Сначала о хорошем
Сразу скажу, что, в отличие от многих других культурных мероприятий в Германии, которые мне довелось посетить за последние три с половиной года, эта постановка "Трёх сестёр" Чехова в Государственном Гессинском театре в Висбадене, к счастью, не продвигала политические воззрения нынешних правящих кругов.
- Нигде не висело сине-жёлтых полотен (цветовая комбинация, на которую у меня развилось нечто вроде острой аллергии!).
- Перед началом никто не выступал с громкими речами, пытаясь извиниться за постановку пьесы русского классика или же выставить кое-кого последним чудовищем и предупредить, дескать, Чехов жил давно и не имеет с ним (и со всей современной Россией) ничего общего.
- Демонстративных сборов средств на чьё-либо спасение тоже не было.
Слава Богу!
"Drei Schwestern" (нем.) - "Три сестры"
Второй плюс: в общем и целом представление было выдержано в стиле сответствующей эпохи. Текст практически соответствовал оригиналу (хоть и звучал, разумеется, на немецком). Актёры играли хорошо.
Да и театр этот впечатляет замысловатостью убранства - люстрами, лепниной, скульптурами и прочими украшениями. Словом, всем тем, что создает торжественную, праздничную атмосферу и позволяет гостям почувствовть себя по-особому, как будто в каком-то ином, полусказочном мире.
Хотя "Три сестры" ставили в довольно скромном зале в так называемом Kleines Haus*.
Малое здание - нем.
Всё равно обстановка была соответствующей, приподнято-театральной.
Забавные ляпы
Предполагаю, что немецкая публика никаких неточностей не заметила. Но русскоязычным зрителям некоторые курьёзные огрехи были, конечно, очевидны.
- Во-первых, военная форма военнослужащих отличалась разномастностью. До такой степени, что на погонах у одного персонажа красовались две буквы - "СА", означающие "Советская Армия". "Три сестры" были написаны задолго до её возникновения - в 1900 году.
Много других моих историй, фото и видео о Германии и немецком языке, а также информацию об онлайн-уроках немецкого вы найдёте - здесь!
- Во-вторых, герои пьесы периодически ставили музыку, заводя некое старинное устройство типа граммофона (в них я не разбираюсь, не могу судить, соответствовало ли это устройство тому времени). Но дело не в этом. Одна из мелодий, которая звучала - была не что иное, как "Подмосковные вечера"! А появились на свет они намного позднее - в середине пятидесятых!
- Ещё одна мелодия, которой наслаждались действующие лица висбаденских "Трёх сестёр", была ну очень похожа на хорошо лично мне знакомую мелодию "Тамо далеко" - сербской (!) народной песни, созданной в 1916 году.
Пара ложек дёгтя
Увы и ах, как это часто происходит в современном немецком театре, вполне неплохая постановка, конечно, была подпорчена вопиющей пошлостью. Современным немецким режиссёрам, по-видимому, кажется, что если не вставить в пьесу чего-то примитивного, несуразного, совершенно не вписывающегося в общую картину, то зритель вообще перестанет ходить в театр.
Так случилось и в тот раз. Первая такая пошлость заключалась в том, что одно из действующих лиц, штабс-капитан Василий Васильевич Солёный, объясняясь мледшей из сестёр, Ирине, в любви, взял и грубо, как неотёсанный мужик, завалил её на пол и обходился с нею так, будто был отчаянно намерен надругаться над ней, как над кухаркой.
Персонаж этот, конечно, малоприятный и, скорее, отрицательный, но, честное слово, в этом произведении Чехова таких сцен просто не может быть! Абсурдная вольнось, искажающая представление не только об авторе, но и в целом о русском обществе тех времён.
Вторая скабрёзная отсебятина была не лучше первой. Неверная жена Андрея (брата трёх сестёр), Наташа, резво снимает с себя красные трусы-стринги и машет ими в окно Протопопову, свему любовнику. Спасибо ещё, что она не задрала при этом юбку! Немцы вполне могли бы устроить и такое.
Я, естественно, понимаю, что у каждого режиссёра есть определённая свобода, он показывает нам своё видение произведения и имеет право на некое творчество. Однако, если постановка в целом - классическая, и в неё вплетают подобный абсурд, то получается сущая бесвкусица.
Режиссёр демонстрирует зрителю, что он лишён чувства такта и меры, не вполне проникся идеей автора, не уважает целостность пьесы и не "напитан" литературой того времени. Во всяком случае, моё восприятие было именно таким.