Честно признаюсь, когда я впервые увидел эту... субстанцию... на столе, мой желудок сделал кульбит назад. Серая масса в глиняной миске, резкий запах, от которого щиплет в носу, и бабушка с добрейшими глазами, протягивающая мне ложку: "Ешь, милая, не бойся".
Помню, как в детстве меня тошнило от одного вида холодца — казалось, это что-то из фильма ужасов. А тут передо мной лежало нечто, что холодец показался бы деликатесом. И знаете что? Это был самый честный момент в моей жизни — момент, когда я понял, насколько оторван от настоящей жизни.
Где кончается мир, там начинается правда
Деревня Пурнема. 47 жителей. До ближайшего магазина — 120 километров по разбитой грунтовке, которая половину года вообще непроезжая. Мобильная связь ловит на пригорке у старой часовни, и то через раз. Продуктовая машина приезжает раз в месяц — если повезёт и не застрянет.
Зимой температура опускается до минус 40. Снег лежит с октября по май. Летом — комары размером с вертолёт и распутица, когда даже на УАЗе не проедешь.
Здесь живут потомственные поморы. Те, кто не уехал в 90-е, когда разваливались колхозы. Те, кто остался, когда закрылась последняя школа. Дети давно разъехались по городам, пенсии приходят с задержками, но эти люди продолжают жить. И не просто выживать — именно жить.
А еще здесь едят то, от чего у любого городского желудок встанет дыбом.
Первое знакомство: когда глаза говорят "нет", а голод молчит
Гнилая рыба. Нет, это не оскорбление — это официальное название блюда. Мойва или навага, которую неделями заквашивают в деревянных бочках, пока она не приобретает... специфический аромат.
Сушёная оленина с душком. Мясо, которое висит на чердаке до тех пор, пока не покроется белесым налётом. Местные говорят — «созревает».
Каша из сосновой коры. Да, вы не ослышались. Внутренний слой коры, который соскабливают, вымачивают и варят до состояния каши.
Кровяная колбаса из оленьей крови с добавлением внутреннего жира и ягод. Чёрная, плотная, странно сладковатая.
Когда еда — это не выбор, а память предков
Помните школьные уроки истории? «Крестьяне питались скудно». Вот только никто не объяснял, ЧТО это значит на практике. А это значит — съедобно всё, что не убьёт тебя сразу.
Гнилая рыба появилась не от хорошей жизни. Это когда улов богатый, а холодильников нет. Только так рыба хранилась месяцами. Процесс ферментации убивает паразитов и бактерии эффективнее любой термообработки. Поморы заметили это столетия назад.
Сосновая кора? В 1600-х годах, когда неурожай следовал за неурожаем, именно кора спасала от голодной смерти. Дед Анны Васильевны пережил на ней блокаду — не ленинградскую, а местную, когда в 1942-43 годах в деревню вообще ничего не завозили. Целые семьи выжили благодаря тому, что умели добывать муку из внутреннего слоя сосны.
Сушёная оленина с «душком» — это способ сохранить мясо в условиях, когда морозильник — роскошь. Белый налёт — это не плесень, а естественные дрожжи, которые консервируют продукт и придают ему пикантный вкус. Примерно как благородная плесень в сыре рокфор, только никто не называет это «французским деликатесом».
"Моя прабабка говорила, — рассказывает Анна Васильевна, отрезая ломоть чёрного хлеба, испечённого в русской печи, — еда не должна пропадать. Это грех. Мы здесь каждую крошку считаем. Не от жадности, а от уважения. К труду, к природе, к Богу".
Как готовят то, что горожанин выбросит
Утро начинается в пять. Анна Васильевна растапливает печь — не для красоты, а потому что газа здесь нет. Электричество работает от генератора, который экономят.
Сначала она достаёт из погреба бочку с рыбой. Запах бьёт в нос сразу, как только открывается крышка. Мои глаза слезятся. Бабушка невозмутимо достаёт несколько мойвин, промывает их в холодной колодезной воде, очищает от костей.
"Главное — правильно заквасить. Не просто бросить и забыть. Надо каждые три дня рассол менять, соль добавлять, следить, чтобы не перекисла. Это всё по чувству, по опыту. Я с семи лет помогала маме, она — своей. Так и передаётся".
Рыбу нарезают тонкими ломтиками, добавляют лук, льняное масло холодного отжима (тоже домашнее), чёрный хлеб. Получается... бутерброд. Самый обычный бутерброд, если бы не запах.
Толокно — это вообще отдельная история. Овёс жарят в печи до золотистого цвета, толкут в ступе (отсюда и название), просеивают. Это часами. Зато получается мука, которая не портится годами и усваивается моментально. Идеально для суровых условий, где каждая калория на счету.
"Раньше толокно с собой в дорогу брали, — продолжает Анна Васильевна. — Смешал с водой или молоком — и сытый. Никакие твои энергетические батончики рядом не стояли".
Момент истины: когда страх уступает любопытству
Три дня я ходил вокруг да около. Ел хлеб, картошку, пил чай. Анна Васильевна не настаивала, только улыбалась своей мудрой улыбкой.
На четвёртый день я проснулся в пять утра от дикого голода. В городе я бы заказал доставку. Здесь я спустился на кухню, где бабушка уже хлопотала у печи.
"Давай, — сказала она, протягивая мне тарелку с гнилой рыбой. — Не думай. Просто попробуй".
Я закрыл глаза. Представил, что это... не знаю что. Положила в рот.
Первые три секунды — шок. Резкий, кислый, странный вкус. Желание выплюнуть. Но потом... Потом что-то щёлкает в мозгу. Это не протухшая рыба. Это насыщенный, ферментированный, сложный вкус. Как хороший сыр, как квашеная капуста, как кимчи, только своё, северное.
"Ну что?" — спрашивает Анна Васильевна.
"Не отвратительно, — признаюсь я. — Просто очень необычно".
Самое смешное — через неделю я перестал замечать запахи. Они стали частью этого мира, этого дома, этой жизни.
Переворот: кто здесь на самом деле дикарь?
Сижу я как-то вечером с Анной Васильевной, пьём травяной чай (она сама собирала иван-чай, сушила, ферментировала). Рассказываю про свой рацион в городе. Бабушка слушает, качает головой.
"И как ты ещё жива-то?" — искренне удивляется она.
Я начинаю оправдываться: современный ритм, некогда готовить, всё удобно...
"Удобно умирать?" — перебивает она. — Я вот живу в глуши, без магазинов, без докторов. Мне 78. Ни одной таблетки не пью. Давление как у космонавта. Зубы свои. В огород каждый день хожу. А твоя подруга мне говорила — ей 35, а у неё уже три хронических диагноза. Удобно ей?"
Молчу. Потому что она права.
Исследование НИИ питания РАМН 2018 года показало: традиционный рацион народов Севера содержит в 3-5 раз больше витаминов и микроэлементов, чем средний городской рацион. При этом практически не содержит трансжиров, искусственных добавок и рафинированных продуктов.
Средняя продолжительность жизни в таких деревнях (у тех, кто не уезжал) — 74 года для мужчин и 81 для женщин. Для сравнения: средняя по России — 68 и 78 соответственно.
Случаев онкологии, диабета второго типа, сердечно-сосудистых заболеваний — в разы меньше, чем в городах.
"Мы тут не от хорошей жизни так питаемся, — говорит Анна Васильевна. — Но получается, что наша бедность — это ваше здоровье, которого у вас нет. Парадокс, да?"
Так кто из нас ест странную еду?
Возвращаясь в Москву, я ехал в поезде и смотрела, что едят люди. Лапша быстрого приготовления с усилителями вкуса. Чипсы с ароматом "краба" (без единого грамма краба в составе). Сладкие газировки с дневной нормой сахара в одной бутылке. Булочки с начинкой, которая не портится неделями.
И вдруг я понял: это странно. Это действительно странно.
Странно — есть курицу, которая никогда не видела солнца.
Странно — пить молоко, которое переживёт ядерный взрыв.
Странно — жевать продукт, где 80% — добавки с кодами "Е".
Урок от тех, кто не забыл
Я не призываю вас бросать города и переезжать в глухие деревни. Не призываю есть гнилую рыбу (хотя, если представится возможность — попробуйте, честно).
Но может быть, стоит задуматься:
— О том, что мы едим каждый день.
— О том, что мы потеряли в погоне за удобством.
— О том, что традиционные знания наших предков — это не архаика, а мудрость.
Старые люди в забытых деревнях хранят знания, которые в городах уже считаются ересью. Они знают, что еда — это не просто топливо для организма. Это связь с землёй, с историей, с корнями.
Каждый год таких деревень становится меньше. Каждый год умирают последние носители этих знаний. И вместе с ними исчезает что-то важное. Что-то настоящее.
И может быть, нам всем стоит хотя бы иногда вспоминать об этом, когда мы открываем очередную упаковку с надписью "натуральный продукт" и составом на полстраницы.
Понравилась статья? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал — впереди ещё много историй о настоящей России, которую не показывают по телевизору. Не пропустите!