— Верните нам долг, — прозвучал голос в телефонной трубке, словно шелест сухой листвы под ногами осени.
— Какой долг? Вы ошиблись номером, — отрезал Алексей, в его голосе сквозил арктический холод. - Обманывать людей — низко.
Молчание на том конце провода длилось, казалось, целую вечность. Когда незнакомец заговорил, в его голосе прорезался металл, угроза висела в воздухе, как дамоклов меч.
— На вашем месте я бы не сыпал соль на рану, Алексей Петрович. Всё куда серьезнее, чем кажется на первый взгляд.
— Может, вам стоит попробовать зарабатывать честным трудом? — с презрением бросил Алексей.
— Не надо читать мне проповеди, — рявкнул голос. — Я не полковник и не генерал. Я не из полиции и не из банка. Я просто звоню напомнить, что за вами числится крупная сумма…
— Вы, должно быть, ошиблись номером, — повторил Алексей. — У меня нет ни долгов по коммуналке, ни кредитов. Чист, как ангел.
Снова повисла зловещая тишина. Затем голос вновь выплюнул фамилию Алексея и холодно уточнил, не является ли мужчина сыном покойного… Алексей подтвердил, ком в горле мешал дышать.
— Какое отношение мой отец имеет к этому цирку?
— Попробую объяснить для тех, кто в танке. Ваш отец был должником нашей организации, и…
— Вы что, не знаете, что мой отец умер неделю назад?! — взорвался Алексей, чувствуя, как внутри нарастает ярость.
— В курсе. Примите наши искренние соболезнования, — последовал ледяной ответ, от которого мурашки побежали по коже.
Алексей едва сдержался, чтобы не послать звонившего ко всем чертям вместе с его фальшивыми соболезнованиями.
— Если ваш должник — мой отец, то какое имею отношение к этому я? — процедил он сквозь зубы.
— Ну вот. Наконец-то правильный вопрос! — Алексею почудилось, будто голос из динамика даже приободрился, словно черная птица, предвкушающая добычу. — Видите ли, согласно договору, скрепленному рукой вашего отца и печатью нашей компании, его обязательства, словно тень, перешли на его ближайших. То есть, на вас и его супругу. Срок уплаты, увы, истек вчера. Но мы, движимые великодушием, готовы предоставить вам…
— Послушайте, — оборвал его Алексей, чувствуя, как вскипает кровь, — да вы просто водите меня за нос! Отец мой был человеком честным, простым трудягой. Он никогда не влезал в долги, не якшался с сомнительными дельцами. Так что ваши басни о долге — пустой звук. Вы просто пытаетесь выудить данные моей карты, мошенники!
Сейчас я пробью ваш номер, и тогда вам, и вашей шарашкиной конторе «Рога и копыта», мало не покажется. Ждите в гости!
На другом конце провода раздался долгий, усталый вздох.
— Очень жаль, что вы не захотели меня услышать, Алексей Петрович. Что ж, если вы предпочитаете жесткий путь, мы не станем возражать. Впрочем, возможно, ваша мать окажется более благоразумной?
— Только пальцем ее тронь! — прорычал Алексей, с трудом сдерживая ярость. — Пожалеешь, что родился на свет!
Связь оборвалась, оставив после себя звенящую пустоту. Алексей впился взглядом в незнакомый код номера, и ледяной коготь тревоги сжал его сердце. Он мгновенно набрал номер матери, умоляя ее не отвечать на звонки с неизвестных номеров и никого, кроме него, не впускать в дом.
— Что случилось, Алеша? — встревоженно спросила мать.
Алексей, стараясь не вдаваться в детали, сухо пересказал свой недавний разговор с коллектором. Мать тяжело вздохнула, и в тишине повисла густая, давящая пауза.
— Ты можешь заехать ко мне сегодня? Мне нужно кое-что тебе рассказать, — наконец проговорила она, и в голосе её звучала непривычная тревога.
— Конечно. Вечером буду у тебя, — отозвался Алексей, ощущая, как неясное предчувствие холодит душу.
Отец, Петр Ильич, ушел внезапно, словно оборвалась тонкая нить, связывающая его с этим миром. Всего неделю назад, вечером, его настиг жестокий приступ. Вызванная «Скорая» констатировала гипертонический криз, и его, уже бездыханного, унесли на носилках… Но до реанимации он так и не доехал.
Петр Ильич был электриком шестого разряда, человеком старой закалки, с мозолистыми руками и добрым сердцем. Всю жизнь он честно тянул лямку, шаг за шагом возводя свой маленький мир: построил домик, обрел верную жену, вырастил троих детей. Дочери, словно перелетные птицы, упорхнули в чужие края, нашли свое счастье за границей. Лишь Алексей остался верен родному пепелищу, пустил корни в этом городе. У него была своя семья, уютная квартира и работа, приносящая удовлетворение. Но и о родителях он не забывал, стараясь как можно чаще созваниваться, справляться об их здоровье.
С выходом на заслуженный отдых Петр Ильич не утратил своей неуёмной энергии, а лишь перенаправил её в новое русло. Благодаря своим золотым рукам, он стал своего рода местной легендой, мастером на все руки. Брался за работу любой сложности, будь то замена розетки или сложная электропроводка, и никогда не гнул цену. Его услугами нередко пользовались даже крупные строительные компании, щедро вознаграждая его за профессионализм и честность.
«Отец всегда хорошо зарабатывал, ни в чем не нуждался и даже одно время мне помогал, — думал Алексей, подъезжая к родительскому дому. — Зачем бы ему понадобилось ввязываться в сомнительные авантюры и брать деньги у какой-то мутной конторы? Да будь у него нужда, он скорее пошел бы в банк за кредитом. Нет, тут точно что-то нечисто».
Мать встретила Алексея в тревоге, хотя и постаралась тепло улыбнуться. Заметив ее нахмуренные брови, мужчина спросил с порога:
— Что, звонили? Или уже пожаловали?
— Нет, — ответила мать, вздохнув. — Просто не знаю, с чего начать, чтобы тебе понятнее было.
Она повела сына на кухню и, несмотря на его протесты и слова о том, что хватит и чая, засуетилась у плиты.
— Так что, мам? — не выдержал Алексей затянувшейся паузы. — У отца действительно были долги?
— Да, — тяжело выдохнула мать, опустив плечи.
— Получается, тот тип, который трезвонил мне днем, не мошенник?
— Мошенник, да еще какой! — голос матери дрожал от волнения и возмущения. — Но не такой, как эти воришки, что с карт деньги тырят, а куда круче… Там их целая шайка-лейка! Целая система!
Мать так разволновалась, что Алексей усадил ее на стул и сам разлил чай по чашкам.
— Давай-ка по порядку, мам, — попросил он. — Спокойно.
— Все началось с того, — начала мать, помешивая чай в чашке, — что отец поверил этому черту Кольке, чтоб ему ни дна ни покрышки, и вложил деньги в эту… организацию.
— В какую именно? — уточнил Алексей.
Мать махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и продолжила:
— Колька ему в уши лил, что он сам за все отвечает, а наше дело — слушать его, перечислять деньги в срок и ждать, когда посыплются золотые горы…
Алексей невольно напрягся. Мать говорила о родном младшем брате отца, о Николае Ильиче. В отличие от отца, дядя Николай был человеком ветреным, бесшабашным. Семьи у него не было, зато он хвалился, что по миру гуляет немало его кровинушек.
Дядя Николай обитал в стареньком, еще родительском доме, доставшемся ему в наследство. Работы он чурался, словно проказы дьявола, зато как мотылек летел на свет легкой наживы. Вечно на мели, он словно пиявка присасывался к брату, выпрашивая в долг, который редко возвращал. Отец, обладая кое-каким влиянием, не раз пытался пристроить братца на теплое местечко, но из затеи всякий раз выходил пшик.
Николай завидовал семейному благополучию брата черной завистью и втайне его ненавидел. Полгода назад Алексей, навестив родителей, невольно стал свидетелем их перебранки. Бранились они яростно, и, уходя, дядя Николай злобно процедил:
— Ну, я тебе рога обломаю… Когда-нибудь. Тоже мне, праведник выискался…
— Мам, я правильно понимаю, дядя Коля втянул отца в какую-то грязную финансовую историю? — спросил Алексей.
Мать лишь горестно кивнула.
— Сама не понимаю, как он мог так вляпаться, — вздохнула она. — Он, в отличие от меня, телевизор не смотрит, а там же только и говорят про мошенников на каждом углу. Я хотела его предостеречь, а он огрызнулся! Не твое, мол, дело! Ну, я и отступилась…
— А потом что было? — допытывался Алексей.
— Потом… — мать на миг погрузилась в воспоминания. — Ну, в первый раз ему и правда вернулось вдвое больше, чем он вложил. Вот его жадность и ослепила, уши развесил, как у собаки. Ему сказали, что теперь он должен найти еще шестерых платежеспособных дурачков, чтобы и им предложить эту золотую жилу. Тогда-то ему деньги и посыпятся, как из рога изобилия.
Тут Алексея кольнуло воспоминание – как отец, еще полный жизни, упрашивал его вложить деньги в некое предприятие, но он лишь отмахнулся.
— И он не нашел их? — спросил Алексей, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть.
Мать безмолвно покачала головой, и от этого жеста ему стало еще горче.
— Потом на него стали вешать штрафы… Он, махнув рукой, перестал платить этой… компании.
— А штрафы росли, как снежный ком, — закончил за нее Алексей, угадывая ход событий.
— Да…
— А потом… коллекторы… угрозы…
Мать замолчала, непрошеная слеза прочертила дорожку по ее щеке, словно первая трещина на старом, выцветшем фото.
— Он пытался выпутаться, — прошептала она, собравшись с силами. — Консультировался с юристами, а те только развели руками: договор, мол, нужно было читать внимательно. Раз сам переводил, подпись ставил – не докажешь ничего. Он даже судиться хотел…
Тяжелый вздох вырвался из ее груди.
— Но не успел… Не дали. Эта афера, эта проклятая авантюра и свела его в могилу…
— А дядя Коля? — тихо спросил Алексей, боясь услышать ответ.
— А что Коля… Растворился в тумане. Может, он с ними заодно был, может, еще что… Давно я его не видела, кстати…
«Скорее всего, он и слил мой номер этим стервятникам», — пронеслось в голове у Алексея.
Попрощавшись с матерью, он сел в машину. Пальцы сами собой набрали знакомый номер.
— Здравствуй, дядя Коль, — ровным голосом произнес он. — Нам нужно поговорить. Когда я могу к тебе подъехать?
Николай, казалось, ждал этого звонка. Он без колебаний ответил, что готов принять его в любое время. Алексей решил не откладывать неприятный разговор и отправился к нему в тот же вечер.
Дядю он не видел целую вечность, и встреча поразила его до глубины души. Николай, которого Алексей помнил дородным и румяным, словно спелое яблоко, теперь исхудал и пожелтел, превратившись в сухой лист, готовый сорваться с ветки. И Алексей, забыв о заранее заготовленных словах, выпалил:
— С вами все в порядке?
— Да пустяки, желудок что-то барахлит, — отмахнулся Николай. — Думаю, может, в поликлинику податься… А ты чего, Леша, звонил-то? Голос у тебя по телефону какой-то… встревоженный был.
— Мне сегодня днем позвонил один тип, — сухо отрезал Алексей, — и потребовал выплатить долг отца, который тот накопил, благодаря той мутной схеме, в которую вы его втянули. И, насколько я понимаю, мой номер он получил от вас.
Николай, словно от удара, съежился, и взгляд его метнулся в сторону.
— Ты что, приехал выяснять отношения? — пробормотал он, избегая смотреть Алексею в глаза.
— Нет, — Алексей покачал головой, — просто хотел понять, что это за клоака, высасывающая деньги из могил… И посмотреть в ваши крысиные глазки, узнать, сладко ли вам живется после того, как вы отца в гроб загнали.
Дядя Николай словно сдулся.
— Сначала все шло как по маслу, — пробормотал он после затянувшейся паузы. — Прибыль лилась рекой, все были довольны…
— Может, вы и упивались своим счастьем, а отец из-за вашей поганой удачи в петлю полез, — отрезал Алексей.
— А я-то тут при чем? — взвизгнул дядя Николай. — Пирамида она и есть пирамида. Надо было мозги включать, прежде чем в это болото лезть. Сам виноват. Подписался – тяни лямку, чего теперь ныть?
Неожиданно в глазах дяди Николая вспыхнул жадный огонь, он замахал руками и заверещал:
— Слушай, Леша! Забей ты на этот долг! Позвони им вот по этому номеру, — он сунул племяннику визитку. — Скажи, что приведешь им шестерых лохов. Авось и договоритесь как-нибудь.
— То есть, вы хотите, чтобы и я за компанию в этой яме с дерьмом извалялся, да? — скривился Алексей. — Нет уж, спасибо.
Он резко поднялся и двинулся к выходу.
— Лечите свою совесть, если она у вас вообще есть, — бросил Алексей, — а я попробую придушить вас законом.
Алексей мигом внес номер звонившего коллектора в черный список, но это оказалось каплей в море – уже следующим утром его телефон разрывался от звонка с незнакомого номера.
— Какую сумму сегодня внесете? — проскрежетал незнакомый мужской голос.
— Меня уволили с работы, — попытался объяснить Алексей. — Так что…
— Вы меня не поняли, — прорычал голос. — Я еще раз спрашиваю, какую сумму сегодня внесете, пока вам кости не переломали?
Алексей заблокировал и этот номер, чувствуя, как внутри закипает злость. Пока он пытался разворошить это осиное гнездо, ему позвонила мать, дрожащим голосом сообщив, что ей в мессенджеры сыпятся угрозы от каких-то отморозков, требующих немедленно вернуть долг.
— Забудь и вычеркни, — прошипел голос в трубке, словно ядовитая змея.
Алексей, обуреваемый отчаянием, выследил логово этих стервятников. После изматывающих препирательств, вымолил у руководителя обещание: тишина в обмен на бумагу.
— И чтобы матери моей душа не вздрагивала! — отрезал Алексей, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Тщетная надежда!
Заря следующего дня принесла новый удар: незнакомый номер, все тот же липкий страх. Голос, сочившийся угрозой, поинтересовался размером "пожертвования". И добавил, играя словами, что завтра может и не настать.
Телефон молчал, словно заколдованный. Дядина визитка оказалась лишь обрывком картона. Офис, вчера еще гудевший, зиял пустотой. Остался лишь один путь – скользкий и тернистый, к юристу.
Три долгих месяца тянулись, как пытка. Суд, эта последняя надежда, рассыпался в прах. Звонки продолжались, змеиное шипение преследовало его, отравляя каждый вдох.
Вскоре раздался звонок от дяди Николая. Он пытался говорить бодро, но голос его, надломленный болезнью, звучал глухо и слабо.
— Леш, выручай, сможешь ко мне выбраться? Нужно переговорить.
— Дядь Коль, да без проблем, приеду.
— Только не домой. Я здесь, в больнице.
Когда Алексей вошел в палату, пропитанную запахом лекарств и безнадежности, дядя выдавил из себя:
— Мне конец, Леша. Поджелудочная. Финал, сказали, не лечится.
— Ого… — только и смог выдавить Алексей, словно воздух выпустили из него разом.
Растерянность сковала его, слова застряли в горле. Тягостную паузу нарушил дядя, махнув слабой рукой:
— Да ладно, Лёшка, чего тут говорить, и так все ясно. Я тебя не диагноз свой послушать позвал. Дело у меня к тебе… насчет отцовского долга.
— Ты теперь мой самый близкий. Дом отцовский, считай, твой – через полгода, по закону, без всяких бумажек. Продай его и закрой этот вопрос с братком… — Дядя с трудом перевел дух. — Как ни крути, я его в эту кабалу втравил… Хочу уйти спокойно, чтобы черти потом сковородкой не грозили.
Алексей не верил в искренность раскаяния, и когда пришел час расплаты, он продал отчий дом, возвращая долг, тяготивший отца. Родственники же, словно стая воронов, облепили его поступок, осыпая укорами. В их глазах блестела жадность, и они считали, что долг давно канул в Лету, а вырученные деньги следовало разделить поровну, утолив их алчность.