Данная работа начинается с того, что к З. Фрейду обращаются две женщины - приятельницы, одна из них жалуется на состояние страха. Причиной состояний страха был развод с ее мужем, но состояния значительно усилились после того, как она проконсультировалась с врачом из предместья. Врач объяснил женщине, что причина ее страха в ее половой неудовлетворенности. Чтобы быть здоровой, по совету этого врача, женщине нужно было или вернуться к своему мужу, или завести любовника, или чаще практиковать онанизм. После этого совета женщина решила, что обречена - к мужу возвращаться она не хотела, а занятие онанизмом или поиск секс-партнера противоречили ее моральным принципам и религиозным чувствам. Пришла же эта женщина к Фрейду, потому что врач из предместья сказал ей о том, что за этот новый революционный взгляд на терапию состояния страха нужно быть обязанным З. Фрейду. И после этих слов дама решила сама посетить венского врача, чтобы он ей подтвердил слова врача.
С одной стороны, Фрейд был удивлен такому нелепому упрощению психоаналитической теории, с другой стороны, многолетний опыт научил венского психоаналитика не принимать за чистую монету все, что рассказывали пациенты о своем лечащем враче. Все же тому, кто работает с невротиками, необходимо смириться с ответственностью за вытесненные и тайные желания пациентов благодаря особого рода проекции с их стороны.
Если допустить, что врач все сказал в точности так, как передала Фрейду дама, то это наталкивает на некоторые выводы.
Во-первых, врач понимал "сексуальную жизнь" в ее популярном значении - связанному с достижением оргазма и выделением половых секретов, что абсолютно не соответствует психоаналитическому пониманию "психоасексуальности".
Во-вторых, имело ли терапевтический смысл подобный совет врача?
Если мы пока закроем глаза на техническую ошибку, а разберемся в том, на сколько терапевтический эффект будет иметь налаживание сексуальной жизни в ее популярном значении тем, кто страдает неврозом? Фрейд дает понять, что это может сработать в крайне незначительном количестве случаев, более того, тут игнорируется и другая неотъемлемая часть психоаналитической теории - о происхождении невротической симптоматики на фоне конфликта сил:
Мы также давно уже знаем, что может быть душевная неудовлетворенность со всеми ее последствиями, хотя нет недостатка в нормальном сексуальном общении и, как терапевты, никогда не забываем, что только незначительная часть неудовлетворенных сексуальных стремлений, с замещающими удовлетворениями которых мы боремся в форме нервных симптомов, могут быть изжиты посредством полового акта пли других сексуальных актов....Разве можно не обратить внимания, как на нечто слишком сложное, на указания психоанализа, что нервные симптомы происходят из конфликта между двумя силами,—слишком разросшегося либидо и слишком строгого отрицания сексуальности или вытеснения? Кто не забывает и этого второго фактора, которому, действительно не отводится второе место, тот никогда не допустит, что сексуальное удовлетворение само но себе может быть общим верным средством против страдания нервно-больных.
С точки зрения психоанализа технически врач и вовсе использовал прием, который даже не имел ничего общего с психоанализом.
Врач также пользовался уже весьма устаревшей концепцией в психоаналитической теории, которая имела подобный вид на ранних этапах развития аналитической мысли.
Взгляд, по которому больной страдает вследствие особого рода незнания, и что он должен выздороветь, если устранить это незнание соответствующими сообщениями (о причинной связи его болезни с его жизнью, о его детских переживаниях и т. д.), уже давно оставлен психоанализом, так как основывался на поверхностном понимании. Не это незнание является патогенным моментом, а причины этого незнания, кроющиеся во внутренних сопротивлениях, вызвавших это незнание и поддерживающих его до настоящего времени.
Знание бессознательного еще не обеспечивает выздоровление. Если бы само знание обладало подобным эффектам, то страдающему не было бы обязательно посещать сеансы психоанализа - было бы достаточно почитать литературу или посещать лекции по психоаналитической теории.
Раскрытие бессознательного для страдающего также приводит к обострению внутреннего конфликта и усиления недугов и симптоматики.
Психоанализ не может обойтись без раскрытия бессознательного пациенту. Однако для этого необходимо, чтобы были выполнены два условия:
1. Анализируемый благодаря предварительной подготовке сам вплотную приближается к пониманию вытесненного - ему буквально не хватает одного шага, одного звена, чтобы увидеть то, что было подвергнуто вытеснению.
2. Должен сформироваться устойчивый перенос - чувства к аналитику не дадут пациенту вновь совершить бегство при соприкосновении с вытесненным материалом.
Только тогда, когда эти два условия выполняются, также становится возможным распознать сопротивления, которые приводили к вытеснению, чтобы овладеть ими.
Часто интерпретация - это пощечина. Если дать интерпретацию без соответствующей подготовки в аналитической работе, можно обрушить на себя гнев анализируемого, это перечеркнет любую возможность продолжения анализа.
Весной 1910 года было основано интернациональное психоаналитическое общество, имена членов этого общества публиковались для того, чтобы снять всякую ответственность с психоанализа за ошибки тех, кто намеревался свою врачебную практику называть "психоанализом".
"Дикий" психоанализ в большей степени вредил, конечно, репутации психоанализа, а не пациентам. Фрейдом признавались случаи, когда подобный неловкий образ действий со стороны диких психоаналитиков в начале вредил самочувствию пациентов, но в дальнейшей перспективе приносил пользу. Об этом З. Фрейд пишет так:
После того, как он довольно долго бранил врача, но чувствовал себя вне сферы его влияния, его симптомы начинают слабеть, или он решается на шаг, ведущий на путь выздоровления. Окончательное улучшение состояния наступает затем «само собой» или приписывается какому-нибудь совершенно безобидному лечению у другого врача, к которому больной обратился позже.
Как все же Фрейд отнесся к терапевтическому шагу со стороны врача из предместья, о котором ему поведала дама?
...я готов допустить, что все-таки дикий психоаналитик сделал для своей пациентки больше, чем какой-нибудь высокоуважаемый авторитет, который рассказал ей, что она страдает «вазомоторным неврозом». Он направил ее взор на действительную причину ее страдания или куда-нибудь поблизости от нее, и это вмешательство, несмотря на все противодействия пациентки, не останется без благоприятных последствий. Но он повредил самому себе и способствовал усилению предубеждений, растущих у больных вследствие вполне понятных аффективных сопротивлений против деятельности психоаналитика. А этого можно было бы избежать.
Автор: Болтенков Никита Игоревич
Психолог, Психоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru