Книжные полки магазинов пестрят завлекающими обложками: гении тайм-менеджмента сулят раскрыть секретный рецепт продуктивности, создатели планеров и ежедневников обещают — с их товаром вы успеете все за один месяц — от свадьбы до Нобелевской премии. В погоне за эффективностью забывается главное — необходимость каждого ответить самому себе — зачем? Рассказываем, какой распорядок дня был у Льва Николаевича Толстого, и разбираемся, почему дисциплине нужен смысл.
Когда говорят о режиме дня писателя, приводят воспоминания его сына, Сергея Львовича Толстого: «В учебные месяцы мы — дети и педагоги — вставали между восемью и девятью часами и шли пить кофе наверх в залу. После девяти отец в халате, еще неодетый и неумытый, с скомканной бородой, приходил из спальни вниз, в комнату под залой. Внизу он умывался и одевался. Если мы встречали его по пути, он нехотя и торопливо здоровался; мы говорили: «Папа не в духе, пока не умоется». Затем он приходил в залу пить кофе. При этом он обыкновенно съедал два яйца всмятку, выпустив их в стакан. После этого он до обеда, то есть до пяти часов, ничего не ел. ⟨…⟩Утром за кофе отец был малоразговорчив и скоро уходил в свой кабинет, взяв с собой стакан чаю. С этого момента мы его почти не видели до обеда. ⟨…⟩ Когда отец писал, то ни он, ни его семейные не говорили, что он работает, а всегда занимается. ⟨…⟩. В остальное время года, кроме некоторых осенних дней, когда он иногда целый день охотился, он работал почти ежедневно. Когда он занимался, к нему никто не смел входить, даже моя мать: ему нужна была полная тишина и уверенность, что никто не прервет его занятий. Когда его кабинет находился в комнате с большим итальянским окном, обе двери — из залы и из гостиной — запирались. Даже в соседнюю комнату можно было входить только тихо и осторожно. В зале тогда играть на фортепиано нельзя было, так как отец говорил, что он не может не слушать музыку, хотя бы еле слышную.
После занятий отец куда-нибудь уходил или уезжал верхом. Эти прогулки или поездки он делал или с известной целью — по хозяйству, на охоту, посетить кого-нибудь, на станцию и т. п., или же без определенной цели, большею частью в Засеку или на шоссе ⟨…⟩ Эти прогулки без определенной цели были, может быть, самыми производительными, потому что на них он сосредоточивался и собирал материал для своих писаний. В 5 часов дня мы обедали. К этому времени отец приходил домой, нередко опаздывая. За обедом он бывал оживлен и рассказывал свои дневные впечатления.
Вечером, после обеда, он большею частью читал или, если бывали гости, разговаривал с ними; а иногда он занимался с нами, читал нам вслух или давал уроки. В это время дня доступ к нему был свободен; он даже не всегда закрывал двери в свой кабинет.
Около 10 часов вечера опять все жители Ясной Поляны были в сборе, приходили пить чай в залу. В это время, как и за обедом, отец, когда был в хорошем настроении и здоров, оживленно рассказывал, особенно когда бывали гости. Перед сном он обыкновенно опять читал; одно время он вечером каждый день играл на фортепиано. Спать он ложился около часа ночи».
Если резюмировать воспоминания Сергея Львовича, распорядок дня получится следующим:
Подъем около 9 утра, недолгий кофе и завтрак двумя яйцами, примерно до 16 уединенный труд в комнате, потом прогулка на свежем воздухе, около 17 обед, затем чтение, примерно в 22 беседы с родными и гостями, а после музыка или снова чтение, сон ближе к часу ночи.
Это похоже на современные принципы тайм-менеджмента, которым нынче обучают эксперты. Например, метод «съесть лягушку», когда самое трудное и важное (в случае Толстого — писание), выполняется в первую очередь, а весь оставшийся день освобождается от груза незавершенного дела.
Еще один не менее современный и полезный принцип — баланс между трудом физическим и умственным. Писатель очень любил спорт, помимо езды верхом занимался гимнастикой, фехтованием, освоил велосипед, играл в городки и теннис.
Но строгий режим, к которому приучил всех домашних автор «Войны и мира», не всегда был таким и далеко не всегда неукоснительно соблюдался. Могло меняться, например, время. Иногда записи в дневнике Толстого, относящиеся к разным периодам, начинаются так:
«Встал в 4 -м и сам проснулся, чувствую себя прекрасно…»
А иногда так: «Проснулся чрезвычайно поздно и целый день ничего не делал». Это значит, что распорядок был гибким. Поездки, гости, работа над особенно трудными страницами — все вносило свои коррективы, однако самые важные привычки оставались незыблемыми.
Такой режим дня был тщательно обдуманным, в нем нет слепого следования кем-то составленному плану, каждое действие имело причину. Кажется, здесь авторы всех учебников по продуктивности должны восхититься — главный их секрет Лев Николаевич раскрыл уже больше ста лет назад — дисциплина работает только тогда, когда наполнена смыслом.