На Английской набережной, у дома №14, в тихие ночи — особенно в ноябре, когда туман ложится на Неву, как пепел на гроб, — иногда слышен звуки скрипки. Не запись. Не уличный артист. А живая мелодия, будто вырезанная из холода. Она не грустная и не радостная. Она — пустая. Как будто играет не человек, а сама тишина, научившаяся петь. Если подойти ближе, вы увидите его: мужчина в старом фраке, без обуви, с босыми ногами на мокром граните. В руках — скрипка из чёрного дерева, с трещиной по корпусу. Смычка нет. Но струны звенят сами. Он не смотрит на прохожих. Не кивает. Просто играет. И если вы остановитесь — мелодия изменится. Станет вашей. Вы услышите: — смех матери из детства, — шорох первого поцелуя, — последнее «до свидания», сказанное вслед, — и тишину, которая наступила после. Это — ваша музыка. Но есть правило, передаваемое шёпотом среди старых петербуржцев: > Никогда не слушай дважды. > Первый раз — душа узнаёт себя. > Второй — душа уходит, чтобы остаться в мелодии