Приветствую вас, друзья! Беспечность и "расслабленные булки" в условиях военного времени как правило обходятся очень дорого. Два эпизода, случившиеся в один месяц и окончившиеся гибелью двух боевых кораблей русского флота, подтверждают это в полной мере.
Итак, эпизод первый. 1914 год. Место действия - Черное море. С началом войны русскому флоту ставилось задачей не допустить высадки десанта на Черноморское побережье, причем наиболее угрожаемым местом признавался район Одессы. Поскольку Одесский военный округ отправил большую часть своих войск на фронт, сил для прикрытия побережья практически не оставалось. Кроме того, помимо недопущения десантных операций противника, флот имел задачу прикрыть и подступы к Одесскому заливу и Днепро-Бугскому лиману от посягательств флота противника. Основным мероприятием в данном случае считалась постановка минных заграждений в Одесском заливе и дальнейшая их защита специально выделенными для этого боевыми кораблями.
Для этих целей, с момента занятия Турцией угрожающего положения в район Одессы были выделены два минных заградителя, "Бештау" и "Дунай", и старый линейный корабль "Синоп", замененный чуть позже двумя канонерскими лодками "Донец" и "Кубанец". Все эти силы составили отряд обороны северо-западного района Черного моря, под общим командованием начальника морской обороны района капитана 1-го ранга М.И. Федоровича. Ему же был подчинен Одесский район связи с соответствующими постами службы наблюдения и связи. Постановка заграждения у входа в Днепрово-Бугский лиман должна была быть выполнена заградителем "Дунай", стоявшим для этого в Очакове. Охрана этого заграждения лежала на Очаковской крепости. Момент постановки заграждения определялся приказом командования, в зависимости от внешнеполитической обстановки.
Еще 10 августа 1914 года германские крейсера "Гёбен" и "Бреслау" вошли в Дарданеллы, а 23 сентября их командующий контр-адмирал Вильгельм Сушон был назначен главнокомандующим турецким флотом. Русское правительство до последнего момента старалось не обострять отношений с османами и командованию Черноморского флота была отдана директива следующего содержания:
не искать встречи с турецким флотом, если он не займет явно угрожающего положения
Между тем из Константинополя потоком шли донесения о расширяющихся военных приготовлениях турок и необходимости предпринять меры на случай внезапной атаки побережья. 24 октября турецкий военный министр Энвер-паша отдал Сушону приказ о начале боевых действий против России. Еще через три дня германо-турецкие корабли скрытно вышли в море и взяли курс на русские берега. Целями были Новороссийск, южный берег Крыма с главной базой русского флота - Севастополем и Одесса.
29 октября все три корабля Отряда обороны северо-западного района Черного моря стояли в гавани Одессы: "Донец" под командованием капитана 2-го ранга З.А. Шипулинского у внешнего западного конца брекватера, "Бештау" - за тем же брекватером, примерно у его середины, "Кубанец" под командованием капитана 2-го ранга Л.И. Фролова - между Военным и Платоновским молами. Корабля стояли, ошвартовавшись кормой к молам и на двух якорях.
Распорядок службы на кораблях отряда зависел от того или иного "положения", объявленного командованием. При установлении, того или иного положения зависело от данных о политической обстановке, которые по радио сообщались командованием флота. В указанный день корабли находились на положении "четвертом", когда не предвиделось выхода в море и вообще наличия тревожных обстоятельств. В течение дня команда небольшими партиями увольнялась до темноты в город, а двое из пятерых офицеров находились до полуночи на берегу. Несмотря на получение в течение дня радио о наличии турецких кораблей в море, а затем, около 23 часов, уведомления о серьезности положения, никаких мер для усиления охраны и наблюдения за морем не принималось.
Система охраны гавани днем строилась на наблюдении за морем со стационарных наблюдательных постов и кораблей. Трое из этих постов - на Большом Фонтане, у Днестровского лимана и портовой лоцманской вахты были соединены через береговую телефонную сеть с канонеркой "Донец". Ближние подступы к Воронцовскому маяку должны были наблюдаться с борта самой канонерки, обзор с которой был ограничен эстакадой. Но при этом ночью она - система - практически отсутствовала - для встречи и опознания подходящих судов с моря не высылались сторожевые катера, на оконечностях входных молов не были установлены прожекторы. Даже какой-либо инструкции для несения рейдовой охранной службы не было.
Маячные и входные огни Одесского порта были потушены, но освещение волнолома, всех набережных и молов поддерживалось всю ночь, причем ночной вход-выход торговых судов оставался беспрепятственным: ни на один из военных кораблей не было возложено обязанностей задерживать или не пропускать суда в гавань
Непосредственная защита гавани от прорыва неприятельских кораблей, в виде бонов или сетей, отсутствовала - считалось, что корабли достаточно защищены стенками молов и брекватера. В общем условия для проникновения противника были практически идеальные. Тем не менее начальник отряда, каперанг Федорович, прибыв в Одессу 27 октября нашел меры безопасности принятые командиром "Донца" Шипулинским, который был за старшего на рейде, вполне достаточными.
Для действий против Одессы германо-турецкое командование выделило два эскадренных миноносца "Муавенет-и Миллие" (командир капитан-лейтенант Р. Фирле) и "Гайрет-и Ватание" с командующим флотилией эсминцев корветтен-капитаном Рудольфом Мадлунгом, а также минный заградитель "Самсун". Эсминцы должны были атаковать суда в гавани, а минзаг тем временем выставить заграждение на подходк к Очакову, ну а если это не получится, то поставить мины перед Одессой. Около часа ночи 29 октября отряд находился на расстоянии около 5-6 миль от русского порта.
Примерно в 2 ч. 30 м. сигнальщики наблюдательного поста Большой Фонтан заметили в море сквозь мглу неясный огонь, долгое время державшийся на одном месте. Старший поста сообщил об этом в каботажный отдел порта, откуда ответили, что в данный момент из Одессы вышли два парохода "РОПиТ" и, вероятно, огонь одного из них и был виден постом. Несмотря на возражения сигнальщиков о том, что огонь больше подходит низкобортному судну, а не торговому пароходу, старшина не придал этому значения и ничего на "Донец" не сообщил. В 3 ч. 20 м. из-за Воронцовского маяка показались силуэты двух судов, шедших со всеми установленными ходовыми огнями. Ввиду того, что ночь была мглистая, силуэты судов обрисовались яснее только при приближении к брекватеру. Лишь в момент, когда последние уже вошли в гавань и вышли на траверз "Донца", стало понятно что это эсминцы. Поначалу на "Донце" их приняли за свои корабли типа "Лейтенант Шестаков", поскольку и те и эти имели схожий двухтрубный силуэт. Но быстро опомнились, правда было уже поздно.
Едва вахтенный начальник канонерки послал предупредить о том командира и сам бросился к левому 152-мм орудию, как один из миноносцев, "Гайрет", в 3 ч. 25 м. выпустил по "Донцу" с расстояния менее ста метров торпеду, ударившую в район в носового котельного отделения. Взрывом образовало пробоину площадью около одного квадратного метра с сильным разрывом прилегающих листов обшивки. Канонерка быстро осела носом и, накренившись на левый борт, стала стремительно погружаться. Поднятый по тревоге экипаж уже не имел возможности оказать какое-либо сопротивление и должен был заботиться о своем спасении.
Как только взрыв был услышан и послышались крики о помощи, с "Кубанца" и "Бештау" были отправлены к "Донцу" шлюпки для спасения людей.
Тем временем эсминцы, погасив все огни, прошли средним ходом дальше в глубь гавани. "Муавенет", открыл огонь по "Кубанцу", после чего, обогнув группу парусных судов, быстро вышел через восточные ворота в Нефтяную гавань, где стал обстреливать стоящие там суда и портовые сооружения. В это время "Гайрет", пройдя до середины гавани, по-видимому, не мог сразу ориентироваться в расположении судов и потому первоначально огня не открывал. Только подойдя к Военному молу, он остановился и, открыв прожектор, стал освещать им пространство вдоль брекватера, видимо, отыскивая "Бештау". Убедившись, что он прошел дальше места стоянки "Бештау", миноносец медленно развернулся почти на траверзе "Кубанца" и, подойдя вплотную к заградителю, открыл по нему огонь, временами освещая прожектором. Всего им было выпущено 10–12 снарядов, которыми на "Бештау" было убито двое и ранено трое. Опасаясь обнаружить себя, командир русского минзага старший лейтенант В.Е. Погорельский огня не открывал в надежде, что противник примет "Бештау" за коммерческий пароход и прекратит обстрел, так как всякий попавший в трюмы снаряд мог вызвать детонацию мин, в каждой из которых было больше центнера тротила. Это сработало и "Гайрет", отойдя задним ходом на середину гавани, развернулся носом к западному выходу и, утопив двумя выстрелами баржу с углем, вышел из гавани. В дальнейшем, прикрывшись брекватером, этот миноносец некоторое время обстреливал порт и вскоре после открытия "Кубанцем" огня скрылся в море.
Его напарник, закончив обстрел Нефтяной гавани, около 4 ч. 10 м. снова вернулся и, проходя с внешней стороны вдоль брекватера, попал под огонь "Кубанца", получив два попадания. Часть брекватера закрывалась стоящими у него судами, поэтому "Кубанец" мог стрелять только в открытые промежутки между ними и успел сделать лишь несколько выстрелов. После второго попадания на миноносце потухло электричество и послышались крики. Продолжая на ходу обстреливать порт, миноносец этот также скоро скрылся во мгле. Это было около 4 ч. 45 м. Надо добавить что "Муавенет" собирался пустить торпеду в "Кубанца", но этому помешало случайное событие, заставившее миноносец отказаться от атаки и ретироваться из гавани.
В момент взрыва "Донца" находившийся в дежурстве у пристани Каботажной гавани портовый катер №2, услышав крики о помощи, поспешил полным ходом к Воронцовскому маяку. По пути катер на полном ходу в темноте наскочил на незамеченный им неприятельский миноносец, шедший уже без огней. Удар хоть и пришелся по касательной, но был настолько силен, что эсминец накренился и катер прошел вдоль борта неприятеля, задевая за его шлюпбалки и выступы и вызвав на миноносце переполох. Турки не на шутку перепугались, приняв случайное столкновение за таран и попытку абордажа, включили прожектор и принялись забрасывать катер ручными гранатами. Опасаясь повторного навала, миноносец увеличил ход и, обстреливая катер из кормового орудия, направился к восточному выходу из гавани. При этом он все-таки успел выпустить две торпеды в сторону "Кубанца" одна из которых взорвалась при ударе о причальную стенку, а вторую нашли утром в гавани с поврежденной боевой частью. На катере был один убитый и двое раненых, перебит штуртрос и снарядом разбита рубка. Отойдя к молу, катер сумел быстро исправить с повреждения и затем принял участие в спасении людей с "Донца".
Немцы и турки приписали себе уничтожение обоих канонерок, потопление нескольких пароходов и пожар на одном из нефтяных резервуаров. В реальности результаты рейда оказались скромнее: помимо потопленных "Донца" и баржи с углем, поврежденных "Кубанца" и "Бештау", турки повредили четыре парохода, станцию трамвая, сахарный завод на Пересыпи, один из нефтяных резервуаров в районе Нефтяной гавани, причем нефть разлилась, но не воспламенилась. По счастливой случайности снаряды не попали в стоявшие в гавани баржи с фугасами и пироксилином, предназначавшимися для Сербии.
Потери моряков составили 12 убитыми и столькими же раненными на "Донце", двоих раненных на "Кубанце", еще двоих убитых и трое раненых на "Бештау", кроме того были убитые и раненые на портовых судах и пароходах и на портовой территории. Проведенное расследование не привело к судебным разбирательствам, и по сути свелось к установлению деталей организации обороны гавани и естественно пришло к выводу что все необходимые меры были приняты и все было сделано как полагается. Уже позднее одесский погром, в совокупности с рядом других промахов, "аукнулся" командующему Черноморским флотом адмиралу А.А. Эбергарду, поскольку очевидно было, что ответственность за подобный провал несет командование флотом, которое получив накануне вечером сведения об агрессивных намерениях османов не привело флот в боевую готовность к отражению вражеского нападения.
******
Эпизод второй. Место действия - Юго-Восточная Азия, а точнее порт Пенанг на северо-западном побережье Малаккского полуострова. Сюда 13 октября 1914 года прибыл русский бронепалубный крейсер "Жемчуг", который двумя месяцами ранее был присоединен к английской эскадре вице-адмирала Т.-М. Джеррама, задачей которой был поиск германских рейдеров, в том числе и кораблей эскадры адмирала фон Шпее, и защита от них союзнических торговых путей. В начале октября "Жемчуг" был направлен в район Никобарских и Андаманских островов для их осмотра - были предположения, что там расположена береговая база одного из немецких рейдеров - крейсера "Эмден", который в одиночку фактически парализовал торговое судоходство в Индийском океане.
В Пенанге командир "Жемчуга" капитан 2-го ранга барон И. А. Черкасов намеревался произвести чистку и щелочение котлов. Став на якорь, на крейсере разобрали 13 котлов, из оставшихся в рабочем состоянии под парами находился только один, что не обеспечивало одновременную работу систем освещения, пожаротушения и откачки воды, а также элеваторов подачи снарядов. Несмотря на предупреждение о возможной опасности, Черкасов не усилил наблюдение, приказал включить якорные огни, при этом команда отдыхала на верхней палубе без соблюдения боевого расписания. Из-за сильной жары боезапас был спущен в погреба, у двух дежурных орудий оставили по пять снарядов. 28 октября в шесть вечера командир съехал на берег, в гостиницу - ибо супруга приехала. Как говорится, война войной, а любовь с молодой женой по расписанию. Исполнять обязанности командира на крейсере остался старшей лейтенант Н.В. Кулибин - старший офицер "Жемчуга".
И так совпало, что именно в этот день командир "Эмдена" фрегаттен-капитан Карл фон Мюллер решил посетить Пенанг с отнюдь не дружественным визитом. Ночью 15 октября 1914 года германский крейсер подошел к Пенангу в расчете войти на рассвете в гавань, когда еще будут сумерки, но в тоже время уже можно будет ориентироваться в узком проливе. Помимо того немцы учли и человеческий фактор - как известно, под утро бывает самый крепкий сон. В качестве маскировки на "Эмдене" поставили четвертую фальшивую трубу из дерева и парусины, сделавшую его похожим похожим на английский крейсер "Ярмут".
Подойдя ко входу в порт немцы столкнулись с дозорным французским миноносцем, на сигнал которого решили просто не отвечать - ответных мер при этом не последовало - не получив ответ на свой запрос, француз не принял никаких мер, чтобы помешать "Эмдену" войти в порт и даже не доложил в штаб о проходе неизвестного корабля. В результате 4ч. 50 мин. немецкий крейсер беспрепятственно вошел в гавань. На фоне множества стоявших судов с освещенными иллюминаторами они обратили внимание на один темный силуэт без огней к которому и направились.
Это и был "Жемчуг", стоявший кормой к выходу. Еще ранее состав и примерное расположение кораблей союзников немцы знали из радиоперехватов и газет и выйдя на траверз корабля, удостоверились по одной мачте между труб, что это и есть русский крейсер. В этот момент на его палубе не было ни вахтенных, ни сигнальщиков. С одного кабельтова "Эмден" выпустил торпеду из правого аппарата и одновременно его орудия открыли огонь по носовой части крейсера, полагая, что там находится команда. Но по случаю жаркой погоды команда в отдыхала на верхней палубе, благодаря чему удалось избежать еще больших жертв. Торпеда попала в корму крейсера и "Жемчуг" сразу же начал погружаться.
В панике часть команды бросилась за борт. Офицеры крейсера сумели восстановить порядок, но матросы, вставшие к орудиям, не обнаружили снарядов - кранцы были пусты, а элеваторы подачи из погребов не действовали, т.к. не было электроэнергии. Когда артиллерийский офицер лейтенант Селезнев выскочил на палубу он увидел, как у кормового орудия в одиночку действовал лейтенант Рыбалтовский. Когда Селезнев добежал до своего плутонга, он увидел левое орудие с открытым затвором, пустой кранец первых выстрелов и мертвую прислугу. У орудия справа комендоры были живы, но снарядов у них не было.
По "Эмдену" стреляли с трех сторон, в том числе и "Жемчуг", но повреждений немецкий крейсер не получил. Пройдя мимо "Жемчуга", он развернулся на месте машинами и, выйдя на траверз, выпустил еще одну торпеду из левого аппарата. Ее взрыв, вызвал детонацию снарядных погребов русского корабля. Поднялся столб дыма и пара высотой около 150 метров, корпус разломился и за пятнадцать секунд носом ушел под воду. На поверхности осталась только верхушка мачты.
"Эмден", обходя место гибели "Жемчуга", направился к французской канонерской лодке "Д`Ибервиль", но в это время Мюллеру доложили, что к гавани приближается корабль. Немцы решили не рисковать полагая что это мог быть один из французских броненосных крейсеров и повернули к выходу. По пути потопили подвернувшийся дозорный французский миноносец "Мускэ" и ушли в море. Итогом для русского флота, помимо потери собственно крейсера, стала гибель одного офицера и 80 матросов. 9 офицеров и 113 нижних чинов получили ранения различной степени тяжести, из которых еще семеро скончались позднее.
Как и в случае с Одессой, было проведено расследование. В этот раз дошло до суда, перед которым предстали "пролюбивший" (в буквальном смысле) свой крейсер кавторанг Черкасов и старлей Кулибин - оба были разжалованы, лишены наград и дворянства, всех прав и преимуществ и отданы в исправительно-арестантское отделение гражданского ведомства на три с половиной и полтора года соответственно. Николай II заменил позднее приговор на разжалование в матросы и отправку на сухопутный фронт. Там они проявили себя весьма достойно, отличились и даже получили Георгиевские кресты, после чего были восстановлены в чинах и наградах.
По сути успех обоих набегов турок и немцев был подготовлен беспечностью русских и, во втором случае, союзных моряков. Несмотря на военное время служба неслась "на расслабоне": мол, война она там где-то, далеко, до нас не дойдет, авось да пронесет. В обоих случаях система охраны гаваней в ночное время что в Одессе, что в Пенанге практически отсутствовала: и там и там не были налажена дозорная служба, в ночное время вход-выход судов был не ограничен, в Одессе, например, процесс опознавания судов в ночное время ограничивался окриком "Что за судно?". Наблюдатели сработали также из рук вон плохо - принцип "лучше перебдеть, чем недобдеть" видимо был им не знаком - доложи они на "Донец" о своих сомнениях относительно увиденных огней, глядишь там и успели бы хоть что-то сделать. В Пенанге дело обстояло не лучше - достаточно вспомнить действия дозорного миноносца, проигнорировавшего отсутствие ответа на свой запрос. В обоих портах, несмотря на военное время, отсутствовало прикрытие входов в гавань боновыми либо сетевыми заграждениями. Освещение гаваней и судов в них также было как в мирное время. В случае с "Жемчугом" ситуация усугублялась еще и тем, что его командир на службу откровенно забил - еще за несколько дней до этого, когда крейсер стал на погрузку угля в незащищенному порту Блер, на корабле было включено полное освещение и при этом отсутствовала прислуга у орудий. Сам же Черкасов, вместе с пятью господами офицерами, съехали-с на берег отдохнуть, хотя ему сообщали, что "Эмден" трижды появлялся в районе этого порта. В первый раз прокатило, второй раз - нет. Боеготовность кораблей в одесском порту тоже оставляла желать лучшего - вахта неслась в режиме мирного времени - без усиления, без назначения дежурных орудий. В день атаки, после ежевечерней тревоги, с проверкой плутонгов, на "Донце" к орудиям было подано по два снаряда. На "Кубанце" не было сделано даже этого. Результатом же стала потеря кораблей и гибель людей. К сожалению, и события последних двух лет говорят о том, что уроки прошлого не усвоены. Пока гром не грянет, в общем...
Источники: Новиков Н. "Операции флота против берега на Черном море в 1914–1917 гг.", Герман Лорей "Операции германо-турецких сил. 1914—1918", В. Д.Ю. Козлов "Странная война в Черном море (август-октябрь 1914 г)", В. Хромов. "Крейсера типа "Жемчуг" / Морская коллекция № 1 - 2005, материалы в открытом доступе в сети Интернет.
Друзья! Если понравилась статья - ставьте палец вверх, оставляйте комментарии! Делитесь нашими публикациями в соцсетях! Буду очень рад. Не забывайте подписываться на канал и смотрите также прошлые публикации. Если есть желание - можете поддержать канал, воспользовавшись кнопкой справа - приятно, когда твой труд оценен. И до новых встреч на "Историческом броневичке"!