Валентина Петровна уверенно расхаживала по трёхкомнатной квартире, словно инспектируя свои владения. Её каблуки цокали по паркету с такой властностью, что Марина невольно сжалась в кресле.
— Значит, так, дорогая моя, — свекровь остановилась перед окном, любуясь видом на парк. — Раз мой сынок решил с тобой развестись, всё возвращается в семью. Квартира, дача, машина — всё наше.
Марина молча кивнула, теребя край платка. За пять лет брака она привыкла к таким монологам. Валентина Петровна обожала чувствовать себя главной.
— Ты же понимаешь, — женщина подошла ближе, и от неё пахнуло тяжёлыми духами, — что сама ничего не заработала. Сидела дома, готовила борщи. А кто покупал мебель? Кто делал ремонт? Мой Игорёк!
В гостиной пахло кофе и свежими розами — Марина с утра расставляла букеты по вазам. Привычка, которая раздражала свекровь. «На цветы деньги тратит, а толку никакого», — вечно ворчала та.
— Собирай вещички, милая. До завтра, — Валентина Петровна взглянула на золотые часы. — Игорь уже съехал к подруге, а тебе тоже пора.
Марина подняла глаза. В них мелькнула какая-то странная искорка, но свекровь не заметила.
— Хорошо, — тихо сказала молодая женщина. — Только сначала мне нужно кое-что показать вам.
Она встала и прошла к письменному столу. Достала из ящика толстую папку с документами.
— Что это ещё такое? — нахмурилась Валентина Петровна.
— Документы на квартиру, — Марина раскрыла папку. — Вот свидетельство о праве собственности.
Свекровь выхватила бумагу, пробежала глазами строчки. Лицо её постепенно менялось — от самодовольства к недоумению.
— Здесь написано... твоя фамилия?
— Да. И на дачу тоже. И на машину.
Валентина Петровна опустилась в кресло, не сводя глаз с документов.
— Этого не может быть! Игорь всё покупал на свои деньги!
Марина присела на край дивана. В её позе появилась уверенность, которой раньше не было.
— Игорь работал менеджером в строительной фирме. Зарплата тридцать тысяч. Вы помните, сколько стоила эта квартира?
— Три миллиона... — прошептала свекровь.
— Три миллиона двести тысяч. А дача — полтора миллиона. Машина — восемьсот тысяч. Итого пять с половиной миллионов.
Марина встала, подошла к окну. За стеклом шумели берёзы, солнце играло в листве.
— При зарплате Игоря это сто пятьдесят лет работы без еды и одежды.
— Но откуда... как?..
— А вы никогда не интересовались, чем я занимаюсь?
Валентина Петровна растерянно мотнула головой. Действительно, ей было всё равно. Главное, чтобы невестка сидела дома и не мешала.
— Я думала, ты домохозяйка...
Марина рассмеялась. Звук получился неожиданно звонкий, совсем не такой, как обычно.
— Пять лет я играла роль тихой домашней мышки. Потому что так было удобнее. Игорь чувствовал себя добытчиком, вы — главой семьи. А я спокойно работала.
Она вернулась к столу, достала из папки ещё несколько документов.
— ООО «Стройинвест», ООО «Недвижимость Плюс», ООО «Комфорт Строй» — все мои фирмы. Генеральный директор — я.
Свекровь смотрела на бумаги, как на инопланетные артефакты.
— Этого не может быть...
— Пока вы думали, что я готовлю борщи, я заключала контракты. Пока Игорь хвастался друзьям своими успехами, я покупала земельные участки. Пока вы учили меня жизни, я зарабатывала эти миллионы.
Марина подошла к зеркалу, поправила причёску. В отражении она видела другого человека — сильного, уверенного.
— Знаете, что самое забавное? — она обернулась к свекрови. — Игорь до сих пор не знает правды.
Валентина Петровна наконец обрела дар речи:
— Но почему? Зачем эта... игра?
— Проверяла. Людей, отношения, себя. — Марина села напротив. — Хотела понять: полюбит ли меня муж без денег? Примете ли вы меня в семью просто как человека?
Молчание затянулось. В комнате тикали часы, где-то во дворе лаяла собака.
— Результат оказался печальным, — Марина вздохнула. — Но теперь я знаю правду. А это дорогого стоит.
Свекровь судорожно сглотнула:
— И что теперь будет?
Марина встала, подошла к окну. Её силуэт казался какими-то иным — более прямым, решительным.
— А теперь, Валентина Петровна, я покажу вам, как выглядит настоящее «нет».