«Сего утра получил Я донесение ваше о взятии крепости Александрии. Час от часу успехи ваши и последствия побед утверждаются,….» из рескрипта российского императора Павла 1 фельдмаршалу Суворову.
Александр Васильевич не желал топтаться у стен цитадели, а ее «неуязвимость» вовсе не производила на него никакого впечатления. В этой осаде он отводил решение главной задачи (разрушение укреплений и истребление артиллерии врага) «консервному ножу»- своей многочисленной осадной артиллерии. Это были 12-ти, 18-ти и 24-х фунтовые пушки, мортиры навесного огня 60-ти фунтовые(4штуки) и 30-ти фунтовые(8 штук) , а также 10-ти фунтовые гаубицы и немного(6 штук) 6-ти фунтовых пушек: общим числом до 80 мощных орудий. Именно ей, АРТИЛЛЕРИИ-Богу войны, отведена была главная роль, а штурмовые колонны австрийских гренадер должны были поставить жирную точку, окончательно истребив остатки французского гарнизона. Генерал Бельгард был исполнителем и исполнителем хорошим.
Французы видели, как противник перетаскивает и устанавливает пушки, подвозит гранаты, ядра, картечь и заряды, но ничего поделать не мог. Обстрел осаждавших из орудий цитадели даже не мог замедлить деятельность австрийских солдат и 3000 рабочих-землекопов. Те продолжали организованно и энергично работать круглосуточно и посменно. Надо добавить, что часть батарей осадных орудий (около 20 пушек) Суворов приказал разместить за рекой Танаро, на правом берегу, в 400 метрах от бастионов цитадели. Они так же устанавливались в траншеях. Генерал Гарданн скрежетал зубами от бессилия, наблюдая за этими грозными приготовлениями – он понимал: штурма не избежать. Круглосуточный яростный артобстрел из крепости был бесполезен и кроме шума пальбы не производил ничего, потому как пускавшиеся ракеты в ночном тумане не чего толком не освещали. За 4 дня, к 4 июля, австрийская артиллерия заняла свои позиции и была полностью готова к стрельбе. Бельгард доложил Суворову, который приказал ждать. На австрийских позициях все замерло в ожидании. Передвижения войск прекратились. Французы тоже перестали стрелять. К цитадели поскакали парламентеры с белым флагом. Верный своим принципам фельдмаршал и в этот раз предложил неприятелю избежать пролития крови – он знал точно: дни и часы цитадели сочтены и их очень мало. Увы, этого не понимал генерал Гарданн и на предложение нашего фельдмаршала изрёк: «Законы, честь и долг повелевают мне защищать цитадель». Ну, как говорится на Руси: была бы честь предложена. Наши парламентеры вернулись ни с чем. Стрельбы не было. Стояла тишина. Да. Предгрозовая. Стемнело. Прошел час, пушки молчали, и у Клода Гарданна появилась уже не надежда, а уверенность, что Суворов испугался его «мужественного» ответа и видя неустрашимость французского гарнизона, готовится начать отводить войска. Наступила ночь. Ночь тишины. Задержка была вызвана тем, что ежели доклад вернувшихся офицеров-парламентеров генералу Бельгарду занял немного времени (он находился на позициях), но тем не менее им было принято решение послать людей с докладом к Суворову, который был не рядом. Посыльные ускакали, а Бельгард, наученный неудачами, стал ждать. Оно и понятно, инициатива –дело хорошее, но лучше подстраховаться и пара часов здесь уже ничего изменить не могли. В общем, как у нас говорят: обжегшись на молоке дуют на воду. Впрочем мы знаем заранее ответ фельдмаршала, который огласили осадные пушки.
В 3 часа ночи рявкнули 80 тяжелых осадных орудий «консервного ножа» Суворова. Гарданн ошибся, Суворов не отступил. Тишину теплой июльской ночи разорвал грохочущий ад артиллерии. Тяжелые осадные орудия открыли бешеный огонь по укреплениям цитадели. Тысячи гранат (разрывных снарядов) и ядер с шипяшим свистом обрушились на головы защитников цитадели. Французы открыли интенсивный ответный огонь, но куда там. Крупнокалиберные австрийские пушки выпускали вчетверо больше снарядов, чем неприятель. Цитадель окуталась дымом и пылью от разрывов. Молниями проносились искры сотен гранат подобно новогоднему фейерверку искрящимися и сверкающими линиями перечеркивая ночное небо . Только этот «новый год» со множеством масштабных «бенгальских огней» был не весел, он нес разрушение и смерть участникам сего проклятого «карнавала». Земля вздыбилась от тысяч разрывов и даже в самом городе за рекой она тряслась так, что вылетали стекла в окнах, а в стенах появлялись трещины. Воистину новое извержение Везувия в итальянской Алессандрии. Земля ходила ходуном, а городские жители попрятались в ужасе по подвалам. К массированному обстрелу гранатами и ядрами грохочущими тяжелым басом добавился визг картечи, которая сносила всех осмелившихся высунуться над бруствером. Грохот массы орудий и разрывов гранат слился в протяжный и жуткий гул. Французы прятавшиеся в траншеях передового «покрытого пути» гибли во множестве.
Они не ожидали столь зверского огня. Но Суворов это Суворов и «пардона» врагу не было. Солдаты Гарданна, конечно, могли спрятаться от настильных траекторий ядер и картечи за стенами укреплений цитадели, но от навесной стрельбы мортир спасения не было. Прилетая с небес навесом, Гранаты и ядра мортир поражали все внутри бастионов, равелинов и других укреплений.
Хаос в цитадели приобрел все возраставший масштаб, когда огромные пожары охватили внутренние постройки. Пламя столбами поднималось на десятки метров, с треском обрушивались перекрытия строений и проваливались крыши. Бороться же с огнем было некому. Интенсивность артиллерийского «конца света» нарастала. Полураздетые австрийские артиллеристы (жар от раскаленных стволов был силен, хоть их и окатывали водой) не жалея сил стремились выжать из своих пушек и мортир максимум. Пушка рявкнув и подпрыгнув, окутав белым дымом пушкарей откатывалась назад на метр- полтора. Ее сразу, толкая накатывали на место, одновременно банником один пушкарь прочистил ствол, другой загонял заряд, вслед за ним третий вталкивал ядро, а наводчик поправлял прицел и: «Fire!!!» - пушка рявкнула снова. Кто-то окатил ствол орудия ведром холодной воды и та зашипев окутала солдат горячим паром. Вот уж точно тяжкая работа грузчиков в парной. Но делать нечего, сам Генерал «Вперед» приказал! Понятно, что массированность огня сделала свое дело знатно – ответный огонь французских пушек стал умолкать. К 9 часам утра прекратился вовсе. Все 25 крепостных французских пушек этого фронта обороны были разбиты прямыми попаданиями австрийских гранат и ядер. «Лягушатники» спасаясь разбежались по казематам, им уж стало не до стрельбы. Народу было много и в казематах можно было укрыться не всем. Часть убежала, спасаясь на западную дальнюю сторону цитадели, и разместилась там, благо артобстрел шел с восточной стороны. Туда ядра залетали много реже. Однако и об этом «позаботился» генерал Бельгард, назначив отдельную батарею для обстрела скопившихся врагов на «заднем дворе» цитадели.
Австрийская пехота сидела в окопах в готовности отразить любые вылазки французов. Но тем было не до вылазок, дай то бог уцелеть как-нибудь в этом грохочущем аду; каждый искал место, где можно уберечься от ядер и осколков не сгорев при этом в пламени пожара и не получив картечную пулю. Это было не просто и многим не повезло. Зато итальянским рабочим и австрийским саперам работы прибавилось. Бешенно работая заступами и кирками они вкапываясь рыли «зигзаги» (траншеи) идущие от главной параллели вперед, в сторону цитадели. Задача была поставлена прорыть 2-ю параллель и перетащить туда пушки. Только если первая параллель(траншея для размещения батарей шириной и глубиной до 3-х метров) была в 400-х метрах от бастионов цитадели, то 2-я параллель должна быть прорыта уже в 120-х метрах. Конечно сокращение дистанции не оставляло защитникам никаких шансов отразить врага. Тем более Суворов приказал, а Бельгард в точности выполнил, подобрать самых метких и опытных наводчиков в армии для пушек этого «консервного ножа». Результат был поразительный: при осмотре крепости обнаружили всего 4 уцелевших французских пушки. Остальные были изуродованы прямыми попаданиями ядер или имели разбитые лафеты и не годились для стрельбы. За 3 ночи 2-я параллель была полностью отрыта и готова к установке пушек. Все это время грохотали орудия, интенсивный жесточайший обстрел австрийцы вели круглосуточно и «новогодний фейерверк» продолжался безостановочно. Генерал Бельгард сам находился на батареях и докладывал Суворову о продвижении земляных работ постоянно. За несколько дней этих сокрушительных обстрелов цитадель пришла в буквально бедственное состояние. Опустошение было жутким. Разбитая артиллерия, множество валявшихся убитых и раненых не позволяло надеяться на спасение. Разрушения укреплений становились катастрофическими, ибо нельзя защитить бастион с обвалившимися стенами и не имея исправных орудий. К 8 июля вся вторая параллель была занята артиллерией австрийцев и интенсивность обстрела стала нетерпимой. Редкий ружейный ответный огонь храбрых республиканцев слабел с каждым днем. Генерал Бельгард стал готовить штурмовые колонны австрийской пехоты к завершающему удару. 9 июля«Зигзаги»(зигзагообразные извилистые траншеи) прорыты были до подошвы укреплений (глассиса) цитадели. До кровавого финала штыкового удара колонн австрийских гренадеров оставались сутки. Днем цитадель представляла собой монументальное зрелище: Гигантский, километровый столб дыма поднимался над пылающей крепостью, а ее укрепления почти не просматривались….их очертания терялись в клубах пыли и порохового дыма от разрывов и пожаров. Грозовой гром уже шестые сутки сотрясал город, жизнь которого замерла. Горожане-итальянцы попрятались, и кроме австрийских конных патрулей на задымленных улицах никого не было. Изредка прошмыгнувший бегом прохожий, спешивший за неотложной нуждой, с риском для жизни, лишь подчеркивал трагическое состояние гражданского населения Александрии. Из обреченной цитадели французы в бессильной злобе палили и по городским кварталам. Пехота Бельгарда стала занимать исходные позиции для атаки. Конец цитадели был очевиден всем от генерала до рядового обеих сторон и вот… австрийской пехоте было приказано остановиться – французы вывесили белые тряпки и стали бить «шамад»(сигнал барабаном остановить бой).
Рев осадных орудий прекратился. Наступила тишина буквально звенящая для полуоглохших австрийских пушкарей. Комендант цитадели генерал Гарданн прислал своего адьютанта унтер-коменданта Луи с сыном, с предложением капитуляции. Однако он не имел достаточных полномочий для безоговорочной капитуляции и Бельгард отправил гостя, восвояси приказав артиллерии возобновить обстрел. Австрийские батареи загрохотали снова, а 1500 гренадеров, с рабочими и стрелками стали выстраиваться в колонны в указанных местах для решительной атаки. Но к 6 часам вечера опять французы ударили в барабан, и парламентер с белым флагом выехал из цитадели. Важный французский генерал Клод Гарданн выдвинул условия почетной капитуляции, однако генерал Бельгард пригрозил штурмом и страшным кровопролитием, что подвигло неприятеля забрать свои условия и согласиться на условия австрийцев. Эта уступчивость лишь подтверждала то катастрофически-гибельное положение в котором оказался гарнизон цитадели. Спесь с генерала Гарданна слетела, впрочем Суворов всегда снисходительно относился к побитому неприятелю и этот разгром французского гарнизона не стал исключением. Тем более и сам Гарданн получил ранение. Ночью, 10 июля капитуляция была подписана и французский гарнизон сдался. Фельдмаршал горячо поздравил генерала Бельгарда с победой и очень хвалил и его, и австрийских солдат (особенно артиллеристов) и итальянских рабочих, добросовестно и с риском для жизни, под обстрелом, рывших траншеи. Все были молодцы. «В приказе по армии от 12 июля Суворов объявил искреннейшее поздравление и душевную признательность графу Бельгарду; благодарил войска осадного корпуса, в особенности же инженерное и артиллерийское ведомства. В лагере союзной армии было молебствие жители города прислали к фельдмаршалу депутацию с изъявлением своей радости, а вечером в театре дано особенное по этому случаю представление с изображением «Торжества Победителей»(Милютин, Т2,с.321)После разгрома у Кассина-Гросса этой славной победой генерал Бельгард себя реабилитировал полностью. Потери со стороны союзников -75 убитых и 262 раненых. Французы потеряли больше – 364 убито, около 300 ранено и 2384 поковыляли в плен, в Павию. Пушек больше ста(105), но почти все изуродованы и разбиты. Около 7 тысяч ружей, 6 знамен, 900 центнеров пороху и много военной амуниции и продовольствия. В сообщении от 13 июля отправленном генералу Кленау Суворов писал: «Цитадель Александрийская неутомимым и храбрым действием осадной армии и хорошо направленным огнем славной нашей артиллерии, которая все неприятельские орудия, кроме четырех, подбила и привела в бездействие, принуждена была сдаться нам безоговорочно». (Суворов,Т4,с.214) Действительно, искусные артиллеристы показали, что называется мастер-класс, перебив почти все пушки прямыми попаданиями. Французским пушкарям ,как выяснилось, было не тягаться с австрийскими. Уровень мастерства оказался не тот, и четверной перевес в числе был важен.
Александрийская цитадель подобно ржавой консервной банке была успешно вскрыта «большим консервным ножом» (парк осадной артиллерии) Александра Суворова. Мощные каменные укрепления и многочисленный и мужественный гарнизон не устояли. Цитадель пала и над городом установилась тишина. Пожары были потушены, а обрадованные жители стали возвращаться к обычным своим занятиям. 11 июня в разбитой цитадели место французов занял австрийский гарнизон. Императору Францу фельдмаршал писал: «Постараюсь в непродолжительном времени донести Вашему Императорскому Величеству о добыче, при взятии сей Цитадели; о чем вскоре предсттавлю подробную реляцию;» Вена ликовала, барон Тугут пояснял придворным важность своих «советов» Суворову, благодаря коим получены столь важные результаты….особенно по трофеям. Оба довольных императора, Павел1 и Франц2, своими торжественными рескриптами поздравляли Суворова, ну и Бельгарда конечно. Что ж, вполне заслуженно. Сам «Русский Марс» тоже был рад вынутой «занозе», за которую его «долбила» Вена, но главное, что это приблизило «план его операциев» по наступлению на Геную и уничтожению армии Моро.
Конечно, и здесь все состоялось в соответствии с законами Логики войны:
0. Полная изоляция оборонявшейся крепости от внешних вражеских сил и помощи сочувствующих из местных.
1. Главную роль в ликвидации цитадели Суворов отвел осадной артиллерии.
2. Массированность огня – фундамент пролома обороны французского гарнизона, которая создавалась численным перевесом (1:4) сосредоточением всего парка осадной артиллерии с восточной стороны крепости, а остальные стороны были оставлены практически без внимания.
3. Подбор лучших наводчиков в артиллерийские расчеты без комментариев.
4. Фактор времени очень важен: требование скорейшего прорытия траншей параллелей. Для его решения назначаются 3000 рабочих землеройных с кирками и лопатами, что позволило обеспечить окопами всю артиллерию в несколько дней.
5.Непрерывность буквально зверского обстрела: каждое орудие «консервного ножа» в день выстреливало более 100 снарядов. За несколько дней по укреплениям цитадели произведено более 42000 выстрелов ( примерно 500 тонн чугуна и взрывчатки на головы защитников прилетело). Дабы читателю было понятнее – это означает, что на укреплениях и внутри цитадели каждые 15 секунд взрывалась граната из тяжелой пушки или бомба из мортиры. Вот уж воистину АРТИЛЛЕРИЯ – Бог войны. Читатель конечно понимает, что такую плотность артиллерийского огня не в состоянии выдержать никакие укрепления и никакой героический гарнизон ни в 18 веке ни в 21-м.
6. Никаких договорняков не принято. Только безоговорочная капитуляция, но гуманное отношение к французским войскам сложившим оружие. Офицерам были оставлены шпаги и личное имущество, а всем раненым оказана медицинская помощь.
Таким образом Суворов А.В. показал, как можно, предварительно подготовившись, свернуть шею любой «подлой обороне» сколь мощной она бы не была.
22октября2025г.,ЛЕ