Я тогда спросила у Иры что-то про деньги за квартиру. Она посмотрела на меня, как на сумасшедшую.
— Какие деньги, Ань? Это же подарок от Сережи, он же нам сказал. Так что теперь это НАША квартира, — отрезала Ирина.
И тут меня будто кипятком ошпарило. Как? Какой подарок? Какой «наш»?
-----------------
Я смахнула пыль с кухонного стола, глядя в окно на серые многоэтажки. Эта трехкомнатная квартира, моя крепость, моя тюрьма. Когда-то мы с Сергеем грезили о другом, о просторном доме за городом, с вишневым садом и лающей собакой у крыльца.
— Анют, ну что ты грустишь? — участливо спросила мама, входя на кухню с кружкой чая. — Вернула же ты свою квартиру, слава богу.
Я вздохнула.
— Вернула, мам. Только… ощущение, будто она больше не моя. Грязная, чужая, пропахшая чужим несчастьем. Да и… чего она мне теперь, одной?
Мечта о доме, она умерла вместе с доверием к Сергею. Он так убеждал меня, что продать мою квартиру его брату Леше — идеальное решение. Никакой волокиты с риелторами, никаких сомнительных покупателей, все по-семейному, тихо и спокойно. А теперь эта “семейственность” стоит у меня поперек горла.
— Помнишь, как он говорил? — усмехнулась я, глядя в одну точку. – «Анюточка, доверься мне, я все организую. Лешке нужна квартира, твоя все равно большевата для нас двоих. Купим домик, и заживем». И я, дура, поверила.
Встреча с нотариусом этим… Валентином, кажется, — до сих пор кошмары снятся. Вечное совещание на работе, опаздываю, вся на нервах. А Сережа и этот тип в конторе, уговаривают подписать все побыстрее, мол, формальности, ничего особенного.
— Анюта, подпиши тут, тут и вот здесь. Все стандартно, дорогая. Росреестр, задержки, потом деньги поступят, не переживай, — торопил Сергей.
Я тогда чувствовала себя вареной. Лишь бы все это закончилось, лишь бы домой. Полностью доверилась Сергею и этому Валентину, ведь они мои родные люди.
— Мама, ты помнишь разговор с Лешиной женой, Ириной? – спросила я у мамы. – Когда они пришли в мою квартиру, как к себе домой, выбирая, где будет стоять телевизор, а где – диван?
— Как же, помню, — поморщилась мама. — Еще Ира мне говорила, где что переставить.
Ира и Леха пришли расставлять мебель! В моей квартире! Я тогда еще удивилась, почему ни копейки за квартиру не поступало. Сергей, конечно, успокаивал, говорил: «Ань, задержки, это Росреестр. Все будет хорошо».
Я тогда спросила у Иры что-то про деньги за квартиру. Она посмотрела на меня, как на сумасшедшую.
— Какие деньги, Ань? Это же подарок от Сережи, он же нам сказал. Так что теперь это НАША квартира, — отрезала Ирина.
И тут меня будто кипятком ошпарило. Как? Какой подарок? Какой «наш»? Я позвонила Сергею, а он твердил, что просто небольшие недоразумения, все уладится… Как уладится, если я уже договор дарения подписала, не глядя! Преподнесла квартиру на блюдечке его брату! А он еще говорил, что просто поможет брату, у которого огромные долги и проблемы.
— Бедная моя девочка, — вздохнула мама. — Как он мог так с тобой поступить?
— Он не мог, мам. А сделал, — отрезала я. – Я тогда ему высказала все, что думаю. Помню, кричала.
— Ты предал меня! Предал мою верность, мое доверие к тебе! Как ты мог?!
А он в ответ лепетал какую-то чушь про долги Лешки, про то, что это все ради семьи… Я в тот же вечер собрала вещи и ушла к вам. И развод подала на следующий день.
— И правильно сделала, — кивнула мама.
Последовали звонки от его мамы, этой… Валентины Петровны. Святая женщина, как она себя считает.
— Ты пожалеешь, Аня! – кричала она в трубку. — Ты рушишь семью! Лешка получил квартиру по-закону, а ты, жадная, хочешь ее отобрать. Да ты…
Она еще долго кричала в трубку, осыпая меня проклятиями. Лешка тоже не отставал, слал сообщения в мессенджерах, полные злобы и угроз. Сережа молчал. Он вообще предпочитал отмалчиваться, когда дело касалось его семьи.
— А потом все эти сплетни… — прошептала я, комкая салфетку. — Наши общие знакомые стали отворачиваться, шептаться за спиной. Будто это я во всем виновата, будто я истеричка, которая не может смириться с «законной» сделкой.
Суд… эти восемь месяцев ада. Я каждое заседание помню, словно вчера было. Спасибо адвокату, Максиму. Он настоящий профессионал, рыл землю, чтобы доказать мою правоту.
— Анюта, мы докажем, что тебя обманули, — говорил он мне после каждой ужасной встречи с семьей бывшего мужа.
Он предоставил все: мои переписки с Сергеем, где мы обсуждали планы о доме, историю браузера, где я искала участки и проекты домов, показания моих подруг, которым я рассказывала о продаже квартиру. Он даже поднял банковскую выписку, где ясно было видно, что никаких денежных средств я от Леши за квартиру не получала.
Ключевым моментом было слушание с Валентином, нотариусом. Он заметно нервничал, путался в показаниях, потел. Адвокат задавал ему жесткие вопросы, гнул свою линию.
— Валентин Сергеевич, скажите, разъяснили ли вы Анне суть договора дарения? Убедились ли вы, что она понимает, что квартира переходит в собственность Игоря безвозмездно?
А Валентин мялся, отводил глаза.
— Ну… я объяснил общие моменты. Процедура была стандартной. Я не углублялся в детали.
— То есть вы не убедились, что Анна понимает, что подписывает? – повысил голос Максим.
— Ну… я доверял ее мужу. Он сказал, что все ей объяснил.
И тут я поняла, что надежда есть. Если этот скользкий тип признается в халатности, у нас есть шанс.
— Судебные заседания шли один за другим, — продолжила я тихим голосом. — Лешка с Ириной не пропускали ни одного. Сережа… приходил, но всегда садился отдельно. Будто стеснялся нас, стеснялся собственного предательства.
– Анюта, посмотри на меня! Ты, будто всю вину берешь на себя! – воскликнула мама.
— Не знаю, мам. Может, я и сама виновата. Надо было сразу вчитываться в документы, не доверять слепо. Но… я так любила Сергея. Верила ему…
В тот день, когда судья вынесла решение в мою пользу, я будто заново родилась.
— Право собственности на квартиру восстановить за Анной Жуковой, - произнесла судья. — Игоря Петрова обязать освободить жилплощадь в течение тридцати дней.
Услышав решение, я закрыла глаза, стараясь запомнить этот счастливый в долгой черной полосе момент. Леша с Ириной вылетели из зала суда, как пробки. А вот Сережа, этот трус, задержался. Подошел ко мне, хотел что-то сказать.
— Аня…
— Уйди, Сергей, — тихо попросила я. — Просто уйди. Я не хочу больше тебя видеть.
Развод прошел без проблем. Сережа не стал спорить, не пытался оправдаться. Просто съехал к брату — в съемную квартиру. И вот я снова здесь, в своей трехкомнатной квартире. Только, как я и говорила, все здесь чужое.
— Помнишь, как мы убирали здесь после их отъезда? - хмыкнула я, вспоминая как Леха и Ирина жили здесь. – Грязь, мусор, сломанная мебель… Будто они специально все загадили, чтобы мне жизнь испортить.
Я тогда решила, что отныне буду проверять каждый документ по три раза, вчитываться в каждую строчку, в каждое слово. И никому больше не поверю на слово. Даже вам. Вдруг, не дай бог, вы тоже решите облагодетельствовать какого-нибудь братца…
— Доча! Что ты такое говоришь, - отмахнулась мама.
После всего у меня как будто вырезали кусок сердца. Жить одна, ходить на работу и возвращаться в пустые стены.… Загородный дом остался лишь несбыточной мечтой. Я больше не мечтаю ни о чём новом, просто живу изо дня в день.
— Ань, может, тебе с психологом поговорить? – осторожно предложила мама. — Он поможет тебе справиться с этой травмой.
— Не знаю, мам. Пока не готова. Может, со временем…
Я сохранила квартиру. Но какой ценой? Я потеряла мужа, доверие, мечты. Слишком высокая цена. И не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова поверить кому-то. Смогу ли снова полюбить. Смогу ли снова мечтать о доме… с вишневым садом и лающей собакой у крыльца.
Внезапно зазвонил телефон. На экране высветилось незнакомое имя. Я замерла, словно предчувствуя неладное.
— Алло?
— Здравствуйте, Анна? Это Максим, ваш адвокат. У меня для вас хорошие новости…
Я вся обратилась в слух, ожидая, что же он скажет.
– Помните нотариуса Валентина, который вел Ваше дело?
– Да, безусловно! Очень хорошо помню, именно из-за него я и потратила кучу нервов, из-за него эта ситуация стала возможной…
— Так вот, сообщаю Вам о том, что его лицензию приостановили.
Сердце бешено заколотилось в груди, словно желая вырваться наружу.
– В связи с чем его лишили лицензии?
– После нашего с Вами дела на нотариуса было подано еще несколько жалоб и было проведено полноценное расследование… Да, сейчас он без работы и рассматривается вопрос о возбуждении уголовного дела.
Я закрыла глаза, стараясь унять дрожь в руках. Неужели справедливость все-таки восторжествовала?
– Спасибо Вам, Максим! Спасибо огромное!
– Всегда рад помочь! Если что, обращайтесь, – ответил адвокат.
Положив трубку, я выдохнула. С одной стороны, было чувство удовлетворения из-за того, что виновный понес наказание. С другой… Это все равно не вернет мне потерянное доверие и разбитые мечты. Но, может быть, это станет первым шагом к исцелению. А там глядишь, заживу как прежде, счастливо! Нужно просто дать себе немного времени.