простые, но бесценные.
А где-то в Москве, в своём пустом особняке, Виктор Соболев смотрел в окно на дождливый вечер и думал о том, что деньги могут купить многое. Но только не любовь.
Цена, которую платят влюблённые, не измеряется деньгами. Она измеряется мужеством выбирать друг друга. Снова и снова. Несмотря ни на что.