На кухне старой «хрущёвки» трещал чайник, заглушая звуки телевизора из соседней комнаты. Анна раскладывала по тарелкам горячую гречку. Её руки дрожали от усталости, когда она разрезала последнюю сосиску на три неравные части — старшему чуть побольше, он растущий организм, средней дочке поменьше, она и так плохо ест, а младшему самый маленький кусочек — ему всего четыре.
Кот Васька тёрся о её ноги, жалобно мяукая. Анна вздохнула и отщипнула крохотный кусочек от сосиски.
— Всё, Вась, больше нечего.
Из старого телевизора, который достался ещё от бабушки, лилась реклама элитных новостроек: «Живите в комфорте и гармонии! Квартиры вашей мечты от двадцати миллионов!»
Анна раздражённо бросила ложку в раковину. Металлический звон разнёсся по кухне.
— Да-да, комфорт... Разве что на том свете его найти можно.
В этот момент в дверь просунули конверт. Официальное письмо из жилищного комитета. Анна вскрыла его дрожащими пальцами, хотя уже знала ответ. «В предоставлении социального жилья отказано. Причина: неполная семья не соответствует приоритетным категориям граждан».
Листок выскользнул из рук и медленно опустился на стол, рядом с кружкой дешёвого растворимого кофе, который она себе позволяла пить только по субботам — экономила.
***
Анна не всегда была такой. Когда-то давно, двенадцать лет назад, она верила в любовь. Первый муж, Костя, красивый и харизматичный, ушёл через год после рождения Максима. Сказал, что ему нужно «найти себя». Нашёл — в объятиях молодой студентки.
Второй, Виктор, появился через три года. Обещал стать отцом Максиму, клялся в вечной любви. Анна поверила. Родилась Маша. А потом выяснилось, что Виктор проигрывает все деньги в онлайн-казино. Ушёл сам, когда коллекторы начали звонить.
О третьем даже вспомнить нечего. Просто Серёга. Сбежал, узнав о беременности. Оставил записку: «Прости, я не готов».
Анна не жаловалась. Просто жила, стараясь не сломаться окончательно.
В очереди в соцслужбу она стояла уже третий час. Кабинет номер семь. Маргарита Петровна, пожилая чиновница, устало листала её документы.
— Трое детей, без мужа, доход ниже прожиточного минимума... — бормотала она себе под нос. — Сейчас поддерживают только полные семьи, милая. Государственная программа такая. Без мужа у вас шансов нет. Хотите совет?
Анна кивнула, хотя советов не хотела.
— Найдите себе мужчину. Хоть формально. Для галочки. Многие так делают.
Анна вышла на улицу. Серый февраль встретил её мокрым снегом. Проезжающий автобус окатил грязью сапоги — последняя приличная вещь из гардероба. Она стояла на остановке и чувствовала себя никем. Пустым местом в этом огромном равнодушном городе.
Дома дети ругались из-за сломанной игрушки. Максим отнимал у Маши планшет, младший Артём плакал. Чай остыл. Кот Васька в очередной раз сбил горшок с геранью с подоконника. Земля рассыпалась по полу.
И вдруг — звонок.
На экране старенького смартфона высветилось: «Илья».
Сердце ёкнуло. Илья Петров. Старый друг из педагогического колледжа. Они не общались лет пять, только поздравления на праздники в мессенджере.
— Аня? Привет! Слушай, я в городе. Давай встретимся?
***
Кафе у вокзала почти не изменилось за двадцать лет. Те же красные занавески, тот же запах кофе и выпечки. Илья тоже почти не изменился — разве что виски поседели, да морщинки у глаз стали глубже.
— Представляешь, развёлся наконец, — сказал он, размешивая сахар в кофе. — Пятнадцать лет мучились друг с другом. Она получила квартиру, я — свободу. И знаешь что? Я счастлив. Потерял квартиру, зато вернул себе нервы.
Анна слабо улыбнулась. Рассказала о своей жизни, о детях, о последнем отказе. Не жалуясь — просто констатируя факты.
Илья долго молчал, потом вдруг произнёс:
— А давай поженимся. Фиктивно. Мне всё равно — я теперь снимаю однушку на окраине. А тебе плюс для получения жилья.
Анна рассмеялась:
— Илюш, ты что, с ума сошёл?
— Абсолютно серьёзно. Подумай.
Ночью Анна сидела на кухне. За окном медленно падал снег, фонарь освещал кружащиеся снежинки. Она смотрела на спящих детей через приоткрытую дверь и впервые за долгое время думала не о проблемах, а о возможностях.
***
Расписались они через две недели, в будний день, без свидетелей. Анна надела единственное приличное платье — синее, купленное когда-то на распродаже. Илья явился в пиджаке с потёртым воротником, но с букетом белых хризантем.
Регистраторша, Валентина Николаевна, женщина лет шестидесяти с причёской «а-ля Советский Союз», смотрела на них с лёгкой усмешкой:
— Кольца есть?
— Нет, — честно ответил Илья.
— А любовь-то хоть изобразите, что есть? Фото для архива делаем.
Илья неожиданно взял Анну за руку и прошептал:
— Ну, притворимся как следует.
И улыбнулся так тепло, что Анна невольно улыбнулась в ответ. На фотографии они выглядели как настоящая пара.
***
Прошёл почти год. Илья так и остался жить в их тесной квартирке, хотя изначально планировал снять комнату где-нибудь поблизости — для видимости. Но как-то незаметно его вещи заняли половину шкафа, зубная щётка прописалась в стаканчике рядом с детскими, а любимая кружка с надписью «Лучший папа» (подарок Маши на 23 февраля) стояла на привычном месте у окна.
Соцработники приходили дважды. Первый раз — молодая женщина с планшетом, Кристина Андреевна, дотошно фотографировавшая каждый угол. Илья тогда как раз учил Максима играть в шахматы, Маша рисовала за столом, а маленький Артём строил башню из кубиков у его ног. Картина получилась идиллическая.
— Как давно вы вместе? — спросила инспектор, делая пометки.
— Всю жизнь, — неожиданно ответил Илья, и Анна почувствовала, как что-то сжалось в груди.
Второй раз пришёл пожилой инспектор, Виктор Иванович, с добрыми глазами и седыми усами. Он пил чай, хвалил пирог и одобрительно кивал:
— Хорошая семья у вас, товарищи Лукины. Видно, что настоящие. Дети отца любят, это сразу заметно.
И правда любили. Максим перестал замыкаться в себе, Маша больше не плакала по ночам, а Артём научился говорить «папа» раньше, чем «мама».
В ноябре пришло долгожданное письмо — программу одобрили. Через три месяца они получат ключи от новой трёхкомнатной квартиры в спальном районе.
Анна сидела с письмом в руках, не в силах поверить. Илья обнял её за плечи:
— Ну вот, всё получилось. Ты молодец.
Вечером, пока она мыла посуду, он подошёл сзади и сказал то, чего Анна подсознательно боялась весь год:
— Ну что, миссия выполнена. Через месяц, когда оформим все документы, я съеду. Наш брак ведь... временный. Так и договаривались.
Тарелка выскользнула из рук, но не разбилась — Илья успел поймать. Анна стояла, уставившись в раковину с мыльной водой, и чувствовала, как мир рушится. Снова.
Она поняла. Поняла, что влюбилась — тихо, незаметно, день за днём. В его утренние «Доброе утро, солнце», в привычку читать Артёму сказки смешными голосами, в то, как он чинил всё в доме, не дожидаясь просьб. В его спокойствие и надёжность.
Той ночью она не спала. Лежала в темноте, слушая его ровное дыхание рядом, и думала: как она снова позволила себе привязаться? Как не заметила момент, когда игра стала правдой?
***
Утром Анна приняла решение. Если терять, то хотя бы попытавшись удержать.
Весь день она готовилась. Испекла любимый пирог Ильи с яблоками и корицей, накрыла праздничный стол, достала свечи, которые берегла для особого случая.
— Мам, а что за праздник? — удивился Максим.
— Семейный ужин. Просто так. Разве нужен повод, чтобы собраться всем вместе?
Дети веселились, Илья рассказывал смешные истории из своего детства. Кот Васька умудрился стащить кусок пирога и теперь блаженно спал на стуле. Обычный семейный вечер, каких было уже много. И могло бы не быть больше никогда.
Когда дети уснули, Анна вышла на балкон. Илья последовал за ней. Они стояли рядом, глядя на огни ночного города.
— Илья, — начала она, собираясь с духом. — Если ты уйдёшь, в этой квартире снова станет тесно. Не из-за стен. Из-за тишины. Из-за пустоты, которую ты оставишь.
Он молчал так долго, что Анна решила — всё кончено.
— А я ведь всё ждал, когда ты это скажешь, — наконец произнёс он тихо. — Боялся спугнуть. Думал, для тебя это просто сделка.
— Была сделкой. Перестала ею быть где-то между твоим первым «доброе утро» и сотым «спокойной ночи».
Они рассмеялись — легко, искренне, без притворства.
***
Прошло полгода. Новая квартира встречала утро солнечными лучами через большие окна. Вид на парк радовал глаз зеленью деревьев. На кухне, уже привычно, шумел чайник — новый, красивый, подаренный Ильёй на новоселье.
Кот Васька облюбовал широкий подоконник в гостиной и теперь важно наблюдал за птицами. Дети разбежались по своим комнатам — у каждого теперь была своя, о чём они раньше могли только мечтать.
— Пап, где мой рюкзак? — крикнул Максим из коридора.
— В шкафу, на верхней полке! — отозвался Илья.
«Пап». Без кавычек, без игры. По-настоящему.
Анна ставила вазу с ромашками на стол — Илья подарил просто так, проходя мимо цветочного. Она смотрела на эту обычную утреннюю суету и думала: «Иногда фиктивное оказывается самым настоящим».
— Ань, кофе будешь? — спросил Илья.
— Буду. С молоком и любовью.
— Любовь — обязательный ингредиент, — улыбнулся он.
За окном начинался новый день их настоящей, не придуманной жизни. В квартире звучал смех — обычный, тёплый, живой. Такой, какого не купишь ни за какие государственные программы. Такой, который рождается сам, когда несколько одиноких сердец становятся семьёй.
Рекомендуем к прочтению: