Когти мои впивались в базальтовый уступ Остроглава, самого высокого пика Хребта Мира. Отсюда, с вершины мира, мое царство простиралось до самого туманного горизонта. Я – Заррион, Падший Крон, Повелитель Стальных Крыльев. Мое тело, отточенное веками битв, было не плотью и кровью, а живой мифриловой бронёй. Мои крылья, расправленные под свинцовым небом, звенели, как тысяча обнажаемых клинков. И сейчас я наблюдал за началом конца.
Война Драконов. Не конфликт из-за клочка охотничьих угодий или жалкой пещеры с самоцветами. Нет. Это была война за саму суть нашей магии, за власть над артериями мира. В недрах Хребта Мира билось Сердце Горы – гигантский геод, кристалл, аккумулирующий первозданную энергию творения. Тот, кто владеет им, сможет перекроить реальность по своей воле.
И вот они пришли.
С севера, из ледяных пустошей Вал’Кира, неслась лавина. Лавина из алмазных чешуй и ледяного дыхания. Ледяные Драконы, Гладриры. Их когти, длинные и прозрачные, как сосульки, звенели о скалы. Их предводитель, старый и безумный Гибель Вьюг, ревел, и с его рыком воздух сгущался в игольчатые кристаллы. Они не гнались за богатством – они жаждали вечной зимы, и Сердце Горы дало бы им силу, чтобы заморозить само солнце.
С запада, из огненных разломов Пекельных Недр, поднялось малиновое зарево. Огненные Драконы, Пироты. Их чешуя плавила камень под когтями, а из пастей вырывался не просто огонь, а жидкая магма. Их Властитель, Ярость Раскаленных Недр, был огромен, как движущаяся гора. Его рога дымились, а в глазах плясали отражения костров целых цивилизаций. Они жаждали всепожирающего пламени, и Сердце Горы стало бы для них фитилем, который подожжет весь мир.
А мы, Стальные Драконы, стояли на вершине. Мы – хранители. Наша магия – магия порядка, формы и защиты. Мы не стремимся владеть Сердцем. Мы стремимся его уберечь. Мои воины выстроились в боевые клинья. Каждый из нас – это живая крепость. Наши грудные пластины были повернуты под идеальным углом, чтобы отражать дыхание льда и огня. Хвосты, заканчивающиеся обоюдоострыми лезвиями, мерно били по камню, высекая искры.
– Щиты! – мой рык пронесся над рядами, металлический и неумолимый.
Сотни стальных глоток повторили приказ. Мы синхронизировали наши чары. Перед нашим строем воздух задрожал и сгустился в полупрозрачную, мерцающую стальную стену. Это был не просто барьер – это была идея защиты, воплощенная в реальность.
И в этот момент на нас обрушился хаос.
Гладриры, достигнув подножия пика, взмыли вверх, словно стая алмазных стрел. Дыхание Гибели Вьюг – сконцентрированная струя абсолютного нуля – ударило в наш щит. Ледяные узоры поползли по энергетическому полю с оглушительным скрежетом. Воздух трескался.
Следом пришла огненная лава. Ярость Раскаленных Недр, не снижая скорости, врезался в склон Остроглава. Камень вздыбился, расплавленные брызги полетели во все стороны. Его дыхание, поток жидкого камня и чистой плазмы, ударил в тот же участок щита. Эффект был чудовищным. Лед и огонь, две противоположные стихии, сошлись на нашей защите. Мифриловая стена взвыла от напряжения. По ней поползли трещины.
– Держать! – закричал я, чувствуя, как магия сотен моих сородичей извивается под этим двойным ударом.
Но Гладриры и Пироты не были союзниками. Они ненавидели друг друга не меньше, чем нас. Первый ледяной дракон, попытавшийся прорваться сквозь ослабленный щит, столкнулся в когтистых объятиях с огнедышащим чудовищем. Коготь из жидкого камня пронзил алмазную броню. Ледяное дыхание мгновенно заковало крыло Пирота в глыбу хрупкого, но смертоносного льда. Они сцепились и, пронзая друг друга когтями и пламенем, рухнули в пропасть, их падение отметила лишь далекая вспышка и клубящийся пар.
И это стало сигналом.
Щит рухнул.
Началась бойня. Настоящая, хаотичная, эпическая резня, ради которой и рождаются драконы.
Я ринулся навстречу основной массе. Мое крыло, острое, как бритва, рассекло шею молодому Пироту, который с ревом пикировал на моего лейтенанта. Горячая кровь, пахнущая серой и расплавленным металлом, брызнула на мою чешую, шипя и испаряясь. Я не чувствовал боли – лишь холодную ярость часового, чей пост атакован.
– Гибель Вьюг! – проревел я, увидев, как старый ледяной дракон замораживает целый отряд моих воинов, превращая их в неподвижные, блестящие статуи. – Твоя зима закончится здесь!
Он развернулся ко мне. Его глаза были двумя бездонными колодцами, ведущими в вечную мерзлоту.
– Заррион, – его голос был скрипом льда под тяжестью континента. – Ты – всего лишь ржавая железяка. Я сломаю тебя.
Он выдохнул. Я не стал уворачиваться. Я сложил крылья, превратившись в идеально обтекаемый мифриловый снаряд, и прошел сквозь поток абсолютного холода. Ледяные кристаллы со звоном отскакивали от моей брони, покрывая ее инеем, но не в силах пробить. Я врезался в него грудью, чувствуя, как трескается его алмазная броня.
Мы сцепились в клубке когтей и зубов, падая с вершины на один из уступов Остроглава. Его когти скрежетали по моей спине, высекая снопы искр. Мои челюсти нашли его горло. Не смертельный укус – нет. Я вцепился в основание его шеи, туда, где проходили потоки магии, питающие его ледяное сердце. Я сжимал челюсти, и мифрил сдавливал живой алмаз.
Внезапно, на нас обрушился адский жар. Ярость Раскаленных Недр, увидев свою главную цель – Гибель Вьюг – в уязвимой позиции, атаковал нас обоих. Река магмы обрушилась на уступ. Камень под нами расплавился. Мы все трое рухнули в образовавшуюся огненную чашу.
Боль, острая и чуждая, пронзила меня. Плазма прожгла мою броню у левого крыла. Я ревел, выпуская горло Гладрира. Гибель Вьюг, получив передышку, попытался заморозить лаву под нами, создав платформу, но Ярость был быстрее. Его хвост, похожий на раскаленную докрасна булаву, обрушился на голову ледяного дракона с таким треском, что алмазный череп издал звук, похожий на удар тысячи хрустальных бокалов.
Гибель Вьюг замер, его глаза потухли. Затем его тело, лишенное магии, начало трескаться и рассыпаться на миллионы сверкающих осколков, которые тут же начали таять в расплавленной породе.
Теперь мы остались один на один – Ярость Раскаленных Недр и я. Он был больше, сильнее, насыщен дикой, необузданной силой. Лава медленно поднималась, поджаривая нас обоих.
– Сердце будет моим, ржавека! – просипел он, пламя вырывалось у него из пасти с каждым словом.
– Никогда, – я поднялся, игнорируя боль в крыле. Моя броня, раскаленная докрасна, все еще была прочнее его ярости.
Он бросился на меня. Мы схватились, как два древних титана, в самом сердце вулкана, который мы сами и создали. Его зубы впились мне в плечо, пробивая броню. Я ответил ударом хвоста по его ребрам, чувствуя, как ломаются кости. Мы дышали друг на друга – он огнем, я – облаком раскаленной металлической пыли, которая забивала его жабры и слепила ему глаза.
Он был сильнее. Он прижал меня к раскаленной стене, его вес неумолимо давил.
– Умри! – зарычал он, и его пасть разинулась для последнего, финального дыхания.
И в этот момент я вспомнил, кто я. Я – не просто дракон. Я – Страж. Моя сила – не в разрушении, а в сохранении.
Я не стал сопротивляться его давлению. Наоборот, я поддался, позволив ему вогнать меня еще глубже в скалу. И в тот миг, когда его челюсти были максимально разинуты, я не стал кусать или драться. Я выпустил свой собственный «Звук».
Не пламя. Не лед. Не кислоту.
Я выпустил Звук.
Единый, чистый, резонирующий тон, который мог издать только Стальной Дракон. Звук Порядка. Звук Закона. Звук, от которого вибрировала сама материя.
Камень вокруг нас отозвался. Лава на мгновение застыла. И тело Ярости Раскаленных Недр, существа хаоса и необузданной энергии, не выдержало этой внешней, упорядочивающей частоты. Его чешуя затрещала. Его кости, уже поврежденные, вошли в резонанс. Его внутренний огонь, лишенный контроля, взорвался внутри него.
Он застыл с широко раскрытыми глазами, полными непонимания. Затем из его пасти, ушей и глаз вырвался не огонь, а чистый, белый свет. Он рухнул замертво, его тело стало всего лишь грудой потухшего, потрескавшегося камня.
Я выбрался из огненной чаши, истекая расплавленным металлом вместо крови. Битва вокруг стихала. Увидев падение своих предводителей, остальные Гладриры и Пироты дрогнули. Мои стальные братья и сестры, хоть и израненные, добивали их, гоня прочь от Хребта Мира.
Я поднял голову к небу. Дымное, пепельное небо над Остроглавом медленно очищалось. Где-то в глубине, под тоннами камня и охладевшей лавы, спало Сердце Горы. Оно было в безопасности.
Цена была ужасна. Склоны были усеяны телами драконов всех мастей – блестящими осколками льда, почерневшими камнями огня и искореженными, но непобежденными телами моих сородичей.
Я, Заррион, Падший Крон, стоял над этим побоищем. Я был ранен, но не сломлен. Я был Повелителем Стальных Крыльев. И я продолжал стеречь. Пока бьется мое металлическое сердце, Сердце Горы будет спать спокойно. Война была выиграна. Но вечная стража продолжалась.