— Ирина, я прошу тебя, сейчас же уберите свои вещи! Вы уходите! — сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее.
Ирина, глядя мне прямо в глаза, заявила:
— Да что ты, Даша! Мы же родственники! Как ты можешь так говорить? Деточки, не уходите! Хозяйка злая, но дядя Антон нас любит. — Она обратилась к детям, когда я пыталась развернуть их обратно за порог.
----------------
Вытирая пыль с потрепанной фотографии моей бабушки, я услышала шаги Антона, вернувшегося с работы раньше обычного. Его лицо было напряженным, а серьезный тон – предвестником бури. Сердце предательски забилось, и тряпка выпала из рук.
— Даш… Мне нужно с тобой поговорить, — произнес он.
Я замерла.
— Что случилось? — спросила тихо, предчувствуя неладное.
— Помнишь мою сестру, Ирку?
— Как ее можно забыть, — ответила я. — Ну да, что с ней?
— Развелась она. С тремя детьми. Решила начать новую жизнь… И, в общем, переезжает к нам в город.
Комната поплыла перед глазами. Ирина… Эта вечно недовольная, капризная особа, волею судеб – сестра моего мужа. Трое детей… Боже, за что мне все это?
— К нам? — уточнила я, надеясь на чудо.
Антон виновато опустил глаза.
— Ну да. Приедет с детьми. Все как положено.
Я представила, какой хаос воцарится в нашей тихой квартире. Ссоры, крики, вечный бардак… Но, с другой стороны, как можно отказать в помощи близким? Жестоко будет.
Неделя прошла в тревожном ожидании. Я, как проклятая, наводила марафет в старой квартире, доставшейся мне от тетки еще до брака. Стены покрасила, мебель переставила, чтобы хоть как-то приспособить ее к нашествию маленьких варваров.
В субботу утром раздался звонок, и визгливый голос Ирины прорезал тишину выходного дня.
— Антоша, дорогой! Помоги вещи поднять, пожалуйста! Я тут уже вся измучилась!
В последующие три дня моя жизнь превратилась в настоящий кошмар. Дети Ирины носились по квартире, как угорелые, переворачивая всё вверх дном. Вещи валялись повсюду, игрушки гремели, крики разносились эхом по квартире.
Ирина, в свою очередь, неустанно жаловалась на жизнь, на бывшего мужа, из-за которого, собственно, и сорвалась с насиженного места.
— Двадцать лет отдала этому козлу! Двадцать лет! А он взял и сбежал к какой-то молодухе! Вот скажи, Даша, где справедливость?
Я кивала и поддакивала, еле сдерживая раздражение. Какая я тебе Даша?! Дарья я! Но кому какое дело до моего имени. Ведь у нее трагедия!
— Да уж, Ира, жизнь – штука сложная…, — тянула я, пытаясь казаться сочувствующей.
Ирина, видимо, не замечая моего напряжения, продолжала восхищаться моим терпением.
— Вот не каждая бы приняла родственников с таким радушием! Ты просто ангел, Даша! Антону с тобой повезло!
Когда, наконец, Ирина со своим выводком отбыла на съемную квартиру, я вздохнула с облегчением. Но, как оказалось, радоваться было рано. Спокойствие оказалось недолгим.
Через день Ирина снова появилась на пороге нашей квартиры. И, конечно же, чем-то недовольная.
— Даша, ну это просто ужас какой-то! Школа отвратительная! Ты видела, куда моих детей определили?
Я нахмурилась.
— В смысле?
— В прямом! Здание старое, обшарпанное! Учителя – одни пенсионерки! Я боюсь, что программа обучения там будет очень слабая. Мои дети привыкли к совсем другому уровню!
Оно и видно, какие они воспитанные!
— Ну, Ир… Может, стоит обратиться в управление образования? Написать заявление? — предложила я с максимальным терпением.
Ирина отмахнулась от этой идеи, как от назойливой мухи.
— Да что толку писать? Всем плевать на наши проблемы! Бумажки только перекладывают, а толку – ноль!
— Ну… может быть, в министерство образования написать? — предложила я уж совсем от отчаяния.
Ирина посмотрела на меня как на умалишенную.
— Ты что, издеваешься? В министерство? Даша, ну тебе хорошо говорить! У тебя нет таких проблем! Вот и советуешь всякую ерунду!
Я промолчала, стараясь не выдать своего возмущения. Я всегда виновата, когда счастлива!
Через несколько дней, когда я уже начала надеяться на то, что проблемы как-то разрешились сами собой, раздался звонок в дверь. На пороге стояла Ирина… с детьми и вещами.
У меня перехватило дыхание.
— Ира… что происходит? — спросила я, с трудом подбирая слова.
— Не получилось у меня устроить детей в новую школу, — печально вздохнула Ирина. — А еще… я расторгла договор аренды на квартиру.
— Что?! Почему? — я готова была заорать.
Ирина сделала жалобное лицо.
— Да дорого очень! Да и деткам там не нравится! А тут у вас, рядом со школой, да и бесплатно… Ты ведь не выгонишь нас?
Я поняла. Она не собирается никуда уезжать. Она решила здесь поселиться навсегда!
Во мне закипела ярость.
— Ирина, я прошу тебя, сейчас же уберите свои вещи! Вы уходите! — сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее.
Ирина, глядя мне прямо в глаза, заявила:
— Да что ты, Даша! Мы же родственники! Как ты можешь так говорить? Деточки, не уходите! Хозяйка злая, но дядя Антон нас любит. — Она обратилась к детям, когда я пыталась развернуть их обратно за порог.
— Антон все равно решит, потому что он нас любит. — добавила Ирина и хитро посмотрела на меня.
Полчаса продолжалась эта нелепая перепалка, пока с работы не вернулся Антон.
Ирина тут же изобразила из себя жертву.
— Антоша, милый! Она нас выгоняет на улицу! Детям совсем негде жить! Ты же не позволишь?
Я видела в глазах Антона жалость к сестре, сочувствие к племянникам и полное непонимание ситуации.
Антон попытался уговорить меня спокойно разобраться.
— Даш, ну что ты начинаешь? Давайте сядем, поговорим… Все решим мирно…
Я взорвалась.
— Решить мирно?! А то, что твоя сестрица меня в известность даже не поставила, это ничего?! То, что она самовольно расторгла договор аренды и притащила весь свой табор сюда, это нормально?! Я не хочу видеть их в своей квартире!
Развернулась и молча ушла в спальню, хлопнув дверью. Слышала, как Ирина деловито расставляет вещи, а Антон пытается меня успокоить, уговаривая быть снисходительнее.
Через пять минут я вышла из спальни с чемоданом в руке. Молча протянула его Антону.
— Уходите!
Ирина возмутилась.
— Даша, ты что творишь?! Куда ты нас выгонишь? Нам же некуда идти!
Я посмотрела на нее и ледяным тоном ответила:
— Квартира моя. И я никого здесь видеть не хочу.
Антон попытался меня остановить.
— Даш, ну послушай…
Я прервала его.
— Ты сделал свой выбор час назад. Поддержал свою сестрицу. Вот и живите теперь вместе. А я ухожу.
Ирина вцепилась в Антона.
— Ты посмотри на нее! Она выгоняет детей на улицу! Бессердечная!
Антон, глядя на меня полными укора глазами, произнес:
— Ты жестокая эгоистка, Даша! У тебя нет ни капли сострадания!
Я, с саркастической усмешкой, ответила:
— Зато у меня есть собственная квартира.
Антон, конечно осознавал беспочвенность своих обвинений, тем не менее, не мог переступить через гордость. С тихим, но твердым голосом он потребовал от Ирины собирать вещи. Ошеломленная Ирина не могла поверить услышанному, но Антон, не отступая, повторил свой приказ.
Последовали беспорядочные сборы, наполненные детским плачем, не понимающим происходящего, и причитаниями Ирины, осыпавшей меня обвинениями. Антон, погруженный в молчание, методично складывал вещи.
Тихий щелчок закрывшейся двери ознаменовал их уход.
Я осталась одна в своей квартире, теперь наполненной давящей тишиной, но вместе с тем и пьянящим ощущением свободы, превосходящим страх перед одиночеством.
Месяцы, последовавшие за расставанием, пронеслись для меня как в тумане. Лето клонилось к закату, унося с собой последние следы былой жизни. Я погрузилась в оформление документов. Завтра в суде я официально стану свободной.
Наступающий сезон представлялся мне началом новой главы. Жизни, свободной от чужих проблем, манипуляций и предательства, посвященной исключительно ее собственному пути. Я представляла себе новые увлечения, возможно, даже путешествия, которые раньше были невозможны.
Я начала посещать курсы живописи,о которых давно мечтала, и записалась на занятия по йоге, чтобы восстановить внутреннюю гармонию. В планах было также изменить интерьер квартиры, сделав ее более светлой и уютной, отражающей моё обновленное состояние души.