«…Он крайне красноречиво открестился от всего им безбожно созданного на поприще рок-н-ролла, и категорически, наотрез отказался когда-либо и как-либо участвовать в записи собственных, сочиненных в 1987-88 годах, но так и не записанных, либо записанных до смешного неудачно, замечательных песен».
(Е. Летов о Р. Неумоеве и творческом наследии Инструкции По Выживанию, из «Официальной альбомографии ГрОб-Рекордс»).
Под «записанными до смешного неудачно» в этом отрывке по большому счёту понимаются ровно два альбома ИПВ 80-х годов: «Ночной бит» (1986) и «Конфронтация в Москве» (1988). Второй делался уже более организованно и осознанно, плюс о нём исчерпывающе написано в соответствующей главе книги Кушнира, а вот первый освещён поменьше, создавался хаотичнее и спонтаннее, и в силу этого весьма любопытен. О нём стоит сказать пару слов.
К концу 1986 года ИПВ уже имела за плечами небольшую, но яркую историю – формирование, создание первых песен, скандальные выступления, репрессии со стороны КГБ (с изъятием дебютного альбома, который так и не увидел свет). Тем не менее, группа выстояла, сохранилась и к концу 1986 года имела какой-никакой материал для записи. И вот, зимой 1986 года…
Нет, не так. Начать нужно немного раньше – с состоявшейся в том же году поездки тюменцев в Свердловск, в которой приняли участие, так сказать, члены «формации ИПВ» – Евгений Кузнецов, Кирилл Рыбьяков, Саша Ковязин, Андрей Шегунов, Роман Неумоев. Все эти люди съездили, выступили, и у этих людей – разных, но по-своему талантливых – к концу года был свой песенный материал для записи.
Вопрос, однако, в том, что, видимо, они эту общность воспринимали каждый по-своему.
Например, Кирилл Рыбьяков был уверен, что он вкупе с Юрием Крыловым создал группу КРЮК (название – первые буквы инициалов её участников: Кирилл Рыбьяков, Юрий Крылов), и написанный им материал принадлежит этой группе.
Мирослав Немиров впоследствии напишет следующее:
«В университете [Рыбьяков] знакомится с Крыловым Ю., в то время — видным деятелем тюменского рок-движения; совместно они образовывают группу «Крюк», которая примыкает к возглавляемой в это время Р. Неумоевым и, заочно, письмами из надымской ссылки М. Немировым, «Инструкции по Выживанию». В течение осени того же года «Крюк» сливается с «Инструкцией» в некий труднорасчленимый конгломерат, где все сразу играют всё сразу».
(М. Немиров, «Большая Тюменская энциклопедия (О Тюмени и о её тюменщиках)»).
Что на эту тему думает Неумоев, не вполне понятно. В книге «Рок в Сибири или как я во всё это вляпался» он обтекаемо пишет, что-де Рыбьяков участвовал в свердловских гастролях как просто член формации ИПВ, а КРЮК выделится позже. Давать дополнительные комментарии к альбому он не пожелал.
В итоге же с записью случился казус.
«Еще поздней осенью и зимой 1986 года Саша с Андреем нашли точку в Тюменском индустриальном институте, где мы смогли сделать первую попытку записи электрического альбома. Репетиция и попытки записи происходили через магнитофон «Орбита–106», притащенный из моего дома вместе с колонками. Все, что у нас имелось — это старенькие барабаны, микшерский пульт «Эстрада», советский синтезатор, гитары и мой магнитофон первого класса. Впервые мы ощутили мощь электро-гитар, искаженных приставками, типа «Over Drive», и погрузились в таинственный мир электрического звука, словно завороженные им. Так что зимой 1986 года у формации был готов первый по-настоящему записанный «релиз».
(Р. Неумоев, «Рок в Сибири или как я во всё это вляпался», орфография и пунктуация автора сохранены).
Запись альбома началась, шла, и тут Рыбьяков (автор 5 из 11 песен альбома), успевший уже что-то сыграть и спеть, попал в больницу. Пока он там находился, Неумоев с оставшимися музыкантами песни доделал, плюс к тому дописал уже чисто «инструкторский» материал авторства Мирослава Немирова, Романа Неумоева, Аркаши Кузнецова и Игоря Жевтуна.
И ладно б он это просто записал – он объединил это в альбом. И ладно б просто объединил – он пустил его ходить по миру как альбом Инструкции По Выживанию, с лёгкой руки Немирова получивший название «Ночной бит».
Этого вышедший из больницы Рыбьяков простить не мог, поскольку считал свои песни песнями группы КРЮК, а не ИПВ. На этой почве Кирилл Юрьевич и Роман Владимирович повздорили, и Рыбьяков долго (десятки лет) ругался на Неумоева, и порой продолжает делать это и сегодня (хотя и беззлобно). Он довольно долго сопротивлялся изданию альбома, но в итоге тот всё же вышел – сначала на кассете в 2002 году, потом на компакт-диске в 2013 (харьковский лейбл Latimeria Records издал тираж 300 экземпляров, в продажу из которых пошло 250). И даже издав его, лейбл ещё раз письменно извинился за ошибки с авторством рыбьяковских песен.
Впрочем, конфликт этот имеет значение по большому счёту только для седеющих корифеев. Курьёзы и казусы случаются, и в итоге курьёзные названия на полном серьёзе входят в историю. Так, состав, вышедший на сцену I новосибирского рок-фестиваля 1987 года, представлял собой Егора Летова + Пик Клаксон, а волею случая был назван Гражданской Обороной, и так оно и зафиксировалось. Здесь случилось что-то похожее в своей несуразности, и альбом теперь уже навеки вписан в дискографию ИПВ. Роман Владимирович и Кирилл Юрьевич при желании могли бы встретиться на дуэли, а нас как представителей следующего поколения интересуют сами получившиеся песни.
А песни подобрались отличные! Неумоев тогда ещё не стал безраздельным лидером группы, и творили все, кому было не лень. Объединение разных авторов с разными подходами, как это часто бывает, дало красочный результат. Рыбьяков, тогда ещё не осатаневший, сочинял очень занятные песни, уже не лишённые фирменной мрачности, но при этом пока вполне интегрированные в окружающую действительность. Немиров радовал небанальной поэзией. Неумоев совершал на сочинительском поприще первые успешные шаги… и все искали для своих стихов интересной актуальной музыки.
Открывает альбом тревожная композиция «Начало зимы». Она одновременно играет роль пролога и эпилога в альбоме, в начале альбома ее поет Рыбьяков, в конце – Неумоев. Ощущение холодного и злого мира вокруг. Напряжение. Страх. Однако совершенно чётко ощущается, что несмотря на всю убийственность такой атмосферы, это не тупик, не точка, но многоточие. Слушая этот альбом сегодня будто бы понимаешь, что это должно было позже выплеснуться той же «Конфронтацией», тем же «Смертным». Это холод и мрак, подстегивающие человека, заставляющие хранить тепло, искать хоть какой-нибудь свет. Не случайно эта тревога –
Начало зимы. Ночь в твою дверь.
Начало зимы. Холод в твою постель.
Начало зимы. Старый испытанный страх.
Начало зимы. Каждую ночь без тебя.
– в середине альбома трансформируется в твердую поступь и чуть ли не браваду. На улице – все та же зима и все та же ночь, но поглядите, что становится с нашим лирическим героем:
Наступает декабрь… Приносит покой и злость!
Наступает декабрь… Приносит радость, что ты - один!
Наступает декабрь… Чисто. Холодно. И светло.
Долгие ночи - короткие дни.
Холодные ночи - упорные дни.
(«Инструкция По Выживанию»)
И все это - в красочном оформлении неистового неумоевского рёва, жестких и уверенных гитарных раскатов. Песня вышла вообще знаменательной - этакий манифест, да еще и положенный чуть ли не на ритм танго! Авторам песни А. Кузнецову и М. Немирову было чем гордиться уже тогда – песня вышла и остаётся исключительной и для сибирского андеграунда, и для нашего рока в целом.
Автор этого гимна-манифеста, сам того не зная, приготовил вечно злободневный и актуальный ответ запевшему позже Ермену «Анти» Ержанову - представителю уже следующего поколения гаражных панков, безрадостно констатирующему, что «за окном минус двадцать и злая пурга» и что «холод рвется в дома». Безусловно, «Инструкция По Выживанию» писалась в иные времена и в иных обстоятельствах, однако ни слова из нее не утратило сегодня своей актуальности.
Впрочем, не только "Инструкция" звучит нынче свежо и злободневно. Одна из любимых моих вещей – «Газ-трубы» - является краткой, но емкой зарисовкой на тему жизни в нефтяном сибирском городе. Тема торговли углеводородами в постсоветские времена стала просто-таки насущной. Слушаешь и не понимаешь, про 1986 год поется в песне, или же про 21 век:
Уренгой шуршит бумажными деньгами,
Уренгой трещит ветром и зимой…
Гонят газ на Запад, будто так и надо,
Получил получку - убирайся домой!
Вообще же сочетание рыбьяковской, неумоевской и немировской поэзии даёт колоритный, объемный портрет героя того времени. Молодой, но матёрый. Мрачный и несколько злобный, но не унывающий и уверенный в себе. Недовольный многими современными ему реалиями, но достаточно отстранённый от них, чтобы говорить о бунте. Так, сетуя на стеснённые жилищные условия и невозможность любить и даже просто ходить без штанов, герой не зовёт на баррикады, но обращается чуть ли не с мольбой к главе государства – мол, накажи их, товарищ Горбачёв…
Про звук и само исполнение говорить запросто непросто. Срач, ставший впоследствии фирменным для сибирского панка, порой выливается в неожиданные находки. Нужно подчеркнуть – это конец 1986 года, страна ещё не знает ни о какой Гражданской Обороне, ни о какой концепции грязного перегруженного звука, а ИПВ уже делает на этом поприще первые успешные шаги, что раскрывает её как уникальный самобытный коллектив.
Выше уже было сказано про центральную композицию в стиле танго. В музыкальном плане ни одна песня на альбоме не похожа на другую. Здесь и разухабистый как бы кавер на старую вещицу Чака Берри "Катись, Бетховен" (впрочем, от него здесь осталось лишь название - "Roll Over, Beethoven", да еще плохо узнаваемый припев), и полурэгги «Памяти Кручёных». Впрочем, иногда начинаешь принимать это все за то, что называлось «советский рок». К примеру, «Плоскость Стекла» ассоциируется с песнями Аквариума того же периода (она вообще показывает, что Гребенщиковым* может быть кто угодно :)). Песня «Инструкция По Выживанию» по претенциозной манере исполнения местами ассоциируется с творчеством Майка Науменко.
Но это все эти обманные впечатления о родстве с другими авторами рушит неумоевский вокал – эмоциональное и эксцентричное пение, переходящее то в рев, то в вой. Такого классики питерского и свердловского рока себе не позволяли даже в самых смелых экспериментах. Впрочем, чему удивляться? Это же ИПВ - одна из самых смелых групп сибирского андеграунда. Даже испытывая влияние западных и советских рок-авторитетов, ИПВ не умещалась в каком-либо уже проложенном русле, и ясно это стало уже тогда. И даже вторичная вроде бы "Brown Sugar" уже не кажется просто подражанием (название отсылает к известной песне Rolling Stones, но отсылает только оно – больше ничего общего тут нет, и не ищите).
Апогеем бесчинства и хулиганства (в звуковом и музыкальном смысле) стала, наверное, песня «Механизм». Нестройные стихи, несущийся ритм, грязный звук, безумный крик Неумоева – и тем не менее, все срастается в одно целое. Группа как механизм и ее музыканты как составные действительно работали на полный износ – это действительно так, и в той песне ИПВ подтверждала это каждым звуком. Кто-то в результате такой работы износился, кто-то сгорел и умер – текст оказался не бравадой и не пустыми словами.
А что в итоге? В итоге получился альбом. Правильно это или нет, случайно это или закономерно, но эта довольно-таки курьезная запись сегодня имеет статус дебютного альбома ИПВ. И дебют этот удался на славу.
Любителям стройного звука и профессиональной игры крайне не рекомендуется. Это не академизм. Это не для эстетов и ценителей. Это для веселых людей, не строящих заборы там, где они не нужны.
Альбом весел и безумен, как и облаченный в несуразные клетчатые брюки и галстук поверх свитера Мирослав Немиров, чья фотография помещена на развороте кассетного издания. Когда автор и исполнитель вырастает, матереет, он что-то приобретает (опыт, мастерство, иногда понимание жизни), но что-то и теряет. Насколько эти потери возместимы приобретаемым? Кто его знает… Ряду слушателей ближе профессионализм, сыгранность, сработанность, другим – порыв, кипящая в жилах кровь, неповторимая атмосфера, которую уже не вернуть.
Выбирайте сами. Если вы ищете второго и не боитесь неприкрытых издевательств над общепринятыми правилами звукозаписи и музыкального исполнения, альбом вам понравится. И не смотрите на летовские пояснения к старому ИПВ-шному материалу. Что бы он там понимал :)))))
*Борис Гребенщиков признан иноагентом.