Они были словно из песни. Арина, румяная, с косой, толще́ каната, и Фёдор, крепкий, с ясными глазами и спокойной улыбкой. Поженились по большой любви, наперекор всем деревенским устоям. В то время браки чаще по расчёту строили, а у них — одна душа.
Соседки-старушки, завидуя их счастью, ворчали Арине: «Грех это! Слишком ты своего Федьку любишь, Бога забываешь!» Арина в ответ лишь смеялась, звонко и радостно. Какое уж тут забытье, когда на душе так светло? Они работали рядом в поле, и их взгляды находили друг друга без слов. По вечерам Фёдор мог принести ей то плетёное из травы колечко, то алую ленту с ярмарки. Мелочи, а для Арины — целое богатство. Их дом был полной чашей — не столько едой, сколько теплом, смехом и взаимным уважением.
Когда родилась Машенька, их мир стал ещё совершеннее. Фёдор души не чаял в дочурке, качал на коленях, а Арина смотрела на них и сердцем таяла. Казалось, так будет всегда.
Но грянула Гражданская война. Фёдор ушёл и не вернулся. Весточки оборвались, а потом пришла страшная весть. Из молодой, пышущей здоровьем красавицы Арина за год превратилась в высохшую, седую старуху. Слёзы текли по её лицу сами собой, бесконечной печальной рекой. Она выполняла дела по хозяйству механически, не видя и не слыша ничего вокруг.
Свекровь, видя это запустение, не выдержала: «Дочка, не годится так. Фёдора не вернёшь, а жить-то надо. Тебе Машу растить. Выходи замуж. Вон Иван, кузнец, давно тебя к себе зовёт. Хозяйство поднять одной нелегко».
Арина посмотрела на неё пустыми глазами и безразлично ответила: «Как скажете, мама. Без Фёдора мне счастья нет. Так что теперь уж всё равно».
Она вышла замуж во второй раз. Но это был не брак, а сделка. Иван оказался суров и жесток, а всю свою злобу вымещал на тихой и кроткой падчерице Маше, которую невзлюбил сразу. Девочка терпела, жалея мать. Она забивалась в угол на своём соломенном тюфяке и сквозь слёзы вспоминала тёплые руки отца, его смех и то, как счастлива была когда-то её мама. Она помнила их любовь.
И когда однажды ночью отчим с дурными намерениями пришёл к её постели, Маша не стерпела. Криком, который услышала вся улица, она отстояла свою честь. На шум вбежала мать, зажгла лучинку.
«Чего раскричалась? Сонный я, постель перепутал!» — буркнул мужчина.
Но все всё поняли. Утром, подавая на стол миску с дымящейся картошкой, Мария сказала тихо, но твёрдо: «Выйду замуж. За первого, кто посватает».
Эти слова, как молитву, услышал через окно соседский парень Семён. Добрый и работящий, он давно любил Машу издалека. В тот же день он прислал сватов. Их брак, к счастью, повторил историю её родителей. Семён души не чаял в жене. Он боготворил её, берёг, смотрел на неё с обожанием. И Маша, наконец-то вкусив счастья, всем сердцем полюбила его. Они растили детей, строили своё гнёздышко. Она поняла, что значит — быть любимой и любить самой.
Но судьба приготовила новый удар. Великая Отечественная война забрала Семёна. Он вернулся с фронта тяжелораненым и вскоре умер на руках у жены.
Мария осталась одна. С пятью детьми. В голодные послевоенные годы. Ей советовали: «Выйди замуж, Маша! Легче будет! Мужик в доме — и дрова, и защита».
Но она лишь качала головой. Она помнила всё. Помнила пустые глаза своей матери, которая, потеряв одну любовь, наступила на горло своей песне и обрекла себя на жизнь без радости. Помнила, как та безразлично сказала: «Всё равно теперь». И Мария помнила другое. Помнила, как смотрели друг на друга её родители. Помнила, как самозабвенно любил её Семён.
Она поднимала детей одна. Тяжело? Непередаваемо. Голод, холод, работа до седьмого пота. Но её сердце не очерствело. Она не согласилась на замену. Потому что настоящую любовь, ту самую, что поёт в душе, как ту самую песню её родителей, — на другое не меняют. Её несут в себе всю жизнь, как самый драгоценный клад. И этот клад согревает даже в самые стылые зимы.
Она прожила долгую жизнь. И до самых последних дней у её кровати стояла старая, пожелтевшая фотография, где вместе были молодые родители, Арина и Фёдор, а рядом она и её любимый Семён.