Даже клоун, всех веселящий, может быть кротким. И на капитанской рубке огромнейшего лайнера можно стоять, всеми командовать и смиряться. Смиряться, потому что ты понимаешь, что море сильнее моего корабля.
Так что родил ли детей, построил ли дом, победил соперника, получил нечаянно огромный гонорар - смиряйся. Смиряйся, когда ты даже выиграл в честной драке, один на один. Смиряйся. Смиряйся, как побитый или проигравший, так и выигравший. Все должны смиряться. Смиряться должны все.
Также и вода стекается в влажбины, и внизины наполняет собой пустоты внизу, но с гор стекает. И плодовитые деревья тянутся, заклоняются ветвями, отягченными плодами, к низу, а пустоцвет рвется вверх. Всё это ни раз, ни два сказали отцы, всё это было замечено, понято, но всё равно мы не не имеем смирения.
"У кого есть хозяйство, те не понаслышке понимают, что евангельские слова об овцах и козлищах не просто слова - говорит протоиерей Андрей Ткачёв. - Очень яркий характер у козла и не менее яркий - у овцы. Они по разному пахнут, по разному себя ведут, носят в себе характерную энергетику и образ поведения. Овца кроткая, но Моисея, которого был кроток, как никто на земле, овцой не назовешь. Этот пророк и сам водил людей на битвы. И сам мог так ударить, что египтянин, обижающий еврея, за которого он заступался, в миг умирал.
Он долго жил 120 лет. 3 раза по 40. И каждый его жизни был событиями и знамениями насыщеннее предыдущего. Моисей - великий человек, видевший на 1000 лет вперед. Был и другом Божьим, и умеющим серьезные решения принимать, и на войны идти, вместе с тем был при том кроткий. И сердце у него было плачущее, сострадательное.
То есть обличие внешнее не лишало его кроткости. Кротким и смиренным сердцем был и Христос, Который вместе с тем будет судить всю Вселенную. Господь противится тем, которые и на небо сами залезут, и реки перевернут вспять, и болезнь победят, и смерть минуют. Дерзкие, наглые, гордые, надеющиеся только на себя и никого кроме себя не любящие, Царство Небесное не наследуют. А вот ласковый теленок две матки сосёт - жизненное правило неоспоримо.
Но смирение, не значит слабость, принижение себя. Не нужно превращаться в манную кашу. Это уже не смирение. Человеку нужно уметь бороться, знать когда употреблять волю и силу. Моисей умел вести за собой народ, обнажать меч, но тряпкой при этом не был.
Чтобы не быть тряпкой, нужно заниматься образованием ума и воли. Воля должна быть закалена. Для этого нужен пост, спорт и тяжелый труд. То что против шерсти закаляет волю. И ум. Когда ум видит, что нужно, а воля закалена, тогда человек борец. Он знает, где потерпеть, где смириться. Ведь когда болезнь приходит, ты лечишься, а если не проходит, лечишься и смиряешься. Потому что борьба и терпение - это постоянное состояние души. А тряпкой быть не надо.
Мы связываем покаяние с грехом, а смирение с покаянием. Да, ты согрешил - каешься, учишься не высоко мыслить о себе. Учишься приобретать скромный помысел о себе и ходить смиренным перед Богом Твоим. Но не правильно думать, что смирение связано с грехом и покаянием. Во Христе нет греха, но Он смирен.
Иногда смирение никак не связано с грехами. Смирение не тот, кто нагрешил и кается. Можно и не греша смирятся. Просто глядеть на красоту мира, какую Господь сотворил, и помнить, как я мал по сравнению с тем, что меня окружает. Смиряться перед тем, кто красивее тебя, умнее, красивее, при этом не согрешая завистью и осуждением. Смирение - Божье качество, которое с грехами напрямую не связано.
Нет ничего труднее говорить о смирении, потому его ни у кого нет. А без него ты не Христов. Тебе слово, а ты десять - ты не Христов, не Господний.
Господь говорит, научитесь у Меня, ибо я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим.
А люди оттого и беспокойны, что смирения не ищут, а значит враждуют с Богом, с собою, с окружающим миром.
То есть когда человек смиренен, он целомудрен, цел как Голуби, как образ Духа Святого Голубь. То есть будучи смиренным, значит никого не считать хуже себя, не смотреть на чужие грехи, не радоваться о чужих падениях, не сплетничать, лазя как муха по помойкам, и разносить лапками, всё что там насобирала. Это всё дьявольские занятия. Смеренному хорошо, не случайно смирение называют ризой Господней. Смирение - то даже второе имя самого Господа. Ибо Бог чрезвычайно смиренный, Он вообще не гордится ничем, гляньте, сколько Он всё создал.
Ведь в любом комаре гораздо больше премудрости, чем в ракете или в Титанике. Но Бог не гордился. Ни премудростью Своей силы, ни Своих созданий. Он не требует, чтобы мы ставили ему памятники на каждом шагу. Он хочет только, чтобы мы общались с ним, чтобы мы были в союзе с Ним, знали Его волю, хвалили Его имя, исполняли его заповеди, чтобы мы это жили вечно, чтобы получили жизнь с избытком. Господь наоборот унижается, распинается уничижается перед нами. Христос позволил Себе по щекам хлистать, позволил Себе на голову терновый венец одеть.
Раньше 118 псалом каждый иудей должен был выучить наизусть. В нем много ведется речи о смирении. Этот псалом, кстати читается церковью ежедневно. И советует читать его утром, когда солнце еще в тени полуночницы, когда человек только проснулся, и душа его ещё совершенно свободна от впечатлений дня. То есть он промыт сном, и он как чистое окно, на нём можно писать сейчас всё, что нужно. Раз невинный, святой и всемогущий Христос смиряется ради нас, то мы смиряться должны, хотя бы потому, что мы грешники.
Господь первый, Кому можно гордиться, у Него есть всё, но Он добровольно смиряется ради нас и хочет, чтобы мы этому у Него научились. Давид радовался, что у него есть смирение:
«Благо мне, яко смирил мя еси, яко да научуся оправданием Твоим» говорит он. И это слова не человека, претерпевшего лишь малую неприятность. Давид терпел массу нестроений. За ним и гнались враги, и угрожали сто раз смертью, и изменяли дети, и предавали друзья. А он все говорил: "Хорошо мне, что ты смирил меня для того, чтобы я научился заповедям твоим, научился оправданиям твоим".
А если не хотим добровольно научиться этому качеству, тогда Бог нас будет смирять, тогда плохо нам будет, тогда он отнимет у нас благодать свою и начнёт воевать с нами. А воевать с Богом - это невозможно.
В старозаветных книгах пишут о том, что если евреи воевали и вламывались в какой-то город с войной, то еврей мог взять себе в плен и в жёны одну какую-нибудь женщину из покорённого народа. При этом он должен был постричь её наголо, побрить её, даже постричь ногти и взять её в жёны, так сказать, силой, что ли. Если она понравится им, он должен мог её в себе оставить. Говорит, ты смирил её, говорится при этом ему. Ты смирил её, то есть она, как бы, попавшая, как добыча живая, в плен, попавшая в мужской плен женщина силой, взятая, она, как бы сказать, не имела уже у себя никакой гордости.
Но есть не только хрестоподражательная добродетель, смирение имеет ещё некоторые другие оттенки. С одной стороны оно плод внутренней борьбы человека, когда человек сам не хочет поддаваться позывам гордости и смиряет себя. С другой - когда человек, которого по гордости Бог крушит и ломает, и он невольно смиряется.