В жизни Александра Сергеевича Пушкина было много женщин. И только одна осталась верна его памяти в течение долгих восьми десятилетий - его старшая дочь Мария.
Гениальный отец Маши прожил две жизни: до знакомства с Натали Гончаровой и после. Мот, ловелас, жуир, дуэлянт - он был, и таким в душе остался, но... после встречи с Натали превыше всего на свете для него стала семья.
Все оттенки отношения Пушкина к семейной жизни в его письмах к Наталье Гончаровой - как невесте, как жене и как матери своих детей. Он любил, ревновал, просил прощения, "проливал слезы" благодарности, журил, восхищался, обижался, и... бесконечно заботился.
Пушкин женился не на "деньгах" или ради "положения". Он полюбил юную красавицу и все, чего хотел - чтобы рядом был любимый человек. Впервые Пушкин стал нежным и любящим. Впервые научился заботиться о ком-то, помимо себя. И ради этого готов был пожертвовать многим, даже своим "Я".
Натали кропала стишки - и он не поднимал ее на смех. Натали хотела блистать - и он влезал в сумасшедшие долги, чтобы обеспечить ей выезд в свет. Натали требовала верности - и он отчаянно оправдывался за каждую сплетню...
А сплетен вокруг них и без того ходило множество. Особенно старалась теща, мать Натали, распространяла по Москве слухи, что зять-де скупой, ростовщик и даже покусился на бриллианты молодой жены.
Пушкин воспринимал это как несправедливость и страстно переживал: "... ваша любовь - единственная вещь на свете, которая мешает мне повеситься..."
Но жизнь шла своим чередом, и к тридцати трем годам обожаемая жена поднесла поэту подарок - дочку Машу.
Маша была не первым ребенком Пушкина. Известно, что он то и дело "приживал" ребятишек с крепостными девушками. Судьба этих детей была печальной, однако ветреного отца это ничуть не волновало.
Но дети милой Натали - это совсем иное. Маша стала вторым любимым существом в жизни поэта. Он отчаянно беспокоился о ее здоровье, бесконечно посылал в письмах поцелуи и благословения: "Целую Машу и благословляю"... "Целую Машку и заочно смеюсь ее затеям..."
Между тем финансовое положение семьи Пушкина было далеко от радужного. Расходы на семью оказались больше, чем он мог себе позволить. В последние годы жизни Пушкин оказался про уши в долгах.
Кредиторами поэта были и друзья, давшие в долг в трудную минуту, и профессиональные ростовщики, и партнеры по карточной игре, портные и модистки Натали, лавочники, поставлявшие продукты, вино и книги. А еще булочники, молочники, извозчики... Одни только частные долги приближались к ста тысячам, а долг перед казной неуклонно стремился к полусотне тысяч рублей. Сумасшедшие деньги!
Что самое ужасное, поэт не мог не понимать - случись с ним что-то - и семья останется без средств, под бременем долгов...
На помощь семье усопшего, уже в первые часы после его ухода, пришли друзья. В первую очередь это был Василий Жуковский. Он позаботился, чтобы осиротевшая семья была материально обеспечена.
Именно по ходатайству знаменитого поэта, император Николай I учредил специальную "Опеку над малолетними детьми и имуществом камер-юнкера А. С. Пушкина".
По велению Николая I опеке было поручено: "1. Заплатить долги. 2. Заложенное имение отца очистить от долга. 3. Вдове пенсион и дочери по замужество. 4. Сыновей в пажи и по 1500 руб. на воспитание каждого по вступление на службу. 5. Сочинения издать за казенный счет в пользу вдовы и детей. 6. Единовременно 10 тыс. руб)"...
О милостях государя сразу стало известно в светских кругах Петербурга. Большинство восхищались великодушием и щедростью монарха, хотя некоторые сочли, что это слишком...
Маше на момент гибели отца было около пяти лет, и она единственная из всех детей сохранила о нем живую память.
Имя девочка получила получила в честь покойной бабушки Александра Сергеевича - Марии Алексеевны Ганнибал. И унаследовала черты отца, которого в детстве называли "настоящим арапчиком".
Отец в шутку называл ее "маленькая литография с моей особы".
Трудно представить, как сложилась бы судьба младшего поколения семьи Пушкиных, если бы не помощь императора.
Маленькая Маша, конечно же, не могла знать, что решается ее судьба. А Николай распорядился так: вдове до замужества назначили ежегодный пенсион по 5 000 рублей, двум дочерям до замужества - по 1 500 рублей каждой.
Пенсиона хватило, чтобы дать девочке блестящее домашнее образование. В девять лет она свободно говорила, писала и читала по-немецки и по-французски. Единственное, что давало молодой матери повод для огорчения - некрасивое лицо девочки.
Прошли годы, пришло время Маше появиться в свете. К тому времени Пушкин уже давно стал признанным гением, и немудрено, что к его старшей дочери было приковано всеобщее внимание. Светские кумушки немало посудачили о внешности Маши. Не унаследовав классическую красоту матери, она могла быть признана дурнушкой. Спасало своеобразие смешанных черт, роскошные волосы и природное изящество девушки.
И все же не нестандартная внешность была причиной того, что к Марии не засылали сватов, и она оставалась незамужней. Дело было в том, что девушка была бесприданницей. Семейство Гончаровых не откладывало из пенсиона на приданое ни копейки. Более того, уже через несколько лет после смерти Пушкина, Николай I снова принимал активное участие в судьбе Натали (но не детей) и даже способствовал ее повторному замужеству, спасая от нищеты.
А у Марии женихов все не было... При этом нельзя сказать, что все в ее жизни было плохо. Став постарше, девушка училась в привилегированном Екатерининском институте, а после окончания его в декабре 1852 года, получила назначение на престижную должность фрейлины императрицы Марии Федоровны, супруги Александра II.
Со своей своеобразной внешностью Мария вошла в классическую русскую литературу. Случилось так, что в возрасте около тридцати лет Мария познакомилась с Львом Толстым, и писатель описал ее в образе Анны Карениной: маленькие изящные руки, стройность движений, приятный смех, и "своевольные короткие колечки курчавых волос, всегда выбивающиеся на затылке и висках".
А в частной переписке Толстой заметил по поводу сходства с отцом: "Да, теперь я понимаю…Какие у нее арабские завитки на затылке, удивительно породистые!"
Семейное счастье в конце концов не обошло Марию. В возрасте 28 лет она через младшего брата-офицера познакомилась с поручиком Леонидом Гартунгом, и стала женой военного. С мужем Мария Александровна жила в Тульской губернии, и брак ее оказался счастливым.
О муже Мария Александровна всегда отзывалась с теплотой, называя его человеком добрым и порядочным. Однако судьба Леонида оказалась трагической. Он был обвинен в краже ценных бумаг некоего купца-процентщика, и обвинен несправедливо.
Началось судебное следствие. Отчаявшись доказать свою невиновность, Гартунг не справился с эмоциями и застрелился. Это произошло за считанные минуты до вынесения оправдательного приговора. Гартунг оставил предсмертное послание: "Я … ничего не похитил и врагам моим прощаю".
В окружении семьи это самоубийство расценили как подвиг во имя защиты чести. "Вся Москва была возмущена исходом гартунгского дела. Московская знать на руках переносила тело Гартунга в церковь, твердо убежденная в его невиновности", – вспоминал современник, князь Дмитрий Оболенский.
Так в 45 лет Мария Александровна овдовела. Гибель мужа стала тяжелым испытанием для нее. В одном из писем родственникам она писала:
Я была с самого начала процесса убеждена в невиновности в тех ужасах, в которых обвиняли моего мужа. Я прожила с ним 17 лет и знала все его недостатки; у него их было много, но он всегда был безупречной честности и с добрейшим сердцем. Умирая, он простил своих врагов, но я, я им не прощаю.
Стать женой вторично ей не довелось. Пережить горькие дни помогал брат Александр, который был ей ближе других близких по возрасту и по характеру. На время Мария даже переехала в дом брата, помогала воспитывать племянниц. Свои дети у нее так и не появились.
Рассказывают, что Мария Александровна была центром притяжения, к ней всегда тянулись люди. Даже бойкая молодежь уважала пожилую женщину, за стоическое принятие судьбы. К тому же только она, единственная из детей Александра Сергеевича, помнила живого отца, и могла рассказывать о нем часами.
В 1880 году старшую дочь поэта пригласили на церемонию торжественного открытия памятника Пушкину в Москве. Не забыли о ней власти и в 1899-м году, когда по всей Российской империи отмечался столетний юбилея со дня рождения поэта.
Мария Александровна пережила своих братьев и сестру, и покинула этот мир последней. До самой смерти она принимала активное участие во всех мероприятиях, связанных с отцом. Память народа слилась с ее собственной памятью...
Москвичи часто видели ее возле памятника на Тверском бульваре. Однако никто не узнавал в старенькой, седой женщине дочь самого Пушкина.
До 1910 года Мария Александровна была попечительницей городской аудитории-читальни, (ныне Библиотека имени А.С. Пушкина), и отказалась от должности только из-за возраста и болезней.
А в 1918 году первый нарком просвещения Луначарский ходатайствовал о назначении пенсии дочери Пушкина. Обследовав условия жизни Марии Александровны, Наркомсобес назначил ей персональную пенсию, но получить ее пожилая женщина не успела.
Она ушла из жизни 7 марта 1919 года, и похоронена на кладбище Донского монастыря.