— Верочка, ты же понимаешь, что Новый год — это семейный праздник. Тебя мы всегда рады видеть, но вот с Олегом лучше приходи одна. Мы все пытались найти общий язык, честное слово, но ты как-то… разрушаешь атмосферу. Приезжай, пожалуйста, без него.
Вера в седьмой раз перечитала сообщение, которое прислала ей Валентина Павловна. Текст словно издевался над ней с экрана телефона. Пыталась понять, чем именно заслужила такое отношение. За что ее, взрослую женщину, вычеркивают из семейного праздника, словно неудобную мебель?
За пять лет брака она так и не получила от родни мужа даже капли уважения. Не говоря уже о любви.
Вера знала, почему мать и сестры Олега встретили ее настороженно. У него тогда был небольшой, но прибыльный бизнес по оптовым поставкам стройматериалов. А она только-только закончила педагогический колледж и была моложе на десять лет.
— Меня настораживает твое образование, — протянула Кристина, старшая сестра мужа, на первой встрече. — Ты собираешься дальше учиться? Человеку нужна высшая, пусть даже для галочки. Везде смотрят на дипломы, сама понимаешь.
Кристина работала администратором в салоне красоты, но гордилась своим дипломом экономиста так, будто он открывал двери в любые корпорации.
— Собираюсь. Я ушла в колледж после девятого класса, не хотела два года терять за партой. Да и маме на шее сидеть не хотелось. Лучше быстро выучиться, пойти работать, а высшее получить заочно. Меня уже отправляют по квоте от Минобразования.
Настрой родственниц смягчился, но ненадолго.
— Мама считает тебя золотоискательницей, — хмыкнул тогда Олег. — Не переживай, всё наладится. Поженимся, поживем — поймут, что ты нормальная. Полюбят тебя, увидишь.
Любовь не приходила два года. Потом еще три. Вера училась на заочном, работала в школе, вела частные уроки. Олег управлял бизнесом и отправлял солидную часть доходов сестрам и матери. У Натальи, младшей, родился ребенок, а отец ушел. Кристина регулярно жаловалась на низкую зарплату.
Вера не лезла в финансы мужа. Не считала себя вправе указывать, как распоряжаться его деньгами. Да, он помогал родственницам, но и ее не обделял. Дарил подарки, водил в кино, покупал продукты. Свою зарплату она тратила на одежду и косметику. О таком распределении бюджета родне благоразумно не рассказывала. Понимала, что реакция будет неприятной.
А то, что сестры фактически жили за счет брата — это ведь совсем другое. Повезло еще, что жили они в двухстах километрах и виделись нечасто.
Потом грянула пандемия. Доходы Олега рухнули за месяц. Через три месяца простоя бизнес пришлось продать, чтобы покрыть долги. Муж устроился менеджером по продажам в крупную компанию. Благосостояние их небольшой семьи покатилось вниз.
Вера не попрекала. Наоборот, поддерживала морально и финансово. У нее-то дела пошли в гору — онлайн-репетиторство взлетело в период карантина. Теперь она делала мужу приятные сюрпризы, заказывала пиццу по выходным и покупала подарки его родне на праздники.
Началось в первый год после банкротства. Перед чьим-то днем рождения Олег вздыхал, что не может позволить себе приличный подарок.
— Давай я куплю, оплачу, подарим от нас двоих, — предложила Вера.
Олег помялся и согласился.
С тех пор за праздничные сувениры отвечала она. И выбором, и деньгами. Родня мужа прекрасно об этом знала. Знала — и всё равно считала, что Вера с их сыном и братом исключительно ради выгоды. Что она не бросила его в трудной ситуации не из любви, а из холодного расчета.
Вера смирилась с тем, что с ней почти не общаются. На общих застольях с ней не разговаривали, словно она была пустым местом. Валентина Павловна задавала вопросы Олегу, игнорируя ее присутствие. Сестры обсуждали между собой семейные дела, не считая нужным вовлекать невестку.
Но это сообщение перешло все границы.
— Сама понимаешь, ехать тебе теперь точно не вариант, — Олег стоял у окна, не глядя на нее. — Раз мама прямым текстом сказала, что тебе не стоит отмечать с ними Новый год.
— Обидно, конечно, — Вера почувствовала, как перехватывает горло. — Ладно, встретим вдвоем. Можем сходить на площадь, когда салюты, а еще…
— Рит… Вера, — он обернулся. Выражение его лица остановило ее на полуслове. — Они не хотят видеть тебя. Но я-то всё равно поеду. Не могу же я в Новый Год маму с сестрами оставить.
Земля ушла из-под ног.
— Ты сейчас серьезно?
Раньше перед мужем таких дилемм не вставало. Но почему-то Вера была уверена, что в таких случаях выбор очевиден. Она бы не стала потакать матери в ответ на сообщение «приходи без зятя». Сказала бы: мама, этот человек теперь моя семья. Либо мы приходим вдвоем, либо не приходит никто.
— Ты серьезно? — переспросила она, подсознательно ожидая, что сейчас муж рассмеется и признается в шутке.
— А что делать прикажешь? Они не хотят тебя видеть. Я с этим ничего не поделаю.
Слезы подступили комом к горлу.
— Понятно.
— Кстати, ты уже выбрала подарки?
Тему он перевел неудачно. Потому что подарки Вера выбрала. Но дарить их после плевка в лицо не собиралась.
— Олег, я всё понимаю. Это твоя любимая семья и всё такое. Не буду сейчас говорить о том, насколько меня обижает, что ты своей семьей считаешь их, а не меня. Словно наш брак и чувства для тебя ничего не значат. Но подумай сам: буду ли я покупать им подарки после того, как меня выставили с праздника еще до его начала?
— То есть ты хочешь унизить меня перед семьей в отместку за то, что я не остаюсь с тобой куковать дома? — нахмурился Олег.
— Унизил меня ты своим решением. А я просто не хочу делать бессмысленные вещи. Прости, но я пытаюсь понравиться твоим родственницам пять лет. Последние годы дарю за свой счет дорогие подарки, о чем они знают. Они правда рассчитывают что-то с меня получить после такого финта?
— То есть деньгами меня попрекать взялась? Что дальше — бросишь? Давай, скажи, что подаешь на развод. Получится, что мама и сестры были правы. Что ты меня бросишь, как только я останусь ни с чем.
— Ты уже несколько лет ни с чем. Мы эту квартиру снимаем на мои деньги. Машину тебе заправляю тоже я. Подарки твоим родственникам выбираю я. И всё равно я плохая. Для них не вписываюсь в семейную атмосферу, а для тебя и не семья вовсе, раз в праздник хочешь меня бросить и уйти к ним. Думай что хочешь, Олег. Но если ты пойдешь к ним отмечать — я подам на развод. А теперь мне пора на работу.
День выдался кошмарным. Несколько раз звонили мать и обе сестры мужа. Сначала были вежливые увещевания. Объясняли, в чем именно Вера не права. Во всём — начиная от нежелания отпускать мужа одного на Новый год и заканчивая отказом покупать подарки.
Потом из трубки полились оскорбления и угрозы. Словно родня, до этого державшая маску приличия, решила показать истинное лицо.
С каждым звонком Вера понимала всё яснее: так будет продолжаться всегда. Неважно, запустит ли Олег новый бизнес или сделает карьеру. Она навсегда останется для них золотоискательницей и охотницей за приданым. А Олег вместо того, чтобы пресечь бардак и поставить на место зарвавшихся родственниц, будет им потакать и уговаривать Веру потерпеть.
А ведь они хотели детей. Что хорошего ждет их с таким отцом и такими родственниками?
— Вера, нам надо поговорить, — муж вернулся с работы раньше и ждал ее на кухне, сидя за пустым столом.
— Давай.
— Мне не нравится, что ты шантажом пытаешься оторвать меня от семьи. Понимаю, у тебя не приняты близкие отношения с родными…
— У меня не принято, когда родные лезут без мыла во все щели и указывают взрослым людям со своей семьей, что и как им делать.
— Но в моей семье принято держаться друг за друга. Так вышло, что они тебя не принимают. Заставить их любить я не могу. Как и не могу их бросить. А ты вместо того, чтобы войти в мое положение, опускаешься до шантажа. Это низко, Вера.
— Знаешь, что еще низко? Когда твою жену поливают грязью, а ты вместо того, чтобы вступиться за семью, которую сам выбрал и которой обещал в ЗАГСе кучу интересного, бежишь плакаться под мамину юбку. Знаешь что, Олег? Я не буду ждать Нового года. Подаю на развод сейчас.
— Вот так возьмешь и перечеркнешь пять лет совместной жизни и все планы?
— Ты их перечеркнул еще раньше.
— А квартира? Через неделю вносить арендную плату по договору.
— Договор через неделю истекает. Я просто не буду его продлевать. Семен Михайлович, думаю, войдет в положение. А ты можешь заключить с ним новый договор и оплачивать квартиру самостоятельно.
— Ты знаешь, что я не потяну съем в одиночку. Ты знаешь, что я ничего не найду под Новый год. Специально хочешь причинить мне максимальный ущерб?
— Больше, чем постаралась мать-природа, я уже не смогу, — вздохнула Вера.
Она ушла ночевать во вторую комнату, где был оборудован кабинет для занятий.
Когда проснулась, муж уже ушел на работу. На столе ждала записка:
«Я поговорил с мамой и сестрами. Они согласны с тем, чтобы ты отметила Новый год вместе с нами. Так что заканчивай эту свару и давай уже выбирать им подарки».
Наверное, будь в квартире звукоизоляция похуже, соседи на истеричный смех Веры вызвали бы неотложку. На всякий случай.
Понимая, что так дальше продолжаться не может, она принялась собирать вещи мужа в дорожные сумки.
— Что тут происходит? — возмутился Олег, вернувшись с работы.
Вера, потратившая полдня на упаковку его барахла, довольно отерла со лба пот и указала на вещи.
— Ты едешь к маме. Такси я уже вызвала, прибудет с минуту на минуту. Счастливого Нового года.
— Да я на тебя в полицию заявлю! Ты не имеешь права выгонять меня из моего собственного дома!
— Это мой дом. Аренда на мое имя. Знаешь, я продлю договор и останусь здесь жить. А ты, как говорится, уматывай. К маме и сестрам. Они твоя настоящая семья. Они тебя заждались.
Развод состоялся три месяца спустя. Делить было нечего. Тут Вера радовалась, что не успела сделать накоплений, не приобрела в браке машину или недвижимость.
Впрочем, теперь она сможет всё это сделать самостоятельно. Или с более подходящим человеком.
Одно она знает точно: если родственники второй половинки не желают тебя принимать, надо просто разворачиваться и уходить. Не пытаться понравиться, как делала она. Пять лет потеряла непонятно на что. Ну тут уж спасибо, что не десять и не двадцать.
Опыт в жизни нужен, ничего не поделать. Своего человека она еще встретит. А если и нет — лучше уж коту подарки покупать, чем таким родственникам. Благодарности и любви в ответ будет больше.