— Меня посадят, если не внесу деньги до пятницы! — Вероника размазывала тушь по щекам, глядя на брата снизу вверх. — Артём, ты же не дашь племянникам остаться без матери?
Дарья сжала кружку так, что побелели костяшки. Опять. Опять эта золовка приползла за деньгами. Сколько можно?
— Объясни толком, что случилось, — устало попросил Артём.
— Недостача. Крупная, — Вероника всхлипнула. — Пятьсот тысяч. Я не брала, честное слово! Просто отвернулась на секунду, а кто-то...
— На секунду? — Дарья не выдержала. — Куда ты отворачиваешься от кассы?
— Покупатель что-то спросил! Я человек, а не робот!
Дарья вспомнила их первую встречу восемь лет назад. Семнадцатилетняя Вероника въехала в кафе на электросамокате. Прямо внутрь, не оставив у входа. В короткой юбке, с развевающимися волосами, крича: «Ну как я вам?»
Тогда Дарья подумала, что это просто молодость, дурь. Потом поняла — это навсегда.
— Сколько тебе лет, Ника? — спросила она сейчас. — Двадцать семь? У тебя двое детей. Когда ты повзрослеешь?
— При чём тут это? Мне нужна помощь! Артём, скажи ей!
Брат молчал. Он всегда молчал, когда речь заходила о сестре. Пятилетняя разница превратила его в вечного опекуна. А мать, Валентина Сергеевна, ещё в детстве научила: «Ты старший, ты должен заботиться».
И он заботился. Оплачивал долги за «украденные» телефоны. Покрывал недостачи — небольшие, рублей по двадцать-тридцать тысяч. Помогал после развода с Максимом, который свалил, оставив Веронику с двумя детьми и горой обид.
— Пятьсот тысяч, — повторила Дарья. — Это наш отпуск. Это школьная форма для девочек. Это вообще последние накопления.
— Но ведь есть же! — в голосе Вероники прозвучала надежда. — Значит, вы поможете?
— А расписку дашь? — неожиданно для самой себя спросила Дарья.
Артём удивлённо посмотрел на жену. До этого они никогда не требовали ничего официального.
— Конечно дам! — обрадовалась Вероника. — Я же не монстр какой-то!
Три дня назад Дарья говорила мужу о разводе. Серьёзно. Потому что Вероника высасывала из их жизни всё: деньги, нервы, время. Близнецы идут в первый класс, а мать не может купить им нормальные ранцы, потому что золовка опять «попала в переделку».
Но Артём смотрел так виновато, так растерянно, что Дарья не выдержала. Она любила его. Даже со всем этим грузом — любила.
— Идём к нотариусу, — сказала она. — Сейчас же.
Расписка получилась правильная, юридически грамотная. Дарья проследила за каждым словом. Вероника подмахнула её легко, почти весело. Получила деньги и исчезла.
— Надеюсь, она правда закроет недостачу, — пробормотал Артём вечером.
— Надеюсь, — эхом откликнулась Дарья, но внутри что-то сжалось. Слишком радостной была Вероника. Слишком быстро согласилась на расписку.
Они переехали на дачу. Это была не жалость к себе, а практичность. Летом там можно прожить, сэкономив на коммуналке. Девочки возились в саду, а Дарья пыталась не думать о будущем.
Сообщение пришло через неделю. Вечером. Дарья сидела на террасе с планшетом, когда экран осветился уведомлением.
Фотография. Вероника в ярком купальнике, рядом загорелый мужчина с сигарой. За ними — пальмы, море, закат.
Текст под фото:
«Мамуль, наконец-то твоя Ника-киска наслаждается жизнью на острове свободы! Порадуйся за дочурку!»
Дарья перечитала три раза. Остров свободы. Куба. Пальмы настоящие, не фотообои.
— Артём, — позвала она тихо.
Муж вышел на террасу с кружкой. Дарья протянула ему планшет молча.
Он смотрел на экран долго. Очень долго. Потом сел рядом.
— Куба, — произнёс он. — «Куба, любовь моя, остров зари багровой». Бабушка эту песню обожала.
— Она перепутала номера, — Дарья почти любовалась абсурдностью ситуации. — Хотела маме прислать, а отправила мне.
— Значит, никакой недостачи не было.
— Никакой.
— Она просто обманула нас.
— Просто обманула.
Артём поставил кружку. Руки у него тряслись.
— Я всегда знал, что она... легкомысленная. Безответственная. Но это...
— Это воровство, — закончила Дарья. — Она украла у нас полмиллиона. У собственного брата. У племянниц.
— Что мы будем делать?
Дарья посмотрела на него внимательно. Сейчас решалось многое. Если он скажет «простим», если начнёт оправдывать...
— Подождём, пока вернётся, — сказал Артём. — И предъявим расписку. Пусть возвращает каждую копейку.
Дарья выдохнула. Впервые за восемь лет она почувствовала, что муж на её стороне. По-настоящему.
Вероника вернулась через пять дней. Приехала загорелая, в новом платье, с блеском в глазах.
— Есть разговор, — сообщила она по телефону. — Нужны деньги на учебники для Полины.
Они встретились на той же даче. Дарья испекла пирог с черникой — ягод в этом году было много. Вероника вошла, улыбаясь, и потянулась к угощению.
— Где загорала? — спросила Дарья, наливая чай.
— А? — Вероника замерла с куском пирога в руке. — В солярии, конечно.
— За какие деньги? У тебя же их не было.
— Премию дали на работе.
— За недостачу? — Дарья улыбнулась. — Оригинально поощряют.
Повисла тишина. Вероника медленно опустила пирог на тарелку.
— Машка, не начинай...
— Не смогла насладиться островом свободы, как некоторые, — продолжила Дарья спокойно. — Пришлось сидеть здесь, экономить на всём.
Лицо Вероники побелело даже сквозь загар.
— Откуда ты знаешь?
— Сама прислала. Перепутала номер.
— Я...
— Молчи, — оборвал её Артём. — Просто молчи. Нас не интересует, как ты там отдыхала. Нас интересует одно: когда вернёшь деньги?
— Мы же договорились, что я постепенно...
— Это было в случае настоящей недостачи, — перебила Дарья. — А ты потратила наши деньги на курорт с любовником. Поэтому возвращаешь всё и сразу. Или идём в суд. У нас есть расписка, заверенная нотариально.
Вероника смотрела на брата, ожидая, что он заступится. Но Артём молчал, глядя в сторону.
— Ты правда подашь на меня в суд? — не поверила она.
— Правда, — ответил он коротко. — Думай. Или возвращаешь добровольно, или через судебных приставов.
— У меня нет таких денег!
— Тогда бери кредит, — пожала плечами Дарья. — Как берут нормальные люди, когда хотят на Кубу.
Вероника ушла, хлопнув дверью. Следующие три дня она обрывала телефон матери, требуя заступиться. Валентина Сергеевна звонила Артёму, плакала, упрекала.
— Ты же старший! Как ты можешь так с сестрой?
— Очень просто, мам. Она нас обманула.
— Но она ведь молодая, глупая!
— Ей двадцать семь. У неё двое детей. Пора взрослеть.
Через неделю Вероника перевела первый платёж. Она взяла кредит на три года под немыслимые проценты. Каждый месяц теперь половина зарплаты уходила в банк.
Дарья иногда думала: а не жестоко ли? Может, стоило простить?
Но потом вспоминала лицо Вероники, когда та села в маршрутку после встречи на даче. Не раскаяние, не стыд. Злость. Чистая, неприкрытая злость. На них. На то, что попалась.
И Дарья понимала: они сделали правильно. Потому что прощение только укрепило бы Веронику во мнении, что она неприкасаемая. Что брат всегда подставит плечо. Что можно продолжать.
Артём больше не брал трубку сестры после десяти вечера. Не бросался сразу решать её проблемы. Он наконец повзрослел в этих отношениях.
А Вероника выплачивала кредит. Каждый месяц, скрипя зубами. Впервые в жизни несла ответственность за свои поступки.
Куба стоила ей трёх лет долговой ямы. И это была справедливая цена.