Ночь на 11 апреля 1762 года. Камердинер Василий Шкурин стоит у окна своей избы на окраине Петербурга с горящей лучиной в руках. Через несколько минут он должен поджечь собственный дом.
Для чего?
Дело в том, что во дворце Екатерина Алексеевна рожает ребёнка, о котором никогда не должен узнать её муж — будущий император Пётр III. План безумный, но других вариантов нет.
Шкурин раньше служил истопником в Зимнем дворце и знал своё дело — изба вспыхнула мгновенно. Огонь полыхнул так ярко, что разбудил весь город. А в это время во дворце, под шум и суматоху, никто не услышал криков роженицы. План сработал.
«Ребёнок от запретной любви»: кому на самом деле принадлежало сердце Екатерины
К началу 1762 года брак Екатерины и Петра был лишь видимостью. Они жили раздельно, встречались редко и холодно.
«Я старалась из самолюбия заставить себя не ревновать к человеку, который меня не любит, но чтобы не ревновать его, не было иного средства, как не любить его», — писала Екатерина в своих мемуарах.
Пётр открыто жил с фавориткой Елизаветой Воронцовой, а Екатерина уже два года встречалась с молодым гвардейским офицером Григорием Орловым.
Григорий был из породы тех богатырей, которые умели и воевать, и пить, и любить с одинаковым размахом. Высокий, широкоплечий, с громким смехом и горячим сердцем — он покорил великую княгиню не только внешностью.
«Я не знаю никого, кто бы был так способен помочь проявиться моей склонности подчиняться влиянию лиц, знающих больше меня, как князь Орлов. У него природный ум, идущий своим путём», — признавалась позже Екатерина в письмах.
Хотя и добавляла с лёгкой иронией: «Природа создала его русским мужиком, таковым он останется до смерти».
Роман развивался стремительно, но тайно. Екатерина понимала, что если Пётр узнает о беременности, последствия будут катастрофическими. Её могли отправить в монастырь, лишить сына Павла, уничтожить все надежды на власть. Поэтому беременность скрывали до последнего — широкие платья, редкие выходы в свет, осторожность. При дворе ходили слухи, но никто не осмеливался спросить напрямую.
«Огненная стихия как прикрытие»: гениальный и безумный план
К весне 1762 года стало ясно, что родов не избежать, и они произойдут скоро. Нужен был план, как скрыть рождение ребёнка от императора, который хоть и не любил жену, но жил в том же Зимнем дворце. Здание только что достроили по проекту Растрелли — пышное барокко с золочёной лепниной, анфиладами парадных залов и сотнями комнат.
Дворец был огромен, но звуки в нём разносились хорошо. Как спрятать роды?
Именно тогда Екатерина вспомнила одну странность своего мужа. Пётр III обожал смотреть на пожары. Это была настоящая мания — стоило где-то вспыхнуть огню, император бросал все дела и мчался на место происшествия. Во дворце все знали об этой его причуде и посмеивались за глаза. Но Екатерина увидела в этом возможность.
Василия Шкурина она знала много лет. Он начал служить ещё помощником камердинера в конце 1740-х, а в 1751 году государыня Елизавета Петровна назначила его главным камердинером великой княгини после опалы прежнего слуги.
Камердинер — это не просто прислуга. Это человек, который знает все тайны хозяина, помогает одеваться, ведает гардеробом, убирает комнаты и часто выполняет деликатные поручения. Шкурин носил ливрею, короткие штаны с чулками и башмаки — классический костюм придворного слуги. Но главное то, что он умел молчать.
Человек, которому доверили тайну престола: кто такой Василий Шкурин
О происхождении Шкурина известно мало. Скорее всего, он был из дворовых людей, возможно, раньше служил истопником — так, во всяком случае, говорили при дворе. Профессия истопника требовала сноровки: нужно было топить почти пятьсот печей в Зимнем дворце, следить, чтобы не было пожара, знать, где и как разжигать огонь. Эти знания и пригодились Василию в самый важный момент его жизни.
Когда у Екатерины начались схватки вечером 10 апреля, она известила об этом Шкурина. У того всё было заготовлено. Его собственная изба стояла на окраине Петербурга — небольшая деревянная постройка, которую не жалко. Шкурин быстро поджёг её, используя солому и сухие дрова. Изба вспыхнула моментально, пламя взметнулось к небу, дым пошёл столбом. Расчёт оказался верным, и вскоре к месту пожара примчалась карета Петра Фёдоровича с придворными. Император с восторгом смотрел на огонь, распоряжался, суетился.
А в это время во дворце, в Зимнем Дворце, где проживала Екатерина, происходило главное. В окружении самых доверенных лиц — нескольких камер-фрейлин и акушерки — великая княгиня родила мальчика. Его назвали Алексеем. Под шум и суматоху пожара, когда весь двор сбежался к окнам смотреть на пламя, никто не услышал криков роженицы. Пока тушили избу Шкурина, Екатерина успела родить, прийти в себя и передать младенца на попечение жены камердинера. К утру она уже появилась во дворце, как ни в чём не бывало.
Награда за молчание: как императрица отблагодарила своего спасителя
Через два месяца после рождения Алексея, 28 июня 1762 года, произошёл дворцовый переворот. Екатерина свергла мужа и стала императрицей. Первое, что она сделала — щедро наградила всех, кто помог ей в критический момент.
Шкурину досталась особая благодарность. В течение 1762 года его пожаловали в обер-камердинеры, а 1 июля, через два дня после переворота, произвели в бригадиры и сделали гардеробмейстером императрицы.
«Для незабвенной памяти нашего к нему благоволения» — так гласил указ о пожаловании Шкурину с женой тысячи душ крестьян.
Это было огромное состояние по тем временам. Кроме того, ему даровали имение Дылицы. В первые годы своего царствования Екатерина иногда посещала его дом — знак особого расположения.
А в 1773 году, в годовщину восшествия на престол, Шкурин получил ещё одну награду и был пожалован в действительные камергеры «за особливую, долговременную службу и отличную верность».
Но главной наградой стало то, что Алексея Бобринского, так назвали мальчика по селу Бобрики, купленному для него Екатериной, оставили воспитываться в семье Шкурина.
Маленький граф рос вместе с сыновьями камердинера до двенадцати лет, играл с ними, учился. Только в 1774 году Алексея забрали для дальнейшего обучения сначала в Лейпциг, потом в кадетский корпус. Григорий Орлов и Екатерина иногда навещали мальчика, но официально признать его так никогда и не смогли.
Василий Шкурин умер 9 февраля 1782 года в Санкт-Петербурге, дожив до шестидесяти с лишним лет. Его дочь Мария стала фрейлиной при дворе, а сын Александр генерал-лейтенантом.
Григорий Орлов ушёл из жизни годом позже, в 1783-м, так и не женившись на Екатерине, хотя когда-то при дворе всерьёз обсуждали этот проект.
Алексей Бобринский прожил долгую жизнь. Он умер в 1813 году в своём имении Богородицк. В апреле 1781 года Екатерина наконец-то написала ему письмо, в котором рассказала правду о его рождении.
«Известно мне, что мать ваша, быв угнетаема разными неприязными и сильными неприятелями, по тогдашним смутным обстоятельствам, спасая себя и старшего своего сына, принуждена нашлась скрыть ваше рождение, воспоследовавшее 11 числа апреля 1762 г.» — так деликатно императрица объяснила сыну, почему он вырос вдали от матери.
В этом письме не было ни слова о сгоревшей избе, о верном слуге, о ночи, когда весь Петербург смотрел на пожар, пока во дворце рождался незаконный сын будущей великой императрицы. Но именно благодаря этому огню Алексей Бобринский появился на свет и вырос, положив начало целому графскому роду.
А на месте сгоревшей избы Василия Шкурина давно выросли другие дома. Только старожилы иногда вспоминали о том странном пожаре весной 1762 года, когда горело так ярко, что чуть не спалило весь город.