Голос сына по телефону звучал непривычно глухо. "Мама, у меня случился на работе приступ с обмороком. Скорая привезла меня в ивантеевскую больницу. Сделали КТ мозга. Похоже на инсульт. Кладут в реанимацию. Телефон отбирают. Не волнуйся, что я не выхожу на связь".
В этот момент я находилась в кафе с молодой женщиной, с которой ездила на Эльбрус. Зашла купить что-нибудь, с чем можно выпить мою Текфидеру в 20 часов. Ужин в санатории у нас был в 18, и для приема Текфидеры это рановато. Да и, честно сказать, именно ужины были крохотными - две ложки размазанного по тарелке картофельного пюре и кусочек рыбы (скорее всего, минтая или путассу) размером со спичечный коробок. Этого мало, чтобы от Текфидеры не было сильных побочных эффектов. Нужен ощутимый "пищевой комок". И вот за будущим "комком" я и зашла в кафе, как обычно. К счастью, оно было в целом недорогое. Блюда от 150 до 450 рублей, не считая шашлыков по 750 рублей (но их я ни разу не брала). И вот только мы сделали заказ, и этот звонок от сына. Я не знаю, как я не сошла с ума. Меня сильно поддержала Женя. Она говорила мне, что очень важно сейчас сохранить себя и довезти полноценную и соображающую маму домой. И что сын в руках опытных врачей реанимации, которые умеют вытаскивать с того света. И что, раз он сам позвонил, значит, не все так плохо. И я слушала, верила... И потом молилась.
И с этой верой в лучшее и молитвой садилась в поезд Нальчик - Москва. Впереди были вечер, ночь, день и еще одна ночь. И я понимала, что сейчас от меня зависит только одно - не развалиться, не свалиться. Остаться дееспособной.
Да, еще до посадки в поезд, в санатории, я нашла телефон реанимации ивантеевской больницы на их сайте. И адрес. И дозвонилась в реанимацию. И мне даже позвали к телефону врача. Он сказал: "Подозрение на ишемический инсульт. Из тяжелого состояния вывели. Сейчас стабилен, в сознании, контактен". И я ехала и повторяла про себя, как мантру: "В сознании, стабилен, контактен. В сознании, стабилен, контактен"...
Сына я застала рано утром дома, с огромной гематомой на руке, ссадиной с запекшейся кровью на спине в области лопатки и синяком над глазом, все верхнее веко было иссиня-фиолетовым. Он еще раз более подробно рассказал, что произошло. Весь день на работе чувствовал какое-то тревожное уныние, нехватку воздуха, несколько раз подходил к окну, открывал, дышал. Третий раз тоже встал с рабочего места и пошел к окну. И очнулся уже на полу, когда над ним склонилась врач скорой помощи. Антон сказал: "О, я вас знаю. Вы ко мне домой приезжали в 22 году". В 22 году у него было три судорожных приступа с обмороком. В октябре, в феврале и в мае. Первый раз его тоже забирала скорая в Мытищинскую больницу. Тоже делали КТ мозга. И, не найдя ничего серьезного, отпустили домой. Тогда с Антоном ездил Олег.
Потом мы записывались к неврологу. И он поставил диагноз эпилепсия. Но под вопросом. Сказал, что нужно искать опытного эпилептолога и проходить дообследование. Дообследование мы прошли. И энцефалограмму сосудов мозга сделали. И МРТ по эпи-протоколу, прицельно выявляющему эпилепсию, но она не подтверждалась по результатам инструментальных обследований. Невролог поставил диагноз "под вопросом" и назначил противосудорожный препарат. Антон его пил. И на полтора года мы забыли про приступы с генерализованными судорогами, когда содрогается все тело, а сознание отключается.
Летом 2024 года он отдыхал в Казани, в семье своего отца. Жена Володи, Анжела, сводила его к казанскому врачу-эпилептологу. И тот сказал, что целесообразно отменить карбамазепин, особенно в такой малой, незначимой дозировке (он принимал по 1/2 таблетки на ночь). И вот все это время, до конца октября 2025 года, сын был без всякой медикаментозной защиты...
Что было в реанимации
Реанимация по-прежнему общая. В ней лежат в одном зале и мужчины, и женщины. Именно лежат. Без нижнего белья. Под одеялами. Вставать категорически запрещено. Строгий постельный режим. Для туалета используются утки. Большинство пациентов на капельницах и на круглосуточном электромониторинге параметров жизнедеятельности. Примерно раз в час параметры фиксируют. Получается протокол состояния пациента.
Вчера сын сделал распечатку протокола своего состояния (нашел в электронной медицинской карте своей).
Из нее я узнала, что его привезли в тяжелом состоянии. Давление было 220 на 130, пульс - 120. Сатурация 90 процентов, дыхание тяжелое. Дезориентирован в месте и времени. Первые записи сделаны в 19.18.
Сделали КТ мозга. Нашли гиподенсный участок 25 мм в бассейне левой СМА (нельзя достоверно исключить острое нарушение мозгового кровообращения по ишемическому типу лакунарного характера). Сработали четко и оперативно: сразу сделали укол гепарина в живот для разжижения крови и профилактики тромбообразования, ввели понижающий давление препарат. Поставили капельницу церекарда, дали карбамазепин. Затем еще капельно ввели магния сульфат. Из тяжелого и острого состояния вывели.
Про то, что ему делали КТ мозга, сын помнит. А вот про остальные исследования - нет. Совсем нет! А ему сделали еще флюорографию и затем рентген легких (и нашли увеличенные лимфоузлы в средостении). Взяли анализы крови и мочи. А затем сделали еще и допплерографию (УЗИ) сосудов головы и шеи. Сын уверяет, что ее не делали. Либо делали во сне, ночью. Но он наверняка бы проснулся, если бы накладывали электроды на голову и шею. В общем, история более чем странная, правда? То ли он был в отключке и не осознавал, что с ним делают врачи, либо врачи делают приписки по исследованиям по ОМС (за них идет оплата из фонда ОМС). В любом случае, сегодня мы идем на УЗИ сосудов головы и шеи в коммерческую клинику ВИП-Мед (где мне делают МРТ по поводу рассеянного склероза). А завтра - запись к платному неврологу.
В описании МРТ мозга, которое сделали позавчера в ВИП-Меде, тоже есть тревожная и пока не очень понятная фраза: "Вариант развития Виллизиева круга в виде отсутствия кровотока по правой задней соединительной артерии".
Я прочитала в медицинской литературе, что Виллизиев круг - это "артериальный круг головного мозга, расположенный в основании головного мозга и обеспечивающий компенсацию недостаточности кровоснабжения за счёт перетока из других сосудистых бассейнов". Получается, что раз в одной из артерий этого круга нет кровотока (закупорка сосуда?), то и компенсация недостаточности кровоснабжения не была обеспечена.
Заключительный диагноз из реанимации сына звучит так: "Инфаркт мозга, вызванный неуточненной закупоркой или стенозом мозговых артерий".
И с этим диагнозом сына переводили в первичное сосудистое отделение. А он написал отказ, взял такси и приехал домой. (Здесь должно было быть крепкое ругательное слово). Но смысла писать его уже нет. Не отыграешь назад. И вот теперь под мою ответственность и с огромными нервными и финансовыми ресурсозатратами мы проходим платное обследование. И очень большая надежда на невролога клиники ВИП-Мед, к которому я записала на завтра на 10 утра сына.
Что меня поддерживает в эти минуты, когда я пишу этот текст? Я думаю, что сила и энергия гор. Эти исполины явно поделились со мной своей силой, своей несокрушимостью и устойчивостью. Я благодарна жизни за эту встречу с горами. В иллюстрации ставлю свои фотографии гор.
Берегите себя, берегите близких!
💗 С любовью, ваша Татьяна Гольцман
Да, именно сейчас нам очень нужна и моральная, и материальная поддержка, дорогие читатели. Платные исследования стоят дорого. А еще нужно будет покупать назначенные врачом лекарства для сына. Пожалуйста, не пожалейте немного денег, поддержите нас! Кнопка Поддержать на моем канале работает.