Предыдущая часть:
К ночи у бывшего бездомного пёсика появилась целая гора необходимого: новые миски для еды и воды, мягкая лежанка, запас корма, яркий ошейник с медальоном. Миша не отходил от Антона ни на шаг, они вместе читали книгу по воспитанию собак, обсуждая каждый совет. Но и Павел не отставал от крёстного своего сына в проявлении внимания — ежедневно привозил Кате продукты из своего магазина, помогал по мелочам и настойчиво показывал свой интерес. Катя смущалась от такого внимания — она не привыкла, чтобы мужчины за неё конкурировали, боролись за расположение. Эти двое всё настойчивее переходили привычные границы дружбы, и она боялась даже подумать, что в итоге придётся выбирать между Антоном и Павлом, ведь эти стали ей дороги.
Машина Сергея стала мелькать в деревне всё чаще, он заезжал почти каждый день. И однажды Катя не выдержала, позвала брата на откровенный разговор во двор, подальше от ушей.
— Ты вообще не понимаешь, во что ввязался по уши, — прямо заявила она, глядя ему в глаза. Оля — настоящая хищница, она тебя прожуёт и выплюнет, не моргнув глазом. У них таких любимых по всему району с десяток, они не привязываются по-настоящему.
— Не говори так о моей любимой, пожалуйста, это несправедливо, — потребовал Сергей, хмурясь. Оля хорошая девчонка в душе, а ты, мне кажется, просто ревнуешь меня к ней. Сама-то вон не можешь разобраться со своими двумя мужиками, крутишься между ними, а меня попрекаешь нормальными отношениями с молодой свободной женщиной. Между прочим, один из твоих кавалеров вообще ещё не разведён официально.
— Я просто хочу предостеречь тебя от большой ошибки, чтобы потом не жалел, — чуть не плача произнесла Катя, чувствуя ком в горле. Ну видел же сам, что Оля творит на ферме и в жизни.
— Она изменилась кардинально, поверь, — отрезал Сергей упрямо. Ты просто ревнуешь или мстишь ей за то, что она осталась на работе, а тебя выгнали с позором и скандалом.
Катя грустно смотрела на брата, понимая, что он её сейчас не услышит, слишком ослеплён. Он был очарован красотой Оли и просто не желал смотреть на вещи реалистично, игнорируя очевидное. Тем же вечером у неё во дворе случилась самая настоящая драка, причём по максимально глупому поводу, который мог бы рассмешить, если б не был так серьёзен.
Павел и Антон спорили до хрипоты, кто будет рубить дрова для бани на вечер, — каждый хотел проявить себя перед Катей как можно лучше, показать силу и заботу. В итоге оба выглядели как разъярённые бойцовые петухи, готовые вцепиться друг в друга. Катя наблюдала за ними какое-то время, пытаясь утихомирить словами, но потом прикрикнула строго, выгнала обоих со двора за калитку и сказала не появляться, пока не остынут. Дрова в итоге рубила сама, пыхтя от усилий. Димка и Миша молча таскали поленья в поленницу, помогая, но на душе у Кати от чего-то было неспокойно, словно предчувствие надвигающейся беды.
И лишь вечером, когда Павел с Антоном появились у калитки с огромным тортом и букетами цветов в руках, извиняясь, она счастливо выдохнула — ничего ужасного не случилось, они помирились.
Но предчувствие беды всё же поселилось в сердце глубоко и не отпускало. Через две недели состоялся суд над Верой, Сашей и Светланой, где вынесли приговоры. По дороге обратно в деревню Павел уснул за рулём от усталости, машина вылетела с трассы в кювет. Новость об аварии Катя увидела по телевизору в новостях и тут же отправила Антона в город выяснять все подробности на месте.
Вскоре стало ясно — Павел погиб на месте, не приходя в сознание. Катя плакала навзрыд, не в силах остановиться, утешала рыдающего Димку, обнимая его крепко, а потом снова заходилась в истерике от горя. Похоронами занимался Антон полностью, взяв на себя всю организацию. Катя в это время выпросила свидание со Светланой у следователя в СИЗО — суд ещё шёл, так что проблем с разрешением не возникло.
— Что теперь будет с моим сыном, скажи? — спросила Светлана первым делом, едва увидев Катю через стекло. Умоляю, не дай отправить его в детский дом, он этого не переживёт.
— Я и не собиралась такого допустить, не волнуйся, — кивнула Катя уверенно. Но нужна от тебя доверенность как от единственного живого родителя. Тогда Димку оставят с нами, со мной и Антоном, официально.
— Ладно, мой адвокат всё оформит быстро, без задержек, — кивнула Светлана, вытирая слёзы. А как он, Антон, держится? Сильно на меня злится после всего?
— Ну, знаешь, он оказался более крепким орешком, чем я думала сначала, — сказала Катя честно. Но вообще стоило ли оно того, вся эта авантюра с отравлением?
— Ой, я так полюбила Сашу, безумно, — заплакала Светлана, не сдерживаясь. А он при первой же возможности предал меня, обменял свои показания против Веры на меньший срок для себя. Так что не верь мужчинам слепо, они все такие.
На похоронах все держались вместе, поддерживая друг друга: Катя, Димка с Мишей, Антон. Дорогой закрытый гроб медленно опускали в свежую могилу под тихие рыдания.
Вокруг стояли сотрудники магазина, пришедшие проститься, ещё какие-то знакомые и родственники. А после церемонии к Кате подошёл какой-то незнакомец в дорогом чёрном пальто, молча протянул ей несколько сложенных бумаг и ушёл, не сказав ни слова. Катя развернула их дрожащими руками — это были долговые расписки Павла, которые вернули без требований. Возможно, даже у бандитов имелся свой кодекс чести, и требовать деньги от осиротевшего ребёнка им казалось чересчур циничным и низким.
Через неделю Кате передали доверенность от нотариуса. Теперь она могла представлять интересы Димки где угодно на законных основаниях, без оговорок. Конечно, можно было пойти путём полного усыновления, но Катя узнавала — это выходило гораздо дольше по времени, а главное, Димке пришлось бы почти год прожить в детском доме в ожидании бумаг. Так поступить с лучшим другом сына она не могла, сердце не позволяло.
Вскоре Светлану осудили окончательно и отправили по этапу в колонию куда-то на север, в далёкий край. Катя же жила теперь с двумя детьми под одной крышей и осваивала управление супермаркетом Павла. Бизнес перешёл по наследству Димке, но сам он, естественно, управлять им не мог из-за возраста, так что вся нагрузка легла на Катю, и времени стало катастрофически не хватать на всё сразу. Антон жил с ними, свою квартиру в городе сдавал постояльцам, как и две московские, доставшиеся в наследство, и денег от этого давал достаточно, чтобы семья ни в чём не нуждалась, жила комфортно.
— Мам, а дядя Антон меня усыновит, когда вы с ним поженитесь? — спросил её неожиданно Миша однажды вечером, когда они ужинали.
— Милый, да ты что, мы о таком даже не говорили всерьёз, — покраснела Катя от неожиданности.
Антон подскочил с места, начал неловко рыться в карманах куртки, а потом всё же вытащил маленькую коробочку с кольцом внутри.
— Выходи за меня замуж, Катя. Я его третий месяц везде с собой таскаю, но всё как-то подходящий случай не подворачивался.
— Антоша, ты что, правда этого хочешь? — прослезилась Катя, глядя на кольцо. Ну я же не какая-то там красотка вроде Оли, обычная женщина, разведёнка уже с двумя детьми на руках. Не боишься такой груз взваливать на свои плечи?
— Ты что, не говори так никогда, пожалуйста, — возмутился Антон искренне. Вы все — моя семья теперь, и точка. Так что если хочешь знать, всё моё имущество и деньги по завещанию отходят Мише и Димке поровну.
— Сумасшедший ты мой, но я согласна, конечно, — обняла его Катя крепко. Только выдержим положенный срок по трауру из уважения, а потом уже поженимся тихо.
Но пришлось ускорить процесс из-за обстоятельств. Светлана в колонии умерла от воспаления лёгких, не выдержав сурового климата. Перед Димкой опять замаячил детский дом как перспектива. И лишь быстро заключённый брак позволил переломить ситуацию в их пользу — мальчик остался в семье, пока они оформляли опеку официально. А в перспективе Катя твёрдо была уверена, что обязательно усыновит Димку по всем правилам. Она никому не собиралась отдавать этого мальчишку, которого уже любила всем своим материнским сердцем, как родного.
К зиме в их доме снова начал появляться Сергей, но теперь он был мрачнее тучи, ходил хмурый, но ничего не рассказывал о причинах. Катя подозревала, что они расстались с Олей окончательно, но доказательств не было, брат молчал. А в декабре, почти в новогодние праздники, когда вся семья наряжала ёлку гирляндами и игрушками, в дом постучала заплаканная Оля с красными глазами. Катя настороженно посмотрела на неё, застывшую на пороге в шубе, но в дом всё же пригласила, не оставлять же на холоде.
— Ну чего ты хотела, говори? — поинтересовалась она у бывшей конкурентки, скрестив руки.
— Где Серёжа? Мне срочно с ним поговорить нужно, по важному делу, — пробормотала Оля, шмыгая носом. Наверняка ведь у тебя прячется, да?
— А что случилось-то, поругались сильно? — поинтересовалась Катя сердито, но с ноткой любопытства.
— Беременна я от своего бывшего любовника, — всхлипнула Оля. А он во мне просто удобного дурака нашёл, на которого можно повесить ребёнка.
— Да уж, сестрёнка, ты была права насчёт неё с самого начала, — добавил он горько. Только я тоже не лыком шит, не поверил на слово. Проверил всё сам и в женской консультации заплатил, чтобы узнать точный срок беременности. Не мой это ребёнок, и близко.
— Серёж, да я же никогда не говорила прямо, что он твой, — заревела Оля в голос, и шубка её распахнулась, явив миру внушительных размеров живот. Я тебя никогда не обманывала в этом, клянусь. Просто влюбилась в тебя, как дурочка малолетняя, без оглядки.
— Катя, ну поговори с ним, пожалуйста, иначе я так и буду торчать у вас на пороге в холод, — взмолилась она. Пусть он меня хотя бы выслушает до конца, без крика.
— Ну говори уже, раз пришла, интересно становится, что дальше, — пожала плечами Катя, не двигаясь с места.
— Я-то сначала думала, что это ты его подослала ко мне, чтобы отомстить, — торопливо начала Оля, смахивая слёзы платком, который подала хозяйка. А потом поняла — нет, он просто парень нормальный, ухаживает искренне. И сама не заметила, как влюбилась по уши, голова закружилась. А с тем мужчиной мы к тому времени уже расстались окончательно, без возврата. Но ребёнок же ни в чём не виноват, он просто есть. У меня даже мысли не было от него избавиться, хочу родить.
— Ты же могла мне сразу сказать честно, что беременна от другого, без вранья, — рявкнул Сергей, явно растерявшись от такого признания и краснея. А то вредила Кате или снова скажешь, что не врёшь ни капли?
— Это было, признаю, но так же для неё даже лучше в итоге вышло, смотри, — пожала плечами Оля, оглядываясь. Вон муж заботливый, сыновья вокруг, ёлка нарядная стоит, вся семья вместе. А я на этой ферме с животом батрачу день за днём, даже не знаю, как в одиночестве праздник встречать, грустно одной.
Сергей повернулся к сестре и посмотрел беспомощно, ища совета в глазах.
— Ну чужой же ребёнок в итоге, как быть? — спросил он тихо.
— Запишешь на себя в загсе — и будет твой навеки, — пожала плечами Катя просто. В чём проблема-то, собственно? Женщина ради тебя тут слёзы проливает рекой. Ну не стой с открытым ртом, как истукан. Шубу хоть сними с неё, помоги сапоги снять. С таким животом уже разуваться-то неудобно, согнуться сложно.
Сергей шагнул к Оле неуверенно и заключил её в крепкие объятия. Она расплакалась с облегчением, уткнувшись в его плечо — разговор дался ей нелегко, но принёс облегчение.
Ну а праздники они встречали все вместе очень большой и дружной семьёй, с шутками и смехом. Приехала даже мать Сергея, тётя Люба, из города. От неё ничего не стали скрывать, рассказали как есть.
Сидели за столом, пили чай с пирогами и весело планировали предстоящую свадьбу, обсуждая детали.