Осень 1888-го. Лондон тонет в тумане, а газеты — в криках сенсаций. Пять женщин — «канонические пять» — убиты в беднейших кварталах Восточного Лондона. Убийца исчезает, оставляя после себя легенду и новое слово для мировых криминальных хроник: Jack the Ripper. Но был ли он один? И, главное, кто?
Спустя более ста лет имена подозреваемых множатся: от тихого парикмахера до эксцентричного художника и даже претендента на британский престол. Давайте разберёмся, где правда, а где — газетный дым.
Что известно наверняка
В период с августа по ноябрь 1888 года в Уайтчепеле и его окрестностях были убиты по крайней мере пять женщин: Мэри Энн Николс, Энни Чепмен, Элизабет Страйд, Кэтрин Эддоуз и Мэри Джейн Келли. Место преступления — тесные дворы и тёмные переулки, время — глубокая ночь, почерк — жестокие и быстрые нападения. Полиция тогдашними методами — без ДНК и камер — ловила тень.
Три фаворита полиции: записка Макнотэна
В 1894‑м высокопоставленный полицейский Мелвилл Макнотэн составил внутренний меморандум и назвал трёх «серьёзных» подозреваемых. Это своего рода официальный шорт‑лист дела.
- Монтегю Джон Друитт — уважаемый барристер и школьный преподаватель, который покончил с собой в декабре 1888‑го. Совпадение по датам выглядело устрашающе убедительно, но прямых улик против него не было. Даже полицейский Абберлайн позже скептически отзывался о версии «самоубийца‑и‑убийца».
- Аарон Космински — польский еврей, парикмахер из Уайтчепела, в 1891‑м помещён в приют для душевнобольных. Он жил и работал в самом эпицентре событий, и его имя всплывает в полицейских бумагах того времени. Уже в наши дни именно с ним пытались связать дело через следы ДНК — об этом ниже.
- Майкл Острог — русский авантюрист‑рецидивист, любитель громких легенд о «враче на флоте». Позднейшие находки в архивах показали, что во время убийств он мог сидеть во французской тюрьме. Красивый, но слабый вариант.
Художник в тени: Уолтер Сикерт
Версия, от которой содрогнулись поклонники искусства. Британско‑немецкий художник Уолтер Сикерт, ученик Уистлера, обожал лондонские сюжеты и мрачноватые интерьеры. В начале 2000‑х бестселлер Патриции Корнуэлл уверял: Сикерт — и есть Потрошитель. Аргументы: «совпадения» в бумагах и марках, якобы его причастность к письмам убийцы, мрачная манера и «женоненавистнические» мотивы картин.
Проблема в том, что фактологически эта теория хромает: многие «улики» косвенные или опроверганы. Сикерт, скорее всего, действительно интересовался делом и мог шутить с прессой — но это не делает его ночным резчиком переулков. Большинство историков и рипперологов сегодня считают версию красивой, но недоказанной.
Принц в газете: Альберт Виктор, герцог Кларенс
О, вот где таблоиды праздновали долгие годы. Старший внук королевы Виктории, второй в очереди на трон, — и вдруг тайный маньяк? Версия всплыла спустя десятилетия после событий и противоречит банальному факту: на даты некоторых убийств у принца есть железные алиби вне Лондона. Теории о заговорах — от «масонского прикрытия» до «королевского скандала» — здесь работают лучше, чем документы.
Американский след: доктор Фрэнсис Тамблети
Экстравагантный «индийский травник», который нажил состояние на псевдомедицине. В ноябре 1888‑го его арестовали в Лондоне по другому обвинению, он вышел под залог и сбежал в США. Спустя годы бывший полицейский Джон Литтлчайлд упомянет Тамблети как «перспективного» подозреваемого: ненависть к женщинам, сомнительная репутация, пребывание в нужном месте и в нужное время. Но доказательств участия в убийствах так и не появилось.
«Боро‑позер»: Джордж Чапмен (Северин Клосовский)
Польский иммигрант, барбер и владелец трактира, позже — серийный убийца, отравивший трёх сожительниц сурьмой. Инспектор Абберлайн, участвовавший в деле Потрошителя, уверял: «Вот он, наконец!» На Чапмена наводят биография, характер и место жительства. Но есть одно «но»: поведение и метод совершенно другие. Перейти от стремительных уличных нападений к медленным отравлениям — это как сменить жанр с боевика на детектив. Возможность — теоретическая, правдоподобие — спорное.
Дневник из ниоткуда: Джеймс Мэйбрик
В 1990‑е в Ливерпуле всплыл «дневник Джек‑потрошителя», якобы написанный торговцем хлопком Джеймсом Мэйбриком. Красивая сенсация быстро превратилась в марафон экспертиз, взаимных обвинений и расследований. Результат на сегодня: большинство специалистов считает дневник поздней мистификацией. История интересная — к делу не приближает.
Письма убийцы: правда или газетная постановка?
Тысячи писем «от Джека» захлестнули редакции и полицию. Большая часть — фальшивки, продукт жажды славы и погонь газет за тиражами. Однако именно эти письма создали образ остроумного злодея, который «играет с полицией». В реальности перед сыщиками был не литературный антигерой, а кто‑то очень приземлённый.
«Мой нож такой острый…» — обещал автор одного из писем. Точно ли писал настоящий убийца? Очень сомнительно.
ДНК и надежда XXI века: возвращение Космински
В 2010‑е на волне популярности генетики заговорили о «шале Кэтрин Эддоуз», на котором якобы обнаружены следы, совпадающие с профилем родственников Аарона Космински. Работы обсуждали в научной прессе, а журналисты поспешили объявить дело закрытым. Но есть нюансы: происхождение самого предмета спорно, методика — под критикой, а результат — не уникален для конкретного человека. Красивая гипотеза, но до юридически железобетонного вывода далеко.
Почему дело так и осталось нераскрытым
- Технологии: ни ДНК, ни отпечатков в базе, ни камер, ни нормальной баллистики — сыщикам приходилось ловить «по наитию».
- Место: трущобы Восточного Лондона — переполненные ночлежки, мигранты, пьянство, темень. Идеальная среда, где незнакомец растворится.
- Информационный шум: письма‑подделки и газетные домыслы сбивали следствие.
- Простая правда: убийца мог быть «соседом из соседнего двора» — без блестящей биографии и громкого имени. Таких никто не запоминает.
Так кто же это был?
Если отбросить королевские интриги и арт‑версии, на вершине остаются «земные» фигуры — прежде всего Космински и в меньшей степени Друитт и Чапмен. Космински вписывается в географию, время и психологический профиль; Друитт — эффектно совпадает по датам, но «рассыпается» по фактам; Чапмен — доказанный убийца, однако с другим сценарием. Тамблети — эксцентричный персонаж эпохи, но не более.
Правда в том, что официального ответа нет. И, возможно, никогда не будет — архивные лакуны, давность лет и «шум» вокруг дела сделали своё. Но чем больше отслаиваем мифологию, тем яснее контур: вероятный убийца — не принц и не художник, а местный, незаметный, ночной. Именно поэтому он и исчез в тени.
Если вам было интересно — поддержите материал лайком и подпиской. А теперь главный вопрос к вам: чья версия кажется вам наиболее убедительной — Космински, Друитт, Чапмен, Сикерт, принц Альберт Виктор или кто‑то ещё? Пишите в комментариях, спор приветствуется.