Предчувствия не обманули Егора. Ветеринар хмурился, медленно перелистывая историю болезни пуделя Аркадия, и все никак не мог начать разговор. Хозяин не выдержал:
– Не томите, Дмитрий Валерьевич, что с ним? Говорите как есть – мы с ним одна семья. Жены нет, родители в другом городе, так что жалеть меня некому.
Врач внимательно посмотрел ему прямо в глаза. А Егор, не дожидаясь ответа, горько добавил:
– И не за что. Всю жизнь просидел в офисе, отчеты строчил. Даже кактус засох.
– Ну это вы зря. У некоторых, голубчик, и жены, и дети, и кактусы цветут – а радоваться нечему. А некоторых так жизнь кусает, что смотреть больно. Никогда не знаешь, кому повезло. – Ветеринар вздохнул. – Хотел бы я вас порадовать, Егор Петрович, но нечем. У нас, конечно, так не принято, но раз уж вы как родной... У Аркадия Синдром Внезапного Оживления Таксы.
Егор обомлел. «Синдром... чего?»
– В народе – «болезнь фламинго». Он считает себя розовой птицей. Поздняя стадия.
Тяжелой тучей повисла тишина. Ветеринар молчал. Завис и хозяин. Из переноски донёсся гордый клич: «Курлык!»
– Лечится? – выдавил из себя Егор.
– Увы. Месяца три, может, шесть... Потом окончательно вживется в образ. Начнёт требовать солёные озёра в ванной и стоять на одной ноге в углу.
Внутри у Егора всё оборвалось. Он вспомнил, как неделю назад Аркадий впервые отказался от любимой сосиски, демонстративно выкопав из горшка с фикусом червяка. Как с тоской смотрел на летящих за окном голубей. Как вчера попытался заснуть, поджав одну лапу.
Домой Егор добрался на автопилоте, неся под мышкой переноску, из которой доносилось недовольное шипение на воробья.
До утра не сомкнул глаз. Вспоминал свои никчёмные сорок лет. Зачем-то же были нужны эти годы бухгалтерского бытия? Жил ли он как хотел? Да вроде бы и жил. Скучно. Одиноко. Была когда-то девушка, Катя, ушла к дрессировщику. Говорила, он скучнее аквариумных рыбок. С тех пор только Аркадий скрашивал одиночество. А теперь и он...
«Что нажил за эти годы? Ипотечную однушку, старенькую машину и пуделя с идентичностью фламинго. И оставить некому».
Совет ветеринара («Попробуйте создать ему комфортную среду!») к утру уже не казался таким идиотским. «А может, и правда махнуть к морю? К солёным озёрам! В Крым! Что мне терять?»
За сутки чёрное отчаяние уступило абсурду: Егор Петрович решил уволиться, взять кредитов по максимуму (банки не обеднеют!) и остаток жизни пса прожить на полную катушку. Сразу после выходных он написал заявление, подал заявки в три банка, купил книгу «Фламинго: руководство по эксплуатации» и пару килограммов креветок для окрашивания оперения.
Спустя две недели он стал обладателем крупной суммы. Очень крупной. И розового пуделя, который с презрением смотрел на поводок и требовал носить его на руках, «как положено птице аристократических кровей».
В Крыму Егор снял самый дорогой номер с балконом над морем. Первое время он опасался, что их раскусят. Но быстро понял: с деньгами все легко, а с розовым пуделем на плече – вообще без вопросов. Он врал направо и налево: «Да, это редкая карликовая порода фламинго-пу. Вывели в Швейцарии».
Аркадий расцвёл. Он грациозно вышагивал по пляжу, задирая местных дворняг, и с важным видом клевал печенье из рук отдыхающих. Егор же, к своему удивлению, помолодел душой. Он впервые в жизни купался в море ночью, завтракал шампанским и вёл долгие беседы с Аркадием о смысле бытия. Боль от одиночества (удивительное дело!) его почти не беспокоила.
Через месяц он встретил Викторию. Ну конечно! Как он мог, идиот, откладывать жизнь всю свою жизнь?
Закрутилось всё на пляже, когда Аркадий, презрев птичье достоинство, стащил с её шелковой парео креветку. Она оказалась зоопсихологом из Москвы. «У вас уникальный экземпляр! – восторгалась она, гладя Аркадия. – Трансвидовой идентификационный кризис! Я пишу об этом диссертацию!»
Егор, польщённый, пустился во все тяжкие. Он сочинял небылицы о происхождении Аркадия, водил Викторию в самые дорогие рестораны и, краснея, признавался, что сам когда-то мечтал стать орнитологом, а не бухгалтером. Он жил. Впервые за долгие годы.
А через два месяца ему надо было возвращаться... к реальности. Кредиты он не платил, денег почти не осталось. С тяжелым сердцем Егор повез Аркадия на контрольный осмотр.
Ветеринар Егора даже узнал не сразу – так сильно тот изменился. Загорелый, с сияющими глазами. А потом оказалось: не подтверждается диагноз. Анализы, УЗИ, консультация зоопсихолога – здоровая, немного странная собака. Никакого синдрома.
«Возможно, это была реакция на стресс хозяина», – развёл руками Дмитрий Валерьевич.
И вот выходит бывший пациент за дверь клиники. Вроде радоваться надо, но плакать хочется. Работы нет, квартиру вот-вот опишут за долги. А тут еще сотовый в каркасе воет. Егор нажал кнопку и услышал голос Виктории:
– Егор, я не могу забыть вашего фламинго! И вас тоже. Слушайте, я открываю в Сочи центр анималотерапии. Нужен главный бухгалтер с нестандартным мышлением. И... заведующий по работе с пернатыми пациентами. Место для Аркадия найдём. Вы согласны?
Аркадий, сидя на руках у хозяина, снисходительно посмотрел на воробья и произнёс: «Курлык!»
Догадываетесь, что он ответил?
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал