Друзья, сегодня я предлагаю вам вместе поразмышлять на одну щекотливую тему. Казалось бы, что может быть более возвышенным, чем мир театрального искусства? Храмы Мельпомены, где царят вдохновение и преданность сцене. Но, увы, даже за кулисами самых патриархальных театров нередко разворачиваются драмы, достойные финансовых триллеров и политических детективов.
Пока все обсуждают спешный отъезд Геннадия Хазанова, я предлагаю обратить внимание на другую, не менее колоритную фигуру — Олега Меньшикова. Художественный руководитель Московского драматического театра им. Ермоловой, казалось бы, остался в тени, не постил «черные квадраты» и сохранял образ аполитичного гения. Но если присмотреться внимательнее, в его империи происходят вещи, заставляющие задуматься: где заканчивается искусство и начинается большая политика и большие деньги?
Тихий Худрук: Почему Меньшиков предпочитает делать вид, что его нет
Пока Геннадий Хазанов активно распродавал свою недвижимость (целых три квартиры в Москве, дом и квартира в Подмосковье общей стоимостью около 700 миллионов рублей) и учащал визиты в Израиль, Олег Меньшиков вел себя иначе. После февраля 2022 года руководитель государственного театра не публиковал никаких постов — но и ни разу за все последующие годы не высказался в поддержку страны, которая содержит его театр.
Это странная позиция для человека, занимающего столь высокий пост в государственном учреждении культуры. Не поддержка, не осуждение — просто тишина. Такое поведение напоминает стратегию опытного канатоходца, который старается не делать резких движений, чтобы не упасть. Но в нынешних условиях сама такая осторожность становится своеобразным высказыванием.
«Он просто художник, он вне политики», — могут сказать поклонники. Но когда ты руководитель театра с бюджетным финансированием, «вне политики» быть невозможно. Каждое твое решение — хоть кадровое, хоть репертуарное — уже является политическим жестом.
Театральные чистки: Как Меньшиков строил свою «вертикаль власти» в Ермоловке
Когда Олег Меньшиков возглавил театр имени Ермоловой в 2022 году, многие ожидали мягкого перехода. В конце концов, это же театр, храм искусства! Но действительность оказалась куда более суровой.
Маэстро начал с масштабных кадровых перестановок, которые в театральной среде тут же окрестили «чистками». Под раздачу попали артисты, не вписывающиеся в новую концепцию Меньшикова. Процесс сопровождался шепотками за кулисами и громкими уходами.
Что это было? Необходимая оптимизация или желание избавиться от несогласных? Сложно сказать однозначно, но факт остается фактом: Меньшиков выстроил в театре жесткую вертикаль власти, где его слово стало законом. Ничего не напоминает? Такие же методы мы видели и в истории с Владимиром Этушем, который в своей семье устанавливал абсолютную диктатуру.
Очевидцы рассказывают, что атмосфера в театре стала напряженной. Артисты боятся лишний раз высказаться, не говоря уже о том, чтобы проявлять какую-либо гражданскую позицию. В результате получился идеально отлаженный механизм, где все винтики работают безупречно — но душу этого механизма разглядеть становится все сложнее.
Гастрольная карта мира: Зарубежные вояжи Меньшикова в непростое время
А теперь самый интересный вопрос: что известно о зарубежных поездках Олега Меньшикова в последние годы? Информация тщательно дозируется, но кое-что просачивается наружу.
По неофициальным данным, Меньшиков продолжает активно путешествовать, причем маршруты его поездок весьма разнообразны — от Европы до более экзотических направлений. Формально это могут быть частные визиты, творческие отпуска или «поиск вдохновения». Но для художественного руководителя государственного театра в текущей ситуации такие вояжи выглядят как минимум странно.
Представьте себе: страна живет в условиях жесткого внешнего давления, культурные связи со многими странами разорваны, а руководитель одного из главных театров страны свободно разъезжает по миру. Это вызывает закономерный вопрос: не готовит ли и Меньшиков, подобно Хазанову, себе «запасной аэродром»?
Конечно, это лишь предположения. Но сама такая возможность заставляет задуматься о двойных стандартах в нашей культуре. Когда простые артисты вынуждены отказываться от зарубежных контрактов, элита продолжает жить по своим правилам.
Возвращение блудного гения: Зачем Меньшиков вернул Козловского
Но самый громкий жест Меньшикова — это, безусловно, возвращение в труппу Данилы Козловского. Напомним, актер провел за границей около двух лет, и его возвращение стало настоящим театральным событием.
Данила Козловский — артист с подмоченной репутацией в патриотических кругах. Два года скитаний за рубежом — такой груз не каждый простит. Но Меньшиков простил. Более того — он не просто принял Козловского обратно, а сделал это с помпой, словно блудного сына.
Почему он это сделал? Есть несколько версий:
Первая — чисто прагматическая. Козловский звезда, его имя гарантирует аншлаги. В сложной финансовой ситуации театру нужны «кассовые» артисты.
Вторая — идеологическая. Возможно, Меньшиков таким образом демонстрирует, что искусство должно быть вне политики. Мол, талантливому артисту нужно прощать всё.
Третья — личная. Может быть, это жест солидарности ? Своих не бросаем, даже если они немного заблудились.
Как бы то ни было, решение Меньшикова выглядит вызывающе на фоне общей атмосферы в стране. Пока одни артисты теряют работу из-за малейшего намека на нелояльность, другие могут позволить себе двухлетнюю «заграничную командировку» и вернуться на лучшие роли.
Бизнес по-меньшиковски: ИП и контракты с собственным театром
А теперь заглянем в финансовую кухню. Оказывается, Олег Меньшиков, как и Геннадий Хазанов, имеет собственное ИП и раньше продавал услуги своему же театру.
Эта практика — когда художественный руководитель через свою коммерческую структуру заключает контракты с государственным учреждением — вызывает много вопросов. Где гарантии, что цены на эти услуги рыночные? Где уверенность в том, что это не способ вывода бюджетных средств?
«Сегодня коммерческая структура по-прежнему работает», — констатируют источники. И в этом — главный парадокс нашей культурной системы. Либеральные деятели, занимающие «неоднозначную» позицию, не только остаются на руководящих постах, но и имеют доступ к государственному финансированию через различные схемы.
В случае с Хазановым мы видели прямые контракты: в 2013 году он сам выступал поставщиком для своего театра на 5,3 миллиона рублей, а его супруга Злата Эльбаум заработала на театре мужа свыше 83 миллионов рублей. У Меньшикова масштабы могут быть скромнее, но сама схема вызывает те же вопросы.
Сравнительная анатомия скандалов: Меньшиков vs Хазанов vs Кехман
Чтобы понять масштаб явления, давайте посмотрим на всю картину целиком:
Геннадий Хазанов: Срочно распродает недвижимость, учащает визиты в Израиль. Его театр фигурирует в уголовном деле о взятках при реставрации (фигурант — гендиректор АО «Ренессанс-Реставрация» Иван Селило, сумма — 38 миллионов рублей).
Владимир Кехман: Уволен с поста гендиректора МХАТа им. Горького, против него возбуждены два уголовных дела о хищениях и взятках. Имущество под арестом.
Олег Меньшиков: Сохраняет пост, ведет себя тихо, но возвращает в театр «сомнительных» артистов, имеет ИП для работы с театром, регулярно бывает за рубежом.
Видите разницу? Первые два уже попали под прицел следствия, третий — пока нет. Но объединяет их одно: все они — продукт системы, где художественные руководители государственных театров могут годами совмещать государственную службу с частным бизнесом.
Искусство или бизнес? Где проходит красная линия
Друзья, давайте зададимся главным вопросом: что важнее для современного театрального руководителя — сохранение творческой свободы или лояльность стране, которая дает ему сцену и бюджет?
Меньшиков, в отличие от Хазанова, не демонстрирует открытого желания уехать. Но его поведение — эта подчеркнутая аполитичность, зарубежные поездки, возвращение Козловского — заставляет задуматься.
Возможно, он просто пытается сохранить свой театр как территорию «чистого искусства», свободного от идеологии. Но в нынешних условиях такая позиция сама становится идеологической — причем весьма выгодной для Запада, который всегда рад использовать таких «аполитичных» деятелей для демонстрации «здоровых сил» в российской культуре.
Пока предприимчивые деятели, доставшиеся нам в наследство от эпохи господства либералов, будут иметь доступ к государственному бюджету, ожидать коренных позитивных изменений в этой сфере не приходится. Дело Кехмана и подозрительные маневры Хазанова — это лишь верхушка айсберга.
Меньшиков же демонстрирует более изощренную стратегию: не уезжать, не протестовать, а просто делать свое дело в рамках, которые ему позволяют. Но так ли уж невинна эта стратегия? И не пора ли вообще пересмотреть саму систему, когда художественные руководители годами сидят на своих постах, превращая государственные театры в личные феоды?
Вопрос риторический. Ведь мы с вами знаем на него ответ. История с Меньшиковым — это лишь один эпизод в большой драме под названием «Российская культура на перепутье». И чем она закончится — покажет время.