Утро штурма выдалось морозным и трескучим. Озябшие сороки облепили провода, провожая колонну техники, гружёную боеприпасами. «ОМОНовцы» переговаривались, гоготали. Закидывали последние тюки с песком в просторные кузова «КАМАЗов».
Всеобщий гомон и нервозность давили, но я уже не могла спрятаться. Момент звенящей истины настал. Салочки со смертью окончены. Бежать некуда…
Я так долго уклонялась от боя, который, в сущности, не мог быть честным. Тряслась, замирала, подстраивала жизнь под собственные ужасы, в которых себя и закапывала. Боялась любить… Ни на что не надеялась. С самого детства я выяснила – полагаться в этом мире можно только на себя. Не существует «людей навсегда» - вы можете быть вместе неделю, год или сорок лет, планировать будущее и крепко любить друг друга, но кто-то уйдёт первым. Заскучает, влюбится в другого или умрёт – не суть… Люди вокруг – существа временные, и часто любовь не уходит вместе с ними, а застревает занозой. Гноится, саднит и, наконец, прорастает корнями вглубь, отравляя разум.
Нет больше ничего в этой жизни, что способно меня поразить – уязвить в самое сердце.
Оно задеревенело вместе с ушедшими близкими, потерянными связями… годами затворничества. И вот, на закате времён, в этом адском пламени, пожирающем человечество, я наконец-то жива – истинно, как никогда… И это стоило любых рисков.
Безымянные, шумные человечки мелькали туда-сюда. Совсем маленькие на фоне громадной, звенящей, поглощающей эхо зимы. Её жалящим бархатом укрыло всю черноту – неизвестности, боли, тоски. Осталась кристальная ясность – задачи, намерения, помыслов.
Я прогулялась вдоль КПП и не смогла надышаться стеклянным, обжигающим холодом – воздуха не хватало. Сердце трепетало в горле, гортань сжимало до горечи. Раскашлялась, обмотала шарф потуже.
- Всё получится. – Крылов плавно просочился вдоль машин и устроился на пассажирском сидении неприметного «минивэна». Неторопливо выдохнул. Отработанным жестом поправил ворот водолазки. Спокойно, даже человечно посмотрел на меня. Ореховая радужка с каймой зеленоватых всполохов отразила солнечный свет и стала почти прозрачной. – Мы всё отрепетировали. Не раз повторяли «транзакцию»… Вера стабильна и полностью нам лояльна. Спасибо Чумакову… Они не подведут.
Неприятное чувство кольнуло «под ложечкой». Острая, как бритва, струна натянулась и лопнула, отстрелив вдоль рёбра: «Ой, ли…»
Усилием воли я направила мысль в безопасное русло, и коротко кивнула в знак согласия. Крылов мгновенно потерял ко мне интерес и уставился в экран компактного смартфона.
***
За неделю занятий с Верой мы не продвинулись ни на йоту, и я грызла себя ежеминутно, ощущая бессильную тревогу. Я так и не научилась хоть как-нибудь сносно управлять новыми способностями. Ни «коктейли» Гарика, ни помощь Вадима, ни настойчивость девочки – ничто не давало стойкого результата… Никогда ещё я не ощущала себя такой неорганизованной и глупой…
Чумаков, как мог, старался меня поддержать, но я ловила нотки разочарования в его неловких «социальных поглаживаниях»:
- Москва не сразу строилась, - передразнил он манеру Журбы, и «омоновец» едва заметно улыбнулся. Оба смотрели на меня едва ли не с жалостью.
Почти бессонная неделя в компании Веры нарисовала мне такие смачные «подглазники», что я впервые за много месяцев полезла в косметичку за тональным кремом – не хотела внушать подозрений Крылову. Журба наблюдал исподтишка, в то время как майор откровенно насмешливо перебирал нехитрое содержимое моей «походной торбы».
- Да, Варя… Ты нынче, как змея очковая… Ни дать, ни взять. Вы, женщины, странные создания. Замазываете синяки под глазами, чтоб нарисовать их на веках и щеках…
- Отстань. - Я послюнявила застывшую тушь и решила ограничиться лишь пудрой. – Всё настроение испортил… эксперт по женской красоте.
***
Днём я честно отрабатывала «транзакцию» за «транзакцией», а ночью приходила к «тихой» - помирать от мельтешения разноцветных кругов и всполохов. Валун новых умений оказался неподъёмным. Я, как упрямый и глупый Сизиф, толкала его в гору, не щадя «живота». И всё равно получала «пшик».
- Мне кажется, дело в том, что ты больше не злишься на Веру, - мысль Чумакова аккуратно вклинилась в сознание, и меня замутило. – В первый раз ты была в ярости. Сдаётся мне, это чувство и дало «буст»…
- Не трожь! – Запротестовала девушка. – У нас почти получилось. - Виски сковало свинцовым холодом, а во рту появился неприятный металлический привкус.
- Оптимизм на грани с дебильностью, - сжала зубы я, ощутив вибрацию в кармане. – Всё, баста… Время вышло. Иванов отписался - пересменка… - Я открыла отяжелевшие, изрядно распухшие веки. – Мне понадобится ванна кофе. – Зевок, и сознание заволокло чернотой. Обморок накрыл неожиданно, впрочем, это не ново…
Вместо мягкой, спасительной бездны я оказалась в гамаке – вокруг танцевали яркие точки и всполохи. Невесомый, блестящий туман окутал и проник в лёгкие, вызывая приступ удушья.
- Боооооже, да когда это кончится?! – В отчаянии закашлялась я, и внезапно поглядела на мир глазами Чумакова. – Ой…
***
Помимо прочего, я всё время боялась разоблачения. Тем не менее, метод Вадика работал исправно… Крылов быстро счёл меня полезной, даже уникальной в своём роде, и ни в чём «крамольном» не подозревал.
Моё участие в «транзакции» поднимало способности «тихой» на новый уровень. Вера менялась. Даже её лицо, заострённое, бледное, приятно розовело в этой странной, пугающей связке с людьми. Раскосые, миндалевидные глаза возвращали тёплый, человеческий оттенок. Речь становилась менее отрывистой, а движения давались ей мягче. Она походила на обычную, растрёпанную девушку в больничной ночнушке… и её становилось жалко.
Участники группы, как кусочки паззла, идеально подходили друг другу. Их эмоции, воля, характеры создавали нерушимую связь. Мы все будто входили в симбиоз, становились единым целым. Мысли, чувства и судьбы переплетались в длинную косу образов, слов, цветастых бликов, подобных тем, что являла мне Вера. Возможно, так ощущают себя жители муравейника… или пчелиный рой?
Однажды я смогла достучаться до Инги, и не увидела там ничего, кроме чёткого, всепоглощающего желания выжить – любой ценой. Это отчаяние и рвение обожгли меня, застучали под закрытыми веками. Тьма заволокла моё сознание, и бывшая подруга исторгла меня оттуда так быстро, что закружилась голова. Единственное, что я разглядела – это поцелуй… с Крыловым.
Что это - фантазия? Реальность? А как же Света? Ничего не понимаю…
Поделилась подозрениями со Степановым, и тот с радостью уцепился за них – раскрутил излюбленную тему с обманом и манипуляциями. Журба с Вадиком его поддержали. И какое-то время они, как бабки на лавке, перемывали кости мнимым и реальным врагам. Что ж… Каждый сбрасывает напряжение по-своему…
Собственное мнение я оставила при себе. Сил для очередного витка беседы просто не осталось. «Транзакции» выпивали меня досуха. Мысли расползались, как прусаки из-под прожектора.
Секунда-две, и нечего ловить - только расстроишься.
- Если Крылов манипулирует Светой, то Инга, возможно, имеет рычаг давления на Крылова. – Устало зевнул майор. - Но какой? Всего лишь узница, ничем не примечательная…
Я помялась у кофемашины в раздумьях:
- Знаете… помимо страха и этой жуткой, звериной жажды жизни, было в ней странное торжество. Даже уверенность, на грани «слышимости». Но что это означает и чем нам грозит? Ума не приложу…
Степанов стряхнул окурок о край уродливой пепельницы:
- Один раз Инга предала. У неё есть зуб на нас – к гадалке не ходи… Кому понравится каторжный труд? Лично я затаил бы обиду.
- Однозначно, - задумчиво кивнул Вадим.
- А ведь это я её туда определил… уж лучше б расстреляли, вместе с её «обоже». Нет человека, нет проблем. – «Чекист» со вкусом отхлебнул кофе и снова затянулся ароматным дымом.
Журба поморщился, но спорить с командиром не стал.
- А что, я разве не прав? – Вскинул бровь майор. Гримаса наигранного удивления исказила лицо до неузнаваемости. – Не было печали, пока она снова не замаячила на горизонте… Вот теперь сиди и думай, что за историю они мутят с Крыловым… В следующий раз никакого гуманизма. Преступников – в расход.
- Там не гуманизм, - пробубнил Журба, - а логика, как вы любите. Еды на преступников тратят мало, работают они долго и ударно. Люди – самый ценный ресурс, - процитировал он майора, и тот слегка порозовел. – Жадность это, в общем… Чем мы лучше Крылова, а?
***
Сколько верёвочку не вей, а кончик будет. И вот капкан захлопнулся - дни полетели, как минуты… Крылов вдумчиво экспериментировал, добавлял и убирал людей, но наиболее чёткие результаты, давала лишь наша группа – Вадик, я, Крылов, Инга, рыженькая доктор, имя которой я никак не могла запомнить и несколько бойцов «Росгвардии», но с ними нас так и не познакомили… Итого – восемь человек и один мутант.
Оставшаяся десятка «ретрансляторов» никогда не посещала лаборатории, их имён я тоже не знала. Степанов даже посетовал на излишнюю секретность и мастерски поддел Крылова, но тот не поддался. Нервозность, тайны, напряжение – густой туман окутывал разум, чем ближе мы подбирались к вылазке.
Журба пожал объёмными плечами:
- Не мои ребята там… и точно не «Росгвардейцы». В мобильную группу Станислав отправил своих. Проверенных, как пить дать!..
- Подстраховался, хлыщ… - Недобрая улыбка растянула губы Степанова, и на впалой щеке проступила характерная ямочка. – Что Иванов говорит?
- Его ребята всё так же с нами. – Тяжело вздохнул «великан». – Ещё он созвонился с армейскими корешами, владимирское подразделение «СОБР» обещало прикрыть в день «икс». Они уже выдвинулись в Москву, по личной просьбе Димы к их командиру. Элитный отряд, прибудет секретно… - Великан неуверенно потеребил кнопку на куртке.
- Ага, но это не точно, - вторил его сомнениям командир. – И у стен есть уши…
***
Морозы в этом январе ударили лютые, что сводило на «нет» любые планы с участием «нежити».
Ещё недавно «прокисший», тёплый декабрь обещал нам дополнительную поддержку из местных покойников – Вера неплохо прокачала свои умения и без труда брала в оборот до тридцати, а то и пятидесяти «некротиков» за раз. Трухлявые «гнилушки» и высокофункциональные «психотики» - никто не мог устоять перед зовом «тихой».
Она менялась. Их связь с Чумаковым становилась крепче. В ней не было расчёта и рациональности рассудочного капитана. Он относился к Вере, как к родной - это пугало меня и раздражало Степанова. Он не считал «некротиков» за равных, и никакие доводы Вадима не находили в нём отклика.
Вот и сегодня, вконец окоченевший майор хмурился, чертыхался, не выпускал сигарету из рук. Журба о чём-то оживлённо беседовал с отрядом «ОМОНа», а Чумаков всё время проводил около «тихой» – её поместили в просторный, отапливаемый бокс, и она тут же свернулась калачиком на пледе.
- Отдохну, - раскосые глаза закрылись, и капитан едва заметно поправил ей волосы. Лёгкая улыбка озарила бледное личико. Узкая ладошка потянула руку Чумакова и положила её под щёку – вышло по-детски бесхитростно и раздражающе бестактно…
Я отвернулась. Ноги несли меня вперёд, в машине не сиделось. Тугой ком волнения распирал рёбра. Раздражение на Вадика перемешалось во мне со страхом перед вылазкой.
Я вдруг ужасно разозлилась на себя. Оглянулась. Каждый занят своим делом. И вдруг мой взгляд «споткнулся» о пару зомби, что накрепко вмёрзли в ледяную корку вдоль шоссе. Закрыла глаза и внутренним взором «просканировала» пространство вокруг: «Тааак… Самое время попрактиковаться. Как в старые-добрые, утром перед экзаменом любые премудрости доходят лучше».
- Итак… Представляю себе, почти осязаемые, прохладные тушки… Бррр… - на грани слышимости прошептала я. – И как можно «хотеть» - оказаться внутри такой штуки? – Вспомнила я напутствия Веры.
Перед глазами разбежались разноцветные круги, а по коже прошёл холодок, никак не связанный с трескучим, всепроникающим морозом.
Беспокойная стая птиц затрепетала крыльями, поднялась в небо, закружила вихрь из белёсой январской серости. Снеговое, низкое небо кое-где «распороло» солнцем. Острые лучи разбегались заревом вдоль свинцовых, облачных «махин».
И тут меня окончательно придавило их тяжестью. Каждое движение давалось с большим трудом: выходило нелепым и скованным. Я приблизилась к покойникам, и они заклацали зубами. Щёлкающий, костяной звук отбивал ритм сердца, сливался с ним в единое целое.
Я стояла с закрытыми глазами, но видела всё, как наяву. Обледенелый забор у КПП, чахлый камыш вдоль канавы. Два трупа дёргаются заводными куклами, не в силах – сдвинуться с места, и это их злит.
Снежные кроны над головами повинуются шквалу, хлещут зомби по плечам.
Глаз моментально заслезился, и я промокнула его цветастой варежкой. Разомкнула отяжелевшие веки и вздрогнула. Рядом бесшумным призраком маячил майор.
- Так, сейчас молчи и слушай. Рядом с «Ковчегом» лесополоса. – Вполголоса произнёс он. – Крылов решил расположиться там. Справа – пригородное шоссе. Если что-то пойдёт не так, вот, - он протянул мне скомканную бумажку. – Спрячь. Это координаты и номер машины. Журба подготовился… Ключ зажигания найдёшь под капотом. Он открыт. Серый «Фольксваген», заправлен до предела. Чтобы скрыться, хватит… Там же лекарства, бинты, еда, вода, рации, аккумуляторы, чистая одежда, бензин - всё, что нужно, на первое время.
- Ужасно вожу. Лучше сразу смерть… – Похолодела я. – Папа учил лет в 15, но «права» я так и не осилила.
- Жить захочешь, не так раскорячился, - грубость «чекиста» подействовала на меня отрезвляюще. - Перечитай и запомни… пожалуйста. – Смягчил он тон.
- А листок нужно съесть, да? – Горько усмехнулась я, изучая косой, убористый почерк.
Степанов промолчал. Затянулся напоследок и с силой затоптал окурок, будто тот ему лично насолил.
- Пойдём. Пора. – Он взял меня под руку и потянул к шеренге ворчащей и пыхающей техники.
Захлопнул дверь. Мотор «Джипа» мягко завибрировал, все посторонние шумы исчезли. Осталось лишь ровное дыхание Степанова и мерный стук припасов в багажнике.
- Ну, с Богом. – Не сдержала вздоха я.
- Не поможет, Варя… Он давно играет за чужую команду… Или сам сдох.
Я старательно округлила глаза, изображая непонимание.
- Что? Это не я сказал, а Ницще… Ему-то ты веришь? Он фигни не сморозит…
***
Боевые группы рассредоточились вдоль чахлого леса. Степанов не питал ложных надежд, нас определённо заметили… И всё же идти в прямое столкновение он не спешил.
Вход в «Ковчег» маскировала старая подстанция, столь дряхлая и обшарпанная, что возникал резонный вопрос – как она вообще ещё не развалилась под натиском семи ветров? Вокруг – мёрзлое поле. Никаких дозорных, лишь слепые глазки камер мерцают в полутьме окон.
- Группа один, - голос майора грянул так резко, что я невольно вздрогнула. – На позиции. – Он развернулся ко мне и шепнул. – Готова?
Я молчаливо поёжилась.
- Вадик? Как Вера? Она чувствует хоть кого-то? – Гаркнул Степанов в рацию.
- Глухо, - бесцветный голос Чумакова наполнил эфир. – Придётся прорываться вниз. Вера запеленговала «танка» чуть ниже, по дороге. Предлагает пустить его в дело. Там вообще много «некротиков» топчется… Половина – снеговики, еле двигаются, - с досадой произнёс капитан. - Чуть подальше – гнездо «шустрых», не больше сотни метров, прямо за лесом. Можно их «пощупать»…
- Добро. – Обрадовался «чекист». – А силёнок хватит?
- Вдвоём, да. – Прошелестело из динамика, и связь оборвалась.
Раздался глухой щелчок, эфир переполнил отвратительный скрежет. Шелестящий, почти неслышный тенор Вадика утонул в череде лязгов и шебуршания.
Майор с отвращением откинул бесполезную «болванку»:
- Глушат, гады! Теперь точно, заметили. – Он потыкал экран смартфона. – Нет сети.
- Но мы же не остались совсем без связи, - покусала губы я. – Могу попробовать достучаться до Вадика. В сущности, это единственное, что я вообще могу.
- Не трать силы, сам схожу. – Майор хлопнул дверью и устремился к автобусам «Росгвардии».
Громовой раскат прогремел внезапно. За ним ещё один. Будто в барабан лупят. Рация снова захлебнулись шипением.
- Сложите оружие, и мы вас пощадим. – Голос, уверенный, но какой-то бесполый, разнесся над мерзлым, вытоптанным полем. – Выдайте нам Крылова и «пациента номер один». Пойдёте на сотрудничество, останетесь в живых. Так же нам нужны все иммуноустойчивые и «ансверы»…
- С чего вдруг мы должны вам верить? – Рявкнул Степанов. То ли в рацию, а может, просто в пустоту… Он не спешил покидать пролесок, но заозирался, и я поняла, что «чекист» ищет камеры. – Сплошное пустословие. Вышлите делегатов и дайте конкретные гарантии. Или мы штурмуем «Ковчег».
- Выбор за тобой, майор. – Внезапно ответил голос. – Даём вам десять минут. А потом бьём на поражение.
Мрачный Журба вылез из машины и, молча встал за спиной у командира.
- Надо действовать шустрее, - нервозные нотки, на грани с паникой, окрасили речь Степанова. Он завалился в автобус к Чумакову и плюхнулся на переднее сиденье. – Ну, как? – С отчаянием спросил он. – Удалось захомутать «шустрых»?
- Есть, - мелодичный голос Веры вырвал вздох облегчения у бледного, как молоко, Вадика. – Ведём. Идут! Они с нами!
Степанов взвился и перебежал к следующему автобусу, где в тревоге сгрудились «партизаны». Люди хаотично высовывались в окна. Глазели на майора, ожидая конкретики.
- Всем - полная готовность! Вероятность боестолкновения – девяносто процентов… - Горланил он.
Крылов с невозмутимым видом покинул свой минивэн. Так, будто вокруг ничего ровным счётом не происходило. Его холодное спокойствие оттеняло яростную собранность «чекиста».
- Так! – Хрипло заорал Степанов. – Все участники «транзакции», слушаем внимательно. – Первыми идут «шустрые»… Все, кого Вера собрала. За ними «Росгвардия» и «ОМОН». Вы, как мы и договаривались, перемешиваетесь с ними и прорываетесь вниз, глубже, в бункер. У всех есть план «Ковчега»?
- Так точно, - кивнул рослый парень в камуфляжной парке. Другие «крыловцы» возбуждённо загомонили, вторя товарищу.
- Журба, веди бойцов на позиции, - отдал приказ майор. Небольшой отряд высыпал из автобуса и скрылся в густом кустарнике.
Степанов мельком глянул на часы и сморщился:
– Пока Паша огибает бункер с фланга, Дима, поясни, где подкрепление, мать-его-перемать?..
- Колонна застряла на выездах из Москвы, попала в засаду, - коротко отчитался Иванов.
- Не придут? – Прищурился «чекист». – Так и думал…
- Мелех пишет, что прорвались, - смутился «росгвардеец». – Будут здесь минут через полчаса.
- Как бы не было поздно, - закусил губу Степанов.
- Рассчитываете на быстрый бой? – Нарушил молчание Крылов. Он с интересом рассматривал бойцов, спешащих на позиции.
Инга вылезла из машины и присоединилась к шефу, невозмутимая и бледная.
- А ты что планируешь, а? Стас? Просвети уже наконец... – Вскинул бровь майор. Пару секунд он буравил взглядом Крылова, но быстро переключился на более насущные задачи. – Иванов!
- Я! – Гаркнул «великан». Он уже построил отряд и давал последние напутствия.
- Веди людей в штатном режиме, как договаривались. Остальным - рассредоточиться по периметру для охраны вверенного объекта. Защищать участников транзакции, любой ценой.
- Не переживайте, Сергей. – Улыбнулся Крылов. – Они не в курсе нашего плана. Уверяю. Иначе бы уже напали. Ждать – слишком рискованно…
- Тогда, оружие к бою… - Шумно выдохнул «чекист».
Вера вышла из автобуса и зависла в прострации на окраине леса. Бледное личико заострилось и растеряло всю человечность, в оскале проступило нечто звериное, а бледные, окоченевшие пальцы застыли в причудливом положении, прямо над головой. Она вцепилась в волосы и оглушительно заорала… Из носа показалась алая струйка крови.
Нарастающий гул в ушах и треск деревьев возвестил о приближении её подопечных. Ряды «Росгвардии» расступились, уступая дорогу невидимым пока союзникам.
- В стороны, отойдите подальше! – Закричал Чумаков. – «Танк» идёт!
Вадик взял Веру за руку и протянул мне вторую ладонь:
- Надо помочь, она не справляется…
Набрав в лёгкие столько воздуха, сколько могу удержать, я шагнула навстречу своей судьбе… Ах, вот бы надышаться впрок, пока страх или смерть не отняли эту возможность… даже роскошь…
Разум заволокло цветастым туманом, и внутренний взор показал мне Верину армию… Искажённые яростью лица, стремительная быстрота… Клыки и когти, не уступающие по длине пальцам.
- Мать моя, женщина… Да это не просто «тихие», - прошептала я. – Это адские черти из глубин преисподней…
Вадим еле слышно усмехнулся. Майор непонимающе завертел головой, но деревья надёжно укрывали разномастное войско.
Первым из леса выбежал «танк» и, ломая деревья, пронёсся по полю с оглушающим рёвом.
Мы втроём стояли на тропинке, мимо нас, как отравленные стрелы, пролетали, «шустрые». Запах пота и яблочного тлена перемешались в носу с ароматами зимнего леса.
Степанов увёл людей вправо, под прикрытие Журбы, и опушку наполнила толпа беснующихся монстров. Они вихлялись и дрыгались, будто танцевали. Одновременно страшно и грациозно.
Тем временем танк, несуразный, но смертоносный, пересёк поле и врезался в хлипкую будку с глазками камер. Прелый шифер захрустел, и крыша осыпалась на лёд.
Застрекотали орудия. Град пуль едва вспорол толстую шкуру монстра. Он продолжал кричать и громить всё вокруг.
- Эврика! – Степанов хлопнул по лбу и подбежал к Вадику. - Надо бы нацепить на кого-то из них взрывчатку… Просто так бункер мы не вскроем. Но есть возможность – снести люк нахрен, с корнем…
- Ты в своём уме, майор? – Усмехнулся Крылов. – «Ковчег» проектировали так, чтоб он выдержал ядерный взрыв…
- Что предлагаешь? – Отрывисто прорычал «чекист».
- Как и раньше, задействовать Варю с Верой, и попытаться пробиться к кому-то из защитников. «Стучи и тебе откроют», - улыбка еле тронула тонкие губы учёного. – Этот вход не единственный. Но пробиться туда не просто... Многие слои металла и электроники глушат сигнал. Танк неплохо отвлекает внимание. Предлагаю альтернативный план. Всего в десятке метров есть отводная система фильтрации воздуха, одна их многих. Там небольшая глубина, в помещении всегда есть люди. Вере будет не сложно к ним пробиться. И если кто-то из них окажется ретранслятором, то мы вчетвером, я, Инга, Вадик и Варя, вполне сможем использовать его для передачи сигнала по цепи, дальше. Главное для Веры – «нащупать» его, захомутать и втянуть в «транзакцию». А там пойдёт реакция, и взять «Ковчег» бескровно – вполне возможный исход, как мне кажется. И дальше варианта два: либо кто-нибудь откроет дверь и впустит нас в бункер, либо мы естественно и без боя доберёмся до «нулевого», а он нам поможет. Вера, ты готова?
- Да. – Кивнула девушка.
- Отпускай «мутантов». Пусть они громят вход и отвлекают внимание. А мы двинемся дальше.
- Журба, ты с нами? - Коротко бросил Степанов.
- А как же... - подмигнул "великан".
- Тогда погнали.