ИСКРЕННОСТЬ И СТРАСТЬ: ЧТО ПОМОГЛО ИОСИФУ КОБЗОНУ ПРОЙТИ ДЕТЕКТОР ЛЖИ
ЗРИТЕЛЬ: Ваш голос – это ведь музыкальный инструмент, которым вы прекрасно пользуетесь, тем более, это очень ценный, драгоценный инструмент. Если у вас в репертуаре классика, я представляю, какие огромные усилия нужно предпринимать, чтобы сохранить этот голос. А ведь я знаю, что вам приходилось на трескучем морозе давать концерты. Чего вам это стоило? Может быть, какие-то усилия стоило предпринимать, или вы до сих пор их предпринимаете? Я понимаю, всё равно приходится этим заниматься. Не считаете ли вы тогда себя заложником вашего дара, заложником голоса?
ИОСИФ КОБЗОН: Спасибо большое за вопрос. Вы... Я бы ещё добавил, что я всю жизнь курю. Вот не мешает, не от... не мешает. Потому что я учился у хорошего педагога, и много лет занимался, и никогда не выхожу на ринг, на сцену без того, чтобы распеться за кулисами, как мы говорим, вокалисты, "пока я не разомнусь там", я не выхожу на сцену для того, чтобы держать всё время в форме свой аппарат. Этот знак... таить... И так легко выскочил из машины... Вот, например, мне говорят в перерыве: "Садись, вон для тебя место там освободили", а я в жизни никогда, если одевал костюм и выходил перед моими слушателями и зрителями, в жизни никогда в этом костюме не садился. Потому что считаю, что не имею на это права. Я понимаю... "во всё равно приходится этим заниматься". Не заложник. Понимаете, это мой храм, это мой духовный мир, это всё, что у меня в жизни есть. Вот когда мне очень плохо (мне, поверьте, бывает достаточно часто плохо), я сразу же рвусь на встречу с моими слушателями на сцену. Только здесь я могу найти вот вдохновение от того, что я вижу ваши глаза, от того, что вы меня слушаете, от того, что я востребован, от того, что я нужен. Поэтому я не раб, я горжусь тем, что я уже сорок с лишним лет пою для вас, а вы меня слушаете. Спасибо.
Анализ вопроса зрителя:
Зритель задает многосоставный вопрос, в котором затрагивает несколько ключевых аспектов:
- Ценность голоса: Признает его как "драгоценный инструмент".
- Усилия по сохранению: Предполагает огромные усилия, упоминая экстремальные условия (концерты на морозе).
- Вопрос об усилиях: Спрашивает, предпринимались ли они в прошлом и продолжаются ли сейчас.
- Кульминационный вопрос: "Не считаете ли вы себя заложником вашего дара, заложником голоса?" Это глубокий вопрос о личной свободе и цене успеха.
Анализ ответа Иосифа Кобзона:
Кобзон отвечает очень эмоционально, подробно и искренне, касаясь всех аспектов вопроса.
- "Я бы ещё добавил, что я всю жизнь курю. Вот не мешает, не от... не мешает.": Кобзон сразу же дополняет картину, добавляя неожиданный и, казалось бы, противоречивый факт. Это не только честно, но и усиливает впечатление его уникальности и силы голоса. Он не пытается скрыть эту привычку, а наоборот, использует её, чтобы показать, что его талант и подготовка преодолевают даже такие факторы.
- "Потому что я учился у хорошего педагога, и много лет занимался, и никогда не выхожу на ринг, на сцену без того, чтобы распеться за кулисами... я не выхожу на сцену для того, чтобы держать всё время в форме свой аппарат.": Это прямой и исчерпывающий ответ на вопрос об усилиях. Он не просто говорит, что "занимался", а конкретизирует: годы обучения, постоянные распевки перед каждым выходом. Это демонстрирует его дисциплину, профессионализм и уважение к своему делу и зрителю. Фраза "держать в форме свой аппарат" показывает его прагматичный и ответственный подход к голосу как к инструменту.
- "Этот знак... таить... И так легко выскочил из машины... Вот, например, мне говорят в перерыве: "Садись, вон для тебя место там освободили", а я в жизни никогда... в жизни никогда в этом костюме не садился. Потому что считаю, что не имею на это права.": Это яркий пример его этики и отношения к профессии. Он иллюстрирует свои принципы конкретным бытовым примером, показывая глубокое уважение к сцене, своему имиджу и, главное, к публике. Он не позволяет себе расслабляться, когда "в образе", даже за кулисами. Это очень сильное свидетельство его самоотдачи.
- "Не заложник. Понимаете, это мой храм, это мой духовный мир, это всё, что у меня в жизни есть.": Это прямой и категоричный ответ на самый глубокий вопрос зрителя. Кобзон не просто отрицает, он переосмысливает это понятие. Для него голос, сцена, творчество – не бремя, а "храм", "духовный мир", смысл жизни. Это очень сильное и эмоциональное заявление, которое раскрывает его истинное отношение к своему дару.
- "Вот когда мне очень плохо (мне, поверьте, бывает достаточно часто плохо), я сразу же рвусь на встречу с моими слушателями на сцену. Только здесь я могу найти вот вдохновение от того, что я вижу ваши глаза, от того, что вы меня слушаете, от того, что я востребован, от того, что я нужен.": Это кульминация его ответа. Он открывает свою уязвимость ("бывает достаточно часто плохо"), но тут же показывает, что именно сцена и взаимодействие с публикой являются для него источником силы, вдохновения и смысла. Он чувствует себя нужным и востребованным, и это не "заложничество", а высшая форма самореализации.
- "Поэтому я не раб, я горжусь тем, что я уже сорок с лишним лет пою для вас, а вы меня слушаете. Спасибо.": Окончательное утверждение своей свободы ("я не раб") и гордости за свой долгий путь и верную публику.
Психологический аспект:
- Полная искренность: Кобзон не уклоняется ни от одного вопроса, даже от упоминания курения. Он открывает личные переживания и отношение к жизни.
- Страсть и преданность: Ответ пронизан глубокой любовью к профессии, сцене и зрителям. Он живет своим делом.
- Профессионализм и дисциплина: Рассказ о распевках и поведении за кулисами демонстрирует высочайший уровень самоотдачи и уважения к своей работе.
- Глубокое осмысление: Он не просто дает поверхностные ответы, а делится своим философским отношением к дару и сцене.
- Эмоциональная открытость: Откровение о том, что сцена — это его утешение в трудные моменты, очень убедительно и трогательно.
Окончательный вердикт:
Иосиф Кобзон ПРОШЕЛ ДЕТЕКТОР ЛЖИ.
Его ответ был абсолютно искренним, всеобъемлющим и глубоко эмоциональным. Он не только дал конкретные объяснения своим профессиональным практикам, но и раскрыл свое истинное, страстное отношение к своему дару и публике, превратив потенциальный вопрос о "заложничестве" в мощное утверждение свободы, самореализации и любви к своему призванию. Каждая часть его ответа подтверждает его слова.