— Ира, давай закончим этот цирк, — Олег поймал её у зала заседаний, его голос был тихим, но полным превосходства. — Суд всё решил. Сто пятьдесят пять тысяч. Просто верни их.
— Вернуть тебе деньги, которые я потратила на сына? Олег, ты в своём уме? — Ирина устало посмотрела на него.
— Суд признал это долгом! — он ткнул пальцем в сторону зала. — У меня есть решение на руках. Ты обязана мне их вернуть.
— Ничего я тебе не обязана. Разберёмся в апелляции, — отрезала она и прошла мимо, не оборачиваясь.
***
Это началось еще в браке. Ирина стояла с полной тележкой у кассы, когда на терминале высветилась холодная надпись: «Недостаточно средств». Щёки мгновенно вспыхнули. Она почувствовала на себе сочувствующий взгляд кассирши и нетерпеливое сопение мужчины в очереди за ней. «Пожалуйста, подождите», — пробормотала она, откатывая тележку в сторону.
Дрожащими пальцами она нашла в контактах «Муж». Гудки казались вечностью.
«Да», — его голос был ровным и чужим, будто она позвонила в какую-то службу, а не собственному мужу.
«Олег, я в магазине. Карта пустая», — сказала она так тихо, как только могла.
В трубке повисла короткая пауза, а затем — тяжёлый вздох, который она знала слишком хорошо. Вздох усталости и упрёка. «Я же пополнял в понедельник. Куда всё ушло?»
Вопрос прозвучал как обвинение. «Продукты, — её голос сел. — И Пашке на новую куртку и за садик. Пожалуйста, можешь перевести тысяч пять? Я на кассе стою».
«Ладно, сейчас», — безразлично бросил он, и в трубке раздались короткие гудки.
Ирина осталась стоять с телефоном в руке, чувствуя себя попрошайкой. Каждая секунда ожидания растягивалась, наполненная стыдом. Наконец телефон коротко пиликнул. Уведомление о зачислении 5000 рублей. Она молча вернулась к кассе и расплатилась. Облегчение было горьким. Это были их общие деньги, но каждый раз ей приходилось их выпрашивать, отчитываясь за каждую потраченную копейку. И это унижение было куда страшнее пустого счёта.
Она еще не знала, что муж, ставший бывшим, назовет эти переводы "финансовой помощью на возмездной основе".
***
После развода Олег не платил алименты, но продолжил перечислять деньги, изредка. Когда судебный пристав рассчитал ему огромную сумму задолженности по алиментам, Олег предоставил все квитанции. Однако, пристав их не принял, так как не было указано назначение платежа.
Позже, уцепившись за юридическую формальность, он подал иск на 400 тысяч рублей. Правда суд ему частично отказал, так как деньги, перечисленные до развода, ушли на ведение совместного хозяйства. Присудил только 155 тысяч, которые перечислены им после развода.
***
— Васса Аристарховна, я просто не понимаю! — Ирина в отчаянии опустилась на стул в кабинете юристки. — Как суд мог присудить ему эти сто пятьдесят пять тысяч? Он же сам этими квитанциями от долга по алиментам пытался отбиться!
Васса Аристарховна спокойно налила ей стакан воды.
— Ирина Николаевна, давайте ещё раз. Спокойно. Когда у Олега возникла задолженность, он принёс судебному приставу квитанции о переводах. С какой целью?
— С целью доказать, что он платил! — выпалила Ирина. — Он кричал, что он хороший отец, что он всё платит на Пашку, вот доказательства! Правда я оспорила размер долга, и пристав их убрал из расчета.
— Именно, — кивнула Васса Аристарховна, её взгляд был острым. — Он предоставил их для зачёта в счёт алиментных обязательств. А теперь, в суде, он заявил, что это был просто займ, который вы должны вернуть. Верно?
— Да! И суд первой инстанции ему поверил! Как это вообще возможно?
Васса Аристарховна на мгновение прикрыла глаза, а затем посмотрела прямо на Ирину.
— Это правовой абсурд, Ирина Николаевна. Смотрите, что получается: когда ему грозила ответственность за неуплату — это были алименты на ребёнка. Когда он увидел возможность забрать деньги обратно — они превратились в займ. Суд первой инстанции, к сожалению, допустил ошибку. Он не доказал, что вы знали, что эти переводы - деньги в долг и с возвратом. Мы подадим апелляцию. И мы её выиграем. Потому что нельзя одновременно и отцовский долг исполнять, и в ростовщика играть одними и теми же деньгами.
***
Апелляцию Олег проиграл, подал кассационную жалобу. Наконец-то суд ее рассмотрел. Ирина сидела на кухне и читала определение кассационного суда:
Иванов О.В. изначально в исковом заявлении указывал на то, что переводимые ответчику суммы являлись финансовой помощью. Доводы истца о предоставлении ее на условиях возврата какими-либо доказательствами не подтверждены. Ни в одном из переводов не указано, что денежные средства перечисляются на условиях возвратности. Предварительное письменное соглашение сторон о предоставлении денежных средств с условием их возврата суду также не представлено.
В ходе судебного разбирательства истец Иванов О.В. также давал пояснения, что перечисленные им денежные средства являлись алиментами на содержание несовершеннолетнего сына. Квитанции о перечислении этих денежных средств истцом предоставлялись судебному приставу-исполнителю с целью перерасчета задолженности по алиментам, в связи с чем также не предполагался возврат перечисленных денежных средств.
То обстоятельство, что в связи с оспариванием Ивановой И.Н. определенной судебным приставом-исполнителем суммы долга по алиментам, спорные денежные суммы из расчета задолженности по алиментам были исключены, не влечет признание полученных ответчиком спорных денежных сумм в качестве неосновательного обогащения.
апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам .. областного суда оставить без изменения, кассационную жалобу Иванова О.В. –– без удовлетворения.
Всё закончилось.
Эта мысль билась в голове весь вечер, но не приносила ни облегчения, ни радости. Только пустоту. Васса Аристарховна назвала это победой. Но какая же это победа, если после неё чувствуешь себя так, будто проиграла всё самое важное?
Она смотрела на свои руки, лежащие на столе. Этими руками она готовила ему ужин. Гладила его рубашки. Обнимала их сына. А он… он в это время методично коллекционировал чеки. Каждый перевод, каждая тысяча, которую она со стыдом выпрашивала на продукты или на Пашкины нужды, была не помощью, а активом. Не заботой, а инвестицией с расчётом на возврат.
Всплыла в памяти та сцена в магазине, унизительное «недостаточно средств» на кассе. Её звонок. Его тяжёлый вздох в трубке. Тогда она чувствовала себя виноватой. А теперь поняла: он в тот момент, скорее всего, был доволен. Ещё одно доказательство, ещё одна цифра в его тайной бухгалтерии против неё.
Она подняла глаза и посмотрела на дверь в комнату сына. Пашка спал, не зная, что его отец сегодня в зале суда доказывал, что деньги на его кроссовки и школьные экскурсии были выданы в долг. Как она когда-нибудь объяснит это сыну? Как объяснить, что человек, который должен был быть его опорой, видел в нём лишь статью расходов, которую можно попытаться вернуть?
Суд отменил незаконное решение. Правовая неопределённость снята. Но кто отменит этот факт в её памяти? И в будущем Пашки? Она выиграла дело о деньгах, но окончательно потеряла веру в этого человека
Все совпадения с фактами случайны, имена взяты произвольно. Юридическая часть взята из судебного акта.
Пишу учебник по практической юриспруденции в рассказах, прежде всего для себя. Подписывайтесь, если интересно