Юрист Кира, моя подруга, смотрела на меня через стол с тем особым сочетанием жалости и профессиональной строгости, которое я уже успела возненавидеть.
— По закону, Света, ты имеешь право на половину, — её палец постукивал по распечатке. — Но есть нюанс. Первоначальный взнос.
Этот «нюанс» пахнет нафталином и духами моей свекрови. Галина Петровна. Сорок процентов от той суммы, с которой всё началось, были её деньгами. И не просто подарком — с расписками. Аккуратными, с педантично проставленными датами. Как будто она с самого первого дня готовилась к войне.
— Максим предлагает компенсацию, — Кира произнесла следующую фразу так, словно выкладывала на стол дохлую крысу. — Эквивалент твоих личных вложений. Без учёта роста стоимости.
Я посчитала в уме. Это было в три раза меньше, чем стоила моя доля. В три раза. На эти деньги можно было купить разве что на каморку в районе, где фонари горят только по праздникам.
Вечером позвонил он. Голос — сладкий, сиропный, каким он говорил, когда хотел что-то получить.
— Свет, ну будь благоразумной. Тебе же с ребёнком одной будет тяжело. Я тебе хорошие деньги предлагаю. Хватит на однокомнатную. На окраине, но хватит.
Однокомнатную. На окраине. В моей голове вспыхнули картины: наша просторная «трёшка» с камином, которую мы выбирали вместе; смех Полины в большой гостиной; моя мастерская, залитая солнцем… И ему казалось, что я променяю это на комнатушку где-то на краю света?
— Ты же не жадина, — добавил он, словно вколачивая последний гвоздь.
В тот момент я поняла. Это не развод. Это — тотальная война. И первый выстрел только что прозвучал.
Война пошла по всем фронтам. Максим, ведомый невидимой рукой Галины Петровны, превратился из бывшего мужа в оппонента по жёсткому тендеру. Только лотом была наша с ним жизнь.
Он скрывал доходы. Внезапно оказалось, что его успешный бизнес «едва сводит концы с концами». Он оспаривал мой вклад в ремонт.
— Это были её подарки семье! — заявлял его адвокат. — Дизайнерский каприз. Не инвестиция.
Подарки. Я чуть не задохнулась от ярости. Я годами не спала ночами, создавая проект, выбирая материалы, выбивая скидки у поставщиков. И всё это — «подарок».
Но самый грязный удар пришёл оттуда, откуда я не ждала. От Полины.
После очередных «выходных» с отцом она вернулась молчаливой. В её руках была новая кукла — дорогая, с пустыми стеклянными глазами.
— Папа сказал, что мы с Катей будем жить в моей комнате. А тебе нужно найти себе другое место, — тихо произнесла она, не глядя на меня.
Мир перевернулся. Он использовал нашего ребёнка. Как посыльного. Как оружие.
А потом был звонок от Галины Петровны. Голос — шёлк, натёртый ядом.
— Светочка, опомнись. Ты что, свою же дочь на улицу хочешь выставить? Возьми то, что дают, и не позорься. Ты же мать. Должна думать о ребёнке.
Я бросила трубку. Руки дрожали. Они играли в одну игру — на подавление. На чувство вины. И я проигрывала.
Перелом наступил тихо. Воспитательница из сада позвонила встревоженная.
— Полина нарисовала… необычный рисунок. Лучше бы вы посмотрели.
На листе бумаги был наш дом. Из трубы шёл чёрный дым. Рядом стояла я с Полиной, а на балконе нашей квартиры — Максим и какая-то женщина с жёлтыми, как у змеи, глазами. Подпись корявым детским почерком: «Папа и новая тётя забрали наш дом. Мы с мамой будем жить под мостом».
В тот миг во мне что-то перемололось. Обида, ярость, жалость к себе — всё это спрессовалось в холодную, алмазную твёрдость. Хватит.
Кира, увидев рисунок, перешла в режим «атомной войны».
— Всё. Качели закончились.
Мы пошли в суд. Я шла, чувствуя себя не жертвой, а солдатом, идущим на решающую битву. Мы выложили все чеки. Все квитанции. А потом Кира включила диктофон.
Голос Галины Петровны, ядовитый и самодовольный, заполнил зал:
— …Максим мой мальчик, он меня послушает. Она ничего не получит! Я эти деньги в гробу видала, но она их не получит! Пусть знает, с кем связалась!
Я смотрела на Максима. Он смотрел на стол. Впервые за всё время я увидела на его лице не злость, а стыд.
Но главный козырь был впереди. Кира заказала экспертизу. Оказалось, мой «дизайнерский каприз» повысил рыночную стоимость квартиры на сорок процентов. Сорок!
Перед последним заседанием я позвонила Максиму.
— Встретимся. Без адвокатов. В нашем старом кафе.
Он пришёл. Постаревший.
— Я не о деньгах, — сказала я, кладя перед ним рисунок дочери. — Я о ней. Посмотри на это. Мы уже убили нашу семью. Ты хочешь добить и её детство?
Он смотрел на чёрный дым над нашим домом на рисунке. Его рука сжалась.
— Мы можем делить эти стены ещё год. Тратить на юристов последнее. А можем сегодня всё закончить. Я предлагаю не то, что справедливо для меня. Я предлагаю то, что достаточно для будущего нашей дочери.
Он согласился. Мировое соглашение. Сорок процентов от рыночной стоимости. Не половина. Но ЭТО БЫЛА ПОБЕДА.
Этих денег хватило на светлую двушку в хорошем районе. Не дворец, не «трёшка» с камином. Но свой угол. Свой форпост.
Сегодня мы с Полиной в своей новой квартире. Пахнет краской и свежей штукатуркой. Мы вешаем на стену её рисунки. Среди них — тот самый, с чёрным дымом. Но теперь он висит рядом с новым. На нём изображены мы вдвоем в нашей новой гостиной. И солнце.
— Красиво, правда? — говорит Полина, и в её глазах снова появляется тот огонёк, который почти угас за время войны.
— Очень красиво, — соглашаюсь я.
Я не выиграла все деньги. Но я выиграла наше будущее. Я выиграла тишину по ночам. Я выиграла право ставить мебель так, как хочу я. Я выиграла улыбку своей дочери.
Максим продал нашу старую квартиру. Отдал долг матери. Его отношения с «той самой» Катей, как я слышала, не пережили финансовых потерь и стресса. Галина Петровна получила свои деньги обратно, но потеряла сына — он отдалился, наконец, увидев её манипуляции.
Мы с дочерью поставили в новой гостиной старый диван. Тот самый, широкий, на котором когда-то мы втроём, закутавшись в один плед, смотрели фильмы и смеялись до слёз.
Теперь он пахнет по-другому. Не прошлым. Не борьбой. Не болью.
Свободой и нашим счастливым будущим! И я в это твердо верю!
*****
Спасибо, что дочитали мой рассказ до конца!
Если история откликнулась вам в душе — обязательно напишите, чем задела, какие мысли или воспоминания вызвала.
Мне очень важны ваши отклики и мнения — ведь именно для вас и пишу!
Поставьте, пожалуйста, лайк, если рассказ понравился, и не забудьте подписаться на канал — впереди ещё много уютных, живых историй.
Обнимаю — и до новых встреч в комментариях!
Вам понравится: