Часть 1. Дверь захлопнулась
Анна протёрла запотевшее зеркало в ванной и внимательно посмотрела на своё отражение. Ей было всего 32 года, но сейчас она выглядела лет на тридцать семь, если не больше: глубокие тени под глазами, морщинки, прорезавшиеся в уголках глаз, и волосы, которые когда-то были её гордостью — блестящие, густые, ухоженные — теперь уныло свисали прядями, словно умоляя наконец-то пойти в салон и сделать приличную стрижку. Но она уже два месяца откладывала визит к парикмахеру: сама решила урезать расходы, пока у Виталия в мастерской затишье и каждая копейка на счету. Он лишь бурчал про выросшие цены на бензин, а всё «режем бюджет» в итоге вытягивала именно она.
Их квартира в Сочи, которую Виталий взял в ипотеку ещё до свадьбы, была совсем не роскошной, но у неё имелось своё очарование: маленький, уютный зал, спальня и просторный балкон, откуда открывался вид на море, и вторая, пока пустующая, спальня, где Анна мечтала когда-нибудь увидеть детскую кроватку. Однако за восемь лет брака Виталий всегда находил очередной предлог, чтобы отложить разговор о ребёнке. Сначала они были слишком молоды, потом он решил расширить свою автомастерскую, а вскоре и вовсе грянул кризис.
Закончив с кремом, Анна заметила забытый мужем телефон на полочке в ванной. Виталий должен был вернуться домой через час, и ей ещё предстояло закончить приготовление ужина. Взяв в руки телефон, она машинально разблокировала экран и нахмурилась — на дисплее высветились уведомления WhatsApp. Виталий обычно не писал ей сообщения с работы, предпочитая звонить, если ему что-то было нужно. Но сейчас это явно были не сообщения для неё, а переписка с контактом, записанным под странным именем — "Алла Спа".
Пальцы Анны замерли над экраном. Должна ли она это читать? Всегда считала, что рыться в телефоне мужа — удел отчаявшихся женщин. Что это вообще за Алла?
Анна судорожно сглотнула и начала читать сообщения. "Скучаю, любимый. Не могу дождаться завтрашнего дня. Твоя жена снова дома?" С каждым следующим сообщением сердце её начинало биться всё чаще, а когда она увидела фотографии, не оставлявшие места воображению, у неё перехватило дыхание. Она села на край ванны, стараясь унять дыхание и поток мыслей. Что теперь делать? Притвориться, что ничего не видела? Устроить скандал или собрать вещи и уйти, не проронив ни слова?
От волнения руки вспотели, и телефон выскользнул, с грохотом упав на кафельный пол. Этот звук вывел её из ступора. Анна подняла телефон, убедилась, что экран цел, и решительно вышла из ванной, мысленно готовясь к разговору.
Теперь кухня, холодильник, кастрюля с борщом, который она варила с утра, казались декорациями спектакля, в котором ей неожиданно досталась совершенно не та роль, на которую она рассчитывала. Анна не знала, сколько прошло времени, пока не услышала поворот ключа в замке. Она сидела за столом, перед ней была давно остывшая чашка чая и телефон Виталия.
— Привет, я дома, — голос мужа звучал беззаботно. — Что на ужин? Умираю от голода.
Виталий появился на кухне с улыбкой на лице, но улыбка быстро исчезла, когда он увидел лицо жены и свой телефон на столе.
— Что-то случилось? — спросил он с лёгким раздражением, словно уже устал от очередной истерики.
— Ты забыл телефон, — спокойно сказала Анна.
Виталий замер на секунду, затем равнодушно пожал плечами и направился к холодильнику.
— И что? Нашла что-то интересное в моих скучных рабочих чатах? — спросил он, открывая пиво о край столешницы, привычка, которую Анна всегда ненавидела.
— Кто такая Алла? — её голос задрожал.
— Клиентка, — равнодушно ответил он, сделав глоток.
— Клиентка, которая шлёт тебе свои голые фото и спрашивает, дома ли твоя жена? С которой ты встречаешься по вторникам, когда я еду помогать маме?
Виталий несколько секунд молча смотрел на неё, затем устало вздохнул и опёрся о стол:
— Хорошо, ты всё узнала. И что теперь? Устроишь скандал, будешь рыдать, угрожать, что уйдёшь, чтобы я начал тебя умолять остаться?
В его голосе звучала такая скука и безразличие, что это ранило Анну сильнее любых слов.
— Почему? — только и смогла выговорить она.
— Почему? — Виталий усмехнулся с горечью. — Потому что мне тридцать пять, а чувствую себя на пятьдесят. Потому что все дни одинаковы — работа, дом, телевизор, сон. Потому что ты давно перестала стараться быть привлекательной. Потому что я устал от твоей бесконечной экономии и разговоров о будущем.
Каждое слово было словно пощёчина.
— Перестала стараться, — повторила Анна, с трудом сдерживая слёзы. — Я шесть дней в неделю работаю в цветочном магазине, готовлю, убираю, стираю твои рубашки, вечно испачканные машинным маслом, но оказывается, что для тебя я недостаточно красива?
— Дело не только во внешности, — ответил Виталий, допивая пиво и с силой поставив бутылку на стол. — Ты превратилась в скучную домохозяйку без интересов и амбиций, даже не пытаешься развиваться, узнать что-то новое. Все наши разговоры сводятся к спискам покупок в супермаркете и проблемам твоей мамы. А Алла — весёлая, интересная, с ней есть о чём поговорить.
— Алла? — с горечью переспросила Анна. — А я думала, её зовут Алла Спа.
Виталий на мгновение покраснел, затем раздражённо махнул рукой.
— Да, это она. Я записал её так, чтобы ты ничего не заподозрила.
— Как предусмотрительно с твоей стороны, — голос Анны дрожал от горечи. — И давно это длится?
— Четыре месяца.
— Четыре месяца, — медленно повторила Анна, — треть года, сто двадцать дней, когда я жила во лжи и ни о чём не подозревала. И что теперь?
Виталий провёл рукой по волосам — жест, который когда-то казался ей таким привлекательным.
— Не знаю, может, стоит подумать о будущем, решить, есть ли смысл продолжать дальше.
Анна почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Ты хочешь развода? — спросила она не своим голосом.
— Я не знаю, чего хочу, — раздражённо ответил он, — но точно не хочу жить так, будто мне уже шестьдесят пять.
Анна резко встала, и стул с грохотом отъехал назад.
— То есть я для тебя — символ старости и скуки? Восемь лет брака, и всё, что ты можешь сказать — что я недостаточно интересна для тебя? Что, по-твоему, я должна была делать? Прыгать с парашютом по выходным? Записаться на танго?
— Вот видишь! — Виталий указал на неё пальцем. — Ты опять устраиваешь драму. Я просто хочу жить полной жизнью, пока ещё молод. И если ты не хочешь или не можешь быть частью этого, может, нам лучше расстаться?
— Вот и всё? — внезапно Анна почувствовала странное спокойствие. — Восемь лет и ты готов выбросить всё ради женщины из спа, с которой спишь четыре месяца?
Виталий не ответил, лишь открыл очередную бутылку пива и сделал большой глоток.
— Решай сама, — произнёс он наконец. — Или мы что-то меняем, или расходимся. Я больше так не могу.
Анна посмотрела на человека перед собой и не узнала его. Куда делся тот Виталий, который обещал любить её в радости и в горе, который говорил, что вместе они преодолеют любые трудности, который когда-то смотрел на неё с восхищением, а не раздражением?
— Понимаю, — тихо сказала она. — Тебе не нравится жить со мной. Тебе нравится Алла. Что ж, я не стану мешать твоему счастью.
— Анна, — начал Виталий, но она подняла руку, останавливая его.
— Нет, не надо оправдываться. Ты прав, нам лучше разойтись. Я соберу вещи и уйду. Дай мне несколько дней, чтобы найти жильё.
— Не спеши, — в его голосе прозвучало нечто похожее на сожаление. — Это и твоя квартира тоже.
Анна недоверчиво смотрела на него:
— Ты только что сказал, что хочешь развестись, потому что я тебя больше не интересую, и теперь предлагаешь мне остаться жить с тобой? Нет, Виталий, я уйду сегодня же.
Она развернулась и пошла в спальню, чувствуя, как каждый шаг даётся ей с огромным трудом. За спиной послышался звук очередной открываемой бутылки. Анна механически стала складывать в чемодан платья, блузки, юбки. Всё казалось таким бессмысленным. Зачем ей теперь красивая одежда? Для кого?
— Ты серьёзно уходишь, — произнёс Виталий, входя в комнату. Это не было вопросом.
— Да, — ответила Анна, не оборачиваясь.
— И куда ты пойдёшь?
— К Насте, она меня не прогонит.
Виталий молчал, наблюдая за тем, как она собирается. Когда чемодан был почти заполнен, он неожиданно сказал:
— Может, так будет лучше для нас обоих.
Анна замерла и медленно повернулась к нему:
— Лучше? Ты разрушаешь нашу семью!
— Семью? — Виталий горько усмехнулся. — Какую семью, Анна? У нас даже детей нет.
— Потому что ты всегда находил причину отложить этот разговор! — голос Анны впервые за вечер повысился. — Я хотела детей, настоящую семью, а ты всегда думал только о себе!
Виталий сжал кулаки:
— Думал о себе? Кто работал по двенадцать часов в сутки, чтобы оплачивать эту квартиру и все остальные расходы? Кто слушал постоянное недовольство твоей мамы и твои вечные жалобы на жизнь?
— Я всегда тебя поддерживала, — воскликнула Анна. — Даже когда ты принимал глупые решения, даже когда твоя мастерская была на грани разорения!
— Но ты никогда не давала мне забыть об этом! Каждый раз напоминала, что мы едва сводим концы с концами.
Это было правдой, и ей стало больно от осознания этого.
Но разве не так поступают взрослые, ответственные люди? Разве не в этом была здравомыслие?
— Знаешь что? — резко сказал Виталий, снимая обручальное кольцо с пальца. — Мне всё это надоело. Надоела ты, твои постоянные нравоучения, твоё вечное недовольство.
Он бросил кольцо на кровать рядом с её чемоданом.
— Уходи, — тихо сказал он, но жестокость его слов была от этого только сильнее. — С этого момента ты свободна думать только о себе и своих желаниях. И я тоже.
Анна посмотрела на кольцо, лежащее на покрывале глубокого синего цвета — маленький золотой круг, символ некогда данных и теперь разрушенных обещаний. Медленно сняла своё кольцо и положила его рядом с его.
— Хорошо, — сказала она, удивляясь собственному спокойствию. — Я уйду, но хочу, чтобы ты знал: я никогда не переставала тебя любить. Даже сейчас.
Виталий отвернулся, заметно напрягшись.
— Поторопись, — сказал он. — Я не хочу провести весь вечер, наблюдая за этим.
Анна закончила собирать вещи молча. Закрыв чемодан, она в последний раз оглядела комнату, в которой прожила восемь лет своей жизни. На комоде стояла их свадебная фотография — такие счастливые, полные надежд. Что пошло не так?
— Я позвоню, чтобы забрать остальные вещи, — произнесла Анна, направляясь к двери.
Виталий не ответил, продолжая смотреть в окно на вечерний город. Анна на мгновение задержалась на пороге, надеясь, что он обернётся и скажет, что всё это ошибка. Но он молчал, и она поняла, что всё действительно кончено.
Только в такси по дороге к Насте Анна позволила себе наконец заплакать. Всю дорогу её тело сотрясали рыдания, таксист несколько раз обеспокоенно взглянул в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Когда она приехала к подруге, заставила себя успокоиться, расплатилась и вышла из машины. Настя встретила её с распростёртыми объятиями и не стала ни о чём расспрашивать. Лишь когда чемодан был поставлен в комнате и перед Анной стояла чашка горячего чая, Настя осторожно спросила:
— Что случилось?
Анна рассказала обо всём — о переписке, о женщине из спа, о том, как Виталий обвинил её в отсутствии амбиций, о брошенном кольце и последних жестоких словах мужа.
— Вот же мерзавец, — возмутилась Настя. — Как он мог так поступить после всего, что ты для него сделала?
Анна устало пожала плечами.
— Может, он прав, — тихо сказала она. — Может, я действительно стала скучной, перестала развиваться...
— Чушь! — решительно возразила Настя. — Ты работаешь, заботишься о доме и матери. Когда он ожидал, что ты начнёшь прыгать с парашютом или брать уроки игры на укулеле?
Анна слабо улыбнулась.
— Это уже не важно. Всё кончено, наш брак закончился. Теперь мне нужно думать о будущем.
— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько понадобится, — сказала Настя, сжав её руку. — Завтра всё будет по-другому, вот увидишь.
Но завтра не принесло облегчения, как и следующий день, и даже следующая неделя. Анна ходила на работу в цветочный магазин, возвращалась к Насте, ложилась спать и снова повторяла это по кругу. Она почти не плакала, чувствовала лишь странную апатию, будто всё происходящее было не с ней.
На седьмой день она получила сообщение от соседки: «Видела твоего мужа, он помогал какой-то девушке заносить вещи в вашу квартиру. Она будет жить с вами?» Анна долго смотрела на экран телефона, затем выключила его и перевернула экраном вниз. Алла переехала к Виталию. Это был настоящий конец.
Месяц, проведённый в квартире Насти, тянулся бесконечно. Анна ходила на работу, готовила ужины в знак благодарности и ложилась рано, часами глядя в потолок. Настя была чудесной подругой — не задавала лишних вопросов, не пыталась искусственно поднять ей настроение, просто была рядом. Но комната с цветастыми обоями и узкой кроватью была временным убежищем, а не домом.
— Ты не можешь прятаться вечно, — сказала Настя однажды вечером, когда они вместе мыли посуду. — Тебе нужно двигаться дальше.
— Я не прячусь, — возразила Анна, яростно оттирая сковородку. — Я работаю, функционирую.
— Функционируешь? — Настя забрала у неё сковороду. — Ты словно робот: работа, дом, сон — без эмоций, без жизни.
— И что ты предлагаешь? Пойти в клуб и найти нового мужа?
— Для начала, найти своё жильё, — сказала Настя, вытирая руки полотенцем. — Тебе нужен свой собственный угол, чтобы исцелиться.
Анна тяжело вздохнула. Настя была права, но мысль о поиске новой квартиры вызывала у неё парализующую усталость.
— У меня нет на это сил, — призналась она.
— Тогда найди их, — строго сказала Настя. — Виталий не заслуживает того, чтобы ты стала тенью из-за него.
Анна молча кивнула, задумчиво глядя в окно. Последние слова Насти задели её. А вдруг дело было не только в разводе? Может быть, за эти годы она сама стала воспринимать себя слишком несерьёзно? Может, действительно поверила Виталию, который всегда говорил ей, что работа в небольшом цветочном магазине — это милое, но несерьёзное занятие?
Она решительно тряхнула головой:
— Хорошо, я попробую.
Продолжение: