Недоумение и восторг одновременно?! Едва ли можно вспомнить другого художника, чьи творения вызывали бы такие эмоции у современников. "Не знает границ своего таланта... оригинальничает - и только вредит своему чудному дарованию"... - это оценки коллег. Бенуа, Маковский, Васнецов сходились в оценке Михаила Александровича как огромного дарования... без направления. И лучшими его работами считали самые ранние. Возможно. потому что увидели их первыми?
Дело было в 1887 году. Преподаватель Академии, искусствовед Прахов Адриан Викторович получил государственный заказ: росписи Владимирского собора в Киеве. И реставрация Кирилловской церкви там же. Художников он волен был нанять сам, но денег отпустили скупо. Кто же возьмётся за грандиозные фрески, если пообещать всего 1200 рублей? Не звать же сельского богомаза! А может, найти студента, бедного, но талантливого? Вот тогда ему коллеги и посоветовали студента Врубеля. Сумма для него огромная, не откажется. И точно справится.
Первой законченной работой для Кирилловской церкви стал образ Богоматери. С лицом Эмилии Праховой, жены покровителя. А "Христос" - это её дочка, Оля. Канон нигде не нарушен, но настолько реалистично - как-то не принято...
Оригинальность, нестандартность - это не приветствовалось, но ... нравилось многим. Именно по этим работам Россия узнала нового художника.
Часть работ так и осталась в стадии картонов, эскизов, но по мнению коллег, внимания заслуживали все. На выставках показывать надо. И если монументальных заказов больше нет, не заняться ли художнику графикой?
Занялся.
А это точно библейский пророк? Персонаж похож, скорее, на поэта, осознавшего свою миссию! А кто, согласно Пушкину, открыл глаза Поэту? Шестикрылый серафим. Вот он:
Но Серафим исполняет волю пославшего его, своей воли у него нет... А если появится?
Воля, гордыня, одиночество. ДЕМОН! Изгнанник рая несчастен - но слишком горд, чтобы отказаться от собственной ЛИЧНОСТИ. Неужели и ЭТО - автопортрет Лермонтова, как и когда он успел это почувствовать?
Бунт без надежды на победу - это страшно. Но... есть ли участь, более достойная?
Множество рисунков. Сначала - поиски образа, потом - иллюстрации.
... И проклял Демон побежденный / Мечты безумные свои, / И вновь остался он, надменный, / Один, как прежде, во Вселенной, / Без упованья и любви.
Надмирный образ не оставлял художника до конца дней. Но от поэмы Лермонтова он уходил всё дальше. Уже не иллюстрации, не графика - созревал замысел живописных полотен.
В этих окончательных вариантах уже не бунтарь, не гордец, а просто... совершенный человек. Сознающий свою силу, достоинство, самодостаточность. От него ждут подчинения, покорности? Не дождутся, и не в гордыне дело. Просто творение оказалось не хуже творца.
На кого же он здесь так похож. Неужели на Давида Микеланджело? Совершенный человек... А совершенство - это богоравность.
Повелитель стихий. Страдающий, скорбный - и властный.
Взгляд в бездну? Мистически настроенные современники готовы были увидеть связь между любимым героем художника - и его страшной судьбой. Но течение душевной болезни с долгими периодами ремиссии, с возвращением к творчеству, как будто, не оставляет места для мистики. А вот изменившееся отношение коллег, отказы устроителей выставок принимать его работы, смерть сына - всё это превращало приступы меланхолии в тяжёлую депрессию. Беспросветную.
И тем не менее, самые светлые работы художника пришлись на рубеж веков. Уже после "демонов".
Знакомые черты, смягчённые лишь выражением?! Да ведь и эта Царевна Лебедь - Демону сестра родная!