Начало бонуса >>> здесь
Серпантин в горах - как сумасшедшая змейка.
То шипит под колёсами, то внезапно пропадает за скалой. В окно лезет влажный воздух,источающий ароматы смолы, мокрых камней и овечьей шерсти. Пахнет так, будто кто-то только что открыл дверь в другой мир. Необыкновенно хорошо.
Я держусь за ручку двери, одновременно смеясь и фыркая то ли от страха высоты, то ли от восторга.
- Если что, я готова и пешком, - говорю своему герою-гонщику за рулём. - Пешком и с закрытыми глазами. А то чего-то страшно.
- Плохая идея, когда нас ждут в Алаку с таким нетерпением, - хмыкает Артур. - Сегодня я предъявляю тебя миру.
Вот скажите, кто так говорит в реальной жизни? «Предъявляю миру»! Но у него это звучит как присяга...
Пока я умиленно смотрю на его мужественно-брутальный профиль, дорогу нам внезапно перекрывает серо-буро-белое овцебаранье стадо.
Колокольчики звенят, как будто кто-то нервно стучит ложками по стакану. Один особенно наглый баран останавливается перед машиной и смотрит на нас с очень красноречивым выражением: «Ну и чего приперлись?».
Пастух машет рукой, кричит что-то собаке, и огромная собака-волкодав замирает напротив нашего окна, уставившись прямо на меня. Мне реально становится не по себе.
Артур опускает стекло и спокойно приказывает:
- Дай дорогу, Альма.
Псина фыркает, но неожиданно отходит, будто с ней заговорили не на человеческом языке, а как минимум, на чистом собачьем. А сам пастух кивает Артуру так, будто они сто лет знакомы.
Я облегченно выдыхаю, провожая глазами огромную фигуру собаки ростом чуть ли не с теленка, и признаюсь:
- Всё, кажется, моё сердце вернулось из пяток. Почти.
Дальше дорога такая узкая, будто кто-то решил перевязать гору шнурком. За поворотом - село. Каменные домики, крыши, будто ладошки под небом, лозы, кукуруза на жердях, перцы, висящие, как бусы. У ворот толпится народ. Гул, смех, запах хлеба и жареного мяса.
Кто-то уже орёт:
- О-о-о, Артур приехал! Наш Артур!
И всё, меня охватывает желание одновременно засмеяться и спрятаться за его спину. Но я беру себя в руки и, подавив жуткое смущение, выхожу из машины под прицел многочисленных тёмных глаз будущих родственников.
И тут же, как назло, спотыкаюсь о камень.
Внезапно ко мне подлетает мальчишка и зачем-то суёт в руки маленького лохматого козлёнка:
- На удачу! - буднично поясняет он.
Козлёнок тянется к моим волосам, ловко утаскивает резинку и гордо убегает. При виде моего обалдевшего лица вокруг мгновенно раздается смех.
- Ну отлично, - бормочу, глядя вслед четвероногому воришке с копытцами. - Теперь у меня официально причёска «стиль Алаку».
Из-за забора выходит дед Амзан, которого я до сих пор отлично помню после того давнего инцидента с громадной ощенившейся псиной, которая встретила меня в первый визит в Алаку. Дед был почти такой же мощный, как скала, и философски настроенный. Колоритный такой. судя по его взгляду, он тоже меня признал.
- М-да-а, это точно она, - говорит, разглядывая меня с интересом, окружающим его родственникам. - Та девчонка, что два года назад с собакой моей разговор вела. Псина тогда ощенилась, нервная была, а эта не испугалась... стояла и что-то ей шептала, пока та не перестала рычать. Внучок мой подсмотрел, рассказал. С тех пор помню.... Альма теперь в поле, - продолжает дед. - С пастухом нашим стадо пасёт. Хорошая собака. Добрых людей чует...
Альма..?
Знакомая кличка быстро освежает память. Это что же, получается, та самая псина опять меня встретила по приезду в Алаку? Прям какое-то дежавю по-собачьи получается.
- Приятно слышать, - неловко улыбаюсь деду. - На самом деле я тогда тряслась, как осиновый лист, но старалась войти в её положение. Она же просто защищала своих щенят.
- Вот и я так сказал, - дед Амзан одобрительно кивает. - Не цапнула - значит, своя стала.
- Моя. - внезапно поправляет его голос Артура за моей спиной. - С самого начала моя.
- Видно, не зря Альма её тогда не тронула, - хмыкает с улыбкой дед, поглядывая на него. - Твоя так твоя. Оно и понятно! Еще тогда видно было, когда ты глаз с девчонки не сводил, как приклеенный...
Тот прищуривается, как будто собирается что-то сказать, но передумывает. Просто вздыхает и проводит ладонью по вороту рубашки, после чего с иронично-стальным спокойствием роняет коротко:
- Старый ты провокатор, Амзан.
Я делаю вид, что занята видом гор, хотя на самом деле слежу за ним краешком глаза.
У него желваки на челюстях заиграли - значит, слова деда попали в самое яблочко его чувств. А учитывая то, как он не любит публично обсуждать свои эмоции, могу только представить, как его раздосадовало заявление деда, выставляющее его одержимо влюбленным мужиком, преследующим обычную девчонку чуть ли не вдвое его младше.
- Идем, - мягко тянет меня за руку Артур.
Во дворе гостевого дома - настоящий гастрономический ад, только приятный. Мангал шипит, в казане что-то бурлит, пахнет так, что желудок уже хочет остаться жить здесь навсегда. Бабушки и тётки окружают меня, как оперативная группа добра. Как бы невзначай оттесняют от меня жениха, усаживают на лавку и уют еду:
- Ешь, дочка! Хлеб, мясо, сыр!
Я машу руками:
- Спасибо, я потом, я…
Да кому я это рассказываю. В руку уже запихнули горячую лепёшку.
- Обожжешься, зато вспомнишь, что живая! - смеётся одна.
И сразу же за этим вступлением начинается форменный допрос:
- Откуда?
- Сколько лет?
- Хачапури готовить умеешь?
- Это вы с нашим Артуром тогда еще, года два назад всё задумали-сговорились?
- А чего такая худенькая, кушай больше!
- Из города, лет хватает, хачапури - пока нет, но научиться не откажусь, - бормочу я, пытаясь за одно дыхание ответить сразу всем. И напоследок неожиданно даже для самой себя шучу: - Худенькая, видимо, временно, если рядом столько вкусного...
Все смеются.
Позади тихо скрипит стул - это Артур сел ко мне поближе. И я даже спиной чувствую, как он на меня смотрит. Прекращаю болтать и складываю руки на коленях, будто в школе, стараясь соответствовать всему, что вычитала о местных обычаях.
Хор бабушек сопровождает мои действия одобрительным гулом: ага, приличная невеста, хорошая. И я тихонько внутренне выдыхаю.
Кажется, я справилась с тем, чтобы вписаться в местные рамки и оставить о себе неплохое впечатление. А то все последние дни меня жутко триггерил страх, что они тут все помнят только ту двухгодичную версию Яны Несмеяновой, которая доставила очень уважаемому в селе Артуру Короленко много проблем. Еще и деньги якобы украла, не говоря уже о других сомнительных "подвигах".
Когда Артура отвлекает разговором старейшина Давид Агаев, рядом со мной вдруг оказывается та маленькая старушка с острым взглядом, у которой меня поселили когда-то на несколько дней за неимением других подходящих домов для незамужней девушки.
- Ну что, доченька, как ты там теперь? Видно, жизнь у тебя пошла в гору, глаза не те, не затравленные уже.
- Потихоньку, - улыбаюсь.
Она присаживается и смотрит на меня с теплом, словно мы и правда родня. Да и мне самой рядом со знакомым лицом как-то становится спокойней, пока старушка расспрашивает меня о том, о сём. Я даже осмеливаюсь вполголоса осторожно поинтересоваться у неё:
- А Рустам и Сара… они сейчас тоже здесь?
Старушка сразу понимает и без обиняков сообщает:
- Нету их тут. Рустамчик после разговора с нашим Артуром стал умнее, не хулиганит больше. Теперь ту тропу стороной обходит, и в село не суётся. Научился уму-разуму. А Сару и вовсе недавно увезли к родне, далеко очень. Там её жизни научат под строгим присмотром. Говорят, натворила делов в городе-то!..
Артур появляется рядом бесшумно, как из ниоткуда. Я как раз обсуждаю со старушкой довольно архаичные традиции воспитания девочек, пытаясь понять, как Сара умудрилась настолько избаловаться в таких условиях... и вдруг чувствую, как на меня падает мужская тень.
- Яна, пойдём, - говорит он, и в этом его «пойдём» по обыкновению нет ни просьбы, ни вопроса. Просто констатация необходимого, по его мнению, действия, которая сопровождается властным захватом моей руки.
Вот что он за авторитарный такой мужчина? Ну никак невозможно перед ним таким устоять!
Я успеваю только выдохнуть на ходу:
- А… куда?
- Куда глаза глядят, - бросает он коротко, всё так же не отпуская мою руку. - Я успел по тебе соскучиться.
Мы сворачиваем со двора, где уже кто-то громко смеётся и зовёт к столу. Под ногами хрустит гравий, пахнет жареным мясом, дымком и чем-то острым. Артур идёт уверенно, а я спотыкаюсь и хихикаю:
- Ты хоть примерно знаешь, куда?
- Знаю, - отвечает он абсолютно серьезно. - Туда, где никого нет.
И правда - за поворотом только тропинка, кусты, и внизу ручей блестит как фольга. И тишина... ну почти. Потому что в следующую секунду откуда-то сбоку появляется тот самый козлёнок - мой недавний «даритель удачи». Он блеет, уставившись на нас, делает пару шагов… и бодро начинает лезть мне в сумку в поисках чего-то съестного.
- Эй, герой, - говорю, пытаясь оттолкнуть его коленом. - Это тебе не кормушка!
Артур усмехается - а это он делает довольно редко, - и я на секунду отвлекаюсь. Чем и пользуется козлёнок, немедленно сперев из сумки мой шарф. Я поспешно хватаю ткань, и мы тянем её в разные стороны, как два игрока с канатом.
Артур, к моему возмущению, вмешиваться не спешит . Стоит, сложив руки на груди, и с интересом наблюдает, как я борюсь с маленьким четвероногим нахалом и его дурными наклонностями в таком юном возрасте.
- Эй, может, ты поможешь?!
- Я помогаю, - снова усмехается он, с каким-то особенным чувством разглядывая мое возмущенное лицо. - Морально.
Засмотревшись на него в ответ, я теряю равновесие от очередного рывка козленка, и с ойканьем лечу вперёд… но руки Артура подхватывают меня раньше, чем я успеваю испугаться по-настоящему.
- Осторожнее, - шепчет он. - У меня планы на тебя без травм.
И всё. Мир с удирающим козлёнком, шарфом и моим возмущением просто перестаёт существовать. Есть только мы - я, Артур и этот его волнующий шёпот, от которого у меня подгибаются колени.
- Вот и свидетели ушли, - хрипло произносит Артур. - Теперь могу делать с тобой всё, что захочу.
- Ты с ума сошёл, - шепчу я, чувствуя, как горят щеки. - Мы в горах, тут вон пастухи где-то ходят со всякими Альмами размером с телёнка…
- Плевать, - отвечает он.
И прежде чем я успеваю опомниться, он всё-таки меня целует.
Это была вторая часть Бонуса-1 к финалу моей дилогии о Боссе и Несмеяне. Продолжение будет завтра, у меня уже ночь, и я хочу спать. Продолжим утром.