В последнее время мы наблюдаем активизацию государства в вопросах контроля за стратегическими активами и соблюдением законодательства. Все чаще появляются дела, которые в СМИ называют «национализацией» или «деофшоризацией», и их исход может иметь серьезные последствия для всего бизнес-сообщества. Давайте разберем несколько недавних кейсов, чтобы понять логику происходящего.
Кейс №1: Коррупция + иностранный след
Один из недавних громких процессов касается крупного коммунального холдинга на Урале. Генеральная прокуратура подала иск об изъятии активов в доход государства, и суд, рассмотрев дело в рекордно короткие сроки, удовлетворил его в полном объеме. В основе обвинения — утверждения о том, что активы были получены незаконно, благодаря связям с высокопоставленными чиновниками. Однако ключевым элементом, на который делался акцент, стало наличие у бенефициаров иностранного гражданства и предполагаемый вывод средств за рубеж. Этот фактор, по сути, стал идеологическим обоснованием для жестких и быстрых мер.
Кейс №2: Нарушение контроля над стратегическим активом (Аэропорт «Домодедово»)
Другой знаковый кейс — иск Генпрокуратуры об обращении в казну активов, управляющих аэропортом «Домодедово». Здесь логика строилась на нарушении Закона № 57-ФЗ «О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение». По версии надзорного органа, контроль над стратегическим объектом был установлен через цепочку иностранных компаний без получения обязательного предварительного согласия правительственной комиссии. Хотя конечные бенефициары были гражданами РФ, сама структура владения через иностранные юрисдикции была признана нарушением, а сделки — ничтожными, что и послужило основанием для изъятия активов в доход государства.
Кейс №3: Формальный подход и «опасное» гражданство
А теперь представим еще одну ситуацию. Компания, имеющая стратегическое значение для экономики региона, внезапно сталкивается с заключением ФАС, которое признает ее находящейся под контролем иностранного инвестора. Это решение полностью блокирует ее деятельность и создает реальную перспективу национализации. Основание? У владельца, гражданина РФ, который родился, вырос и ведет весь свой бизнес в России, появилось второе гражданство.
Нюансов вышеуказанных дел («Урал» и «Домодедово») мы до конца не знаем. Однако в третий кейс мы глубоко погружены, и мы можем с уверенностью сказать, что формальный подход здесь неприемлем.
И это подводит нас к фундаментальному правовому вопросу: можно ли считать только лишь наличие иностранного гражданства безусловной угрозой и на этом основании ограничивать деятельность целых компаний? Ведь инвестор не перестает быть российским гражданином, его семья и активы могут находиться здесь. Не должен ли регулятор в таких случаях изучать вопрос глубже:
☑️ Есть ли факты финансирования из другого государства?
☑️ Существует ли реальная, а не гипотетическая, связь инвестора с госорганами другой страны?
☑️ Какие конкретно действия этого инвестора создают угрозу безопасности государства?
Можно ли формально подходить к такому вопросу и ставить под угрозу деятельность социально значимого предприятия, лишая его возможности заниматься предпринимательской деятельностью?
Мы убеждены, что нет, формальный подход здесь недопустим. Однако реальность пока такова, что он все чаще имеет место. Для надзорных органов наличие второго паспорта или офшорной компании в структуре владения становится «красной тряпкой». И это создает новые вызовы для юристов, требуя превентивной работы по анализу и реструктуризации активов даже там, где, казалось бы, нет никаких реальных угроз.
Если вы столкнулись с подобной проблемой, неважно, с какой стороны, — обращайтесь к нам.