Лунная станция и Маршал/Глава 2. Неожиданное пополнение
Сон Маршала был беспокойным и ярким. Ему снилось, что он несется на пожарной машине по бесконечному тоннелю, преследуя ускользающее пятно света. Двигатель ревел, сирена выла, но внезапно звуки стали приглушенными, а сама машина начала терять вес, поднимаясь в воздух. И тогда что-то тяжелое и теплое мягко придавило его грудь, заставив проснуться с ощущением легкой паники.
Маршал медленно открыл глаза, моргая от непривычно яркого света, льющегося из иллюминатора. Солнечный свет, отраженный лунной поверхностью, заливал каюту холодным серебристым сиянием. И тогда он увидел его. На его груди, свернувшись калачиком и беззаботно посапывая, спал другой далматинец. Незнакомец был чуть мельче его, с более изящными лапами и необычным узором пятен — одно из них на спине явно напоминало подкову. Одна из его задних лап непроизвольно подергивалась, будто бы во сне он куда-то бежал.
— Э-э-э... привет? — растерянно прошептал Маршал, его собственный голос прозвучал хрипло и несмело. — А ты... кто такой? И откуда ты здесь взялся?
От звука его голоса незнакомец резко проснулся. Его веки дрогнули, и карие глаза распахнулись, отражая такую же долю ужаса и непонимания, что и у Маршала. Он замер, осознавая и свое неожиданное местоположение, и то, что он удобно устроился на другом живом существе. Паника была мгновенной, всеобъемлющей и, что самое главное, взаимной. Нервы сдали одновременно. От внезапного стресса тела обоих щенков предательски среагировали. Лаки, все еще сидя верхом на Маршале, непроизвольно пописал прямо на его пятнистую шкуру, в то время как сам Маршал, будучи прижатым к кровати, не смог сдержаться и сделал под собой еще одну, уже привычную за два дня, лужу.
— Ай! Что сейчас происходит? — взвизгнула Белка, проснувшись от неприятного ощущения сырости, расползающейся по матрацу. Она вскочила, словно ужаленная, отряхивая свою шерстку, ее растерянный взгляд метался между двумя смущенными далматинцами. — Опять?! Маршал, мы же вчера все вымыли и высушили! Это уже становится дурной традицией!
В дверях каюты, словно воплощение самого сурового возмездия, возник Казбек. Его мощная фигура заполнила весь проем, отбрасывая длинную тень. На его обычно невозмутимой морде застыла сложная гримаса, сочетающая стоическое отчаяние, глухое раздражение и вопрос ко всем высшим силам сразу. Он молча, в течение долгой минуты, осматривал всю сцену: два облепленных друг другом, мокрых и виноватых щенка, растущее пятно на простыне, смущенно отряхивающегося Маршала и взъерошенную, почти плачущую от досады Белку.
— Нет, — наконец произнес он, тихо, но так, что было слышно каждому. Его голос был ровным, но в нем звенела сталь. — Это просто очень детальный и очень дурной сон. Или я окончательно попал в сумасшедший дом, откуда нет возврата. — Он медленно перевел взгляд на Стрелку, которая как раз появилась за его спиной. — То блохи некие, наделенные гражданскими правами,... — Его палец, резко ткнул в сторону Маршала. — ...то этот, с позволения сказать, «пожарный-медик», устраивающий потопы биологического характера при первом же знакомстве... — Теперь его ледяной взгляд упал на Лаки, который попытался стать как можно меньше. — ...а теперь... — Казбек сделал театральную паузу, впитывая всеобщее внимание. — ...еще один писающий далматинец с цирковыми пятнами на спине. Просто прекрасно. Великолепно....
В этот самый момент, словно подстроенное свыше, из динамиков раздался щелчок, и ровный, безэмоциональный голос диспетчера с Земли нарушил тяжелую, гнетущую паузу.
— Экипажу Лунной Станции «Спутник». Подтверждаем доставку второго специалиста. Груз — кобель породы далматинец, кличка Лаки. Прибыл для участия в расширенном эксперименте по межвидовой адаптации и оказания содействия экипажу в рамках программы «К-9». Обеспечьте размещение и адаптацию.
Лаки, наконец сползший с Маршала и виновато отряхивавший лапу, нервно хмыкнул, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку, накаленную до предела.
— Ну... Смотрите с положительной стороны, — пролепетал он. — Хоть Виззера тут нет. А то у него... э-э-э... ну, очень чувствительный мочевой пузырь. Он писается буквально от всего: от громкого звука, от радости, от страха... Представляете, если бы тут внезапно сработала сирена? Это был бы настоящий потоп.
Маршал, наконец поднявшись и с отвращением стряхивая с себя капли, неуверенно ухмыльнулся, чувствуя странную солидарность с новым «грузом».
— Чувствую, Казбек, скоро у тебя тут целый питомник будет, — сказал он, пытаясь поймать одобрительный взгляд Белки, но та лишь сурово смотрела на него. — Пришлют и Трипода с его тремя лапами, и Кнопку с ее большими словами, и этого самого Виззера. А может, для полного семейного счастья подкинут и детей вас с Белкой...
— Один из них тут уже отметился, — мрачно, сквозь зубы, буркнул Казбек, с отвращением оттирая лапой случайные брызги с своего комбинезона. — Пушок. Шастал по Луне, пока мы его не отправили обратно. В Белый дом. К американцам. Где ему, по идее, и положено быть, как дипломатическому подарку что конечно немного печально так как мы с Белкой его родили, но к счастью он у нас не единственный ребенок..
Потребовалось еще несколько часов на тщательную уборку, тотальную дезинфекцию и формальное, на этот раз в кают-компании, представление нового члена экипажа остальным. Маршал, уже чувствовавший себя если не ветераном, то уж точно «старым жителем» станции, с некоторой гордостью и даже снисхождением взял на себя роль гида для совершенно растерянного Лаки.
— А вот это, смотри, наш главный командный центр, — с важным видом говорил он, входя в просторный модуль, уставленный мониторами и панелями. — Здесь наш уважаемый Казбек обычно сидит, строит из себя грозного начальника и смотрит серьезные графики. А это, — Маршал махнул лапой в сторону соседнего помещения, — наша оранжерея! Здесь наш гениальный кок, Веня, пытается вырастить картошку, но пока получается только очень пышная и зеленая плесень. Но помидоры и огурцы у него здесь вырастить получилось насколько мне рассказали парочку я даже попробовал... Говорит, что это тоже белок.
Лаки с широко раскрытыми, полными благоговения глазами следовал за ним по пятам, его голова буквально кружилась от обилия новых впечатлений, звуков и запахов. Он то и дело тыкался носом в какие-то панели, пытаясь понять их назначение, и вздрагивал от каждого щелчка и гудения.
Вечером, во время ужина, Веня с гордостью подал главное блюдо — гречку с тушенкой. Лаки с нескрываемым любопытством и некоторым сомнением разглядывал свою миску.
— Знаешь, Маршал, — признался он, с неловкостью пытаясь зачерпнуть скользкую гречневую крупу ложкой, которая то и дело норовила выскользнуть из его правой лапы, — я, можно сказать, впервые в жизни пробую настоящую человеческую... ну, в общем, такую, сложную еду. — Он с усилием проглотил первый кусок. — На Вишневой ферме Дирли нас с братьями и сестрами кормили только специальным, сбалансированным кормом. «Собачьи хрустяшки» — это такой популярный бренд, его все по телевизору рекламируют. Они... ничего, в общем-то, хрустят приятно, но это... — он снова посмотрел на свою миску, — ...совсем не то, чего я ожидал от жизни в большом космосе.
— О, я тебя понимаю! — с полным ртом поддержал его Маршал, энергично работая ложкой. — Я на базе Щенячьего патруля тоже ел в основном корм ну не в основном так тоже ел не только человеческую еду, но другого вида, более, так сказать, спортивного назначения. А здесь... — он смачно глотнул, — ...здесь каждый прием пищи как маленькое кулинарное приключение! Вчера — нежнейшее пюре с сочной котлетой, сегодня — ароматная гречка с тушенкой. Интересно, что наш кулинарный гений Веня придумает на завтра?
Когда на станции начался «отбой» и основной свет приглушился, оставив лишь тусклую синеву аварийной подсветки, с размещением снова возникли закономерные сложности. После недолгого, но эмоционального обсуждения и ворчания Казбека о «нехватке мест в собачьей гостинице», Лаки устроился на полу у стенки, рядом с кроватью Стрелки, свернувшись на принесенном ему тонком коврике. Но сон не шел к нему. Он встал и подошел к огромному, почти во всю стену иллюминатору, уставившись на далекую, сине-белую и такую недосягаемую Землю, висящую в черной, безжизненной пустоте.
Маршал, уже устроившийся на своем привычном месте у Белки, заметил его задумчивую, одинокую фигуру.
— Эй, Лаки, все в порядке? — тихо спросил он, подходя поближе.
Лаки вздрогнул и обернулся. В тусклом свете навигационных огней Маршал ясно увидел, что глаза нового щенка блестят от непролитых слез.
— Просто... я никогда даже в самых смелых мечтах не думал, что окажусь так далеко от дома, — прошептал Лаки, и его голос дрогнул, выдавая всю глубину потрясения. — От фермы, от Ролли, от вечно воображающего Патча... Даже от этого зазнайки Трипода. Я просто... просто заснул в сарае, досматривая ночные повторы «Громобоя»... а проснулся здесь. На груди у незнакомца. В холодном космосе. Это... сюрреализм какой-то.
Маршал молча подошел к нему и сел рядом, тоже устремив взгляд на родную планету, такую маленькую и хрупкую с этой дистанции.
— Знаешь, мне в самый первый день тоже было чертовски страшно, — откровенно признался он. — И я тоже, как ты мог заметить, устроил здесь небольшой, но очень запоминающийся потоп. Но пойми... здесь, несмотря на все это, — он обвел лапой станцию, — ...по-своему, очень даже здорово. И экипаж, в основном, хороший, душевный. Друзей всегда можно найти. Даже если твое знакомство с ними начинается с того, что ты непроизвольно писаешь на них с высоты своего роста.
Лаки снова тихо хмыкнул, на этот раз с легкой, дрожащей улыбкой тронувшей его пасть.
— Спасибо, Маршал. Честное слово.
— Да брось. Не за что. А теперь давай ложись спать. Завтра будет новый день, и я покажу тебе, как весело и совершенно по-дурацки можно бегать по беговой дорожке в невесомости! Это тебе не на ферме за курами гоняться! Это настоящий экшн!
Оба щенка вернулись на свои места. Маршал, устроившись поудобнее и глядя в темноту потолка, на котором отражались огоньки приборов, вдруг ясно понял, что его собственная миссия на этой странной лунной станции неожиданно обрела новый, глубокий смысл. Теперь он был не просто новичком, пытающимся не опозориться, а почти что опытным (по меркам двух полных дней) космическим волком, наставником, которому предстояло помочь другому, еще более растерянному щенку, не заблудиться и не сломаться среди этого безжалостного великолепия звезд. И, возможно, в процессе этого, научить его пользоваться штатным космическим туалетом, а не окружающими и это придется делать с самого утра а то он тут всю станцию переметит своей мочой.... Это была ответственная миссия, и Маршал чувствовал, что готов к ней. Почти.