— Игорь, ты серьезно? — Елена замерла в дверях спальни, глядя на мужа, который лежал на диване с планшетом.
— Что? — он даже не поднял глаз от экрана.
— Сегодня пятница. Твой шестой день отпуска. А я только что вернулась с работы.
— Ну и? Я отдыхаю же.
Она медленно сняла туфли. Пальцы ног ныли после восьми часов на каблуках. В голове пульсировала тупая боль от бесконечных звонков клиентов. На кухне в раковине высилась башня из тарелок — вчерашних, позавчерашних, древних, как египетские пирамиды.
— Ладно, — тихо сказала Елена.
Она прошла на кухню. Включила чайник. Села за стол и просто сидела, глядя в окно.
Шесть месяцев назад они получили ключи от этой квартиры. Двушка на восьмом этаже, светлая, с видом на парк. Игорь тогда внес её на руках через порог, они смеялись, целовались, планировали, куда что поставить.
«Наконец-то мы одни», — шептал он.
Наконец-то без его матери, Валентины Петровны, которая каждое утро застилала их постель, готовила завтрак, раскладывала вещи Игоря по полочкам. Даже зубную пасту выдавливала на щетку.
Елена тогда думала — теперь всё будет иначе. Они равны. Оба работают, оба строят общий дом.
Первый месяц так и было. Игорь таскал сумки из магазина, помогал собирать мебель, пару раз даже помыл посуду. Но постепенно энтузиазм испарился, как утренний туман.
Сначала он перестал застилать постель. Потом начал оставлять грязную посуду. Носки стали появляться в самых невероятных местах — на спинке стула, на подоконнике, однажды даже на холодильнике.
Елена молчала. Она же тоже работала, приходила усталая, но почему-то автоматически начинала наводить порядок. Так воспитали. Мама говорила: «Женщина создает уют».
А Игорь воспитывался по-другому.
— Мариночка у меня умница, — однажды сказала Валентина Петровна, когда они ещё жили у неё. Она гладила рубашки сына, а Елена резала салат. — Всегда за Игорёчком всё делаю. Он у меня работает головой, устает. Ему отдыхать надо.
«Мариночка» сидела рядом и помалкивала. Валентина Петровна перепутала её с предыдущей девушкой Игоря, но поправлять было неловко.
— Может, поделим обязанности? — однажды сказала Елена, когда на кухне возвышалась гора немытых тарелок, а Игорь лежал с планшетом.
— М? — он оторвался от игры. — Что ты сказала?
— По дому. Чтобы справедливо было.
— Лен, ну что ты. Я же работаю. Очень устаю. У тебя работа легче.
Она прикусила губу. Легче? Восемь часов звонков, когда клиенты орут, начальник требует невозможного, а план горит красным? Легче?
— Я тоже работаю, — тихо сказала она.
— Я больше зарабатываю. Значит, ответственности больше.
Логика железная. Не поспоришь.
Елена пошла мыть посуду.
Месяцы текли. Она просила — он обещал. Она напоминала — он отмахивался. Она говорила жестче — он раздражался.
— Опять твоя уборка! — вспыхивал Игорь. — Дома хочется расслабиться, а ты со своими претензиями!
— Кто тут разводит беспорядок? — холодно спрашивала Елена. — Домовой?
— Я просто живу. А ты из ерунды проблему делаешь!
Но «ерунда» складывалась в картину. Крошки на диване. Жирные брызги на плите. Волосы в раковине после бритья. Мелочи, но они душили, как петля.
— Не могу больше, — призналась Елена подруге Вике по телефону. — Чувствую себя прислугой в собственном доме.
— Перестань убирать, — посоветовала Вика. — Пусть посмотрит, что будет.
— Не могу. Противно самой.
— Тогда терпи.
А потом у Игоря начался отпуск. Две недели свободы.
Елена надеялась — может, он поймет, сколько времени уходит на дом. Поможет.
Первый день он проспал до одиннадцати. Выпил кофе, который она оставила в термосе, и сел за компьютер.
Второй день — встреча с друзьями. Третий — игры. Четвертый — снова друзья.
Елена приходила с работы, готовила, убирала, стирала. Игорь благодарно ел, рассказывал про новую игру или про то, как они с Серегой сходили в боулинг.
— Здорово отдыхаю, — говорил он. — Так расслабился!
Расслабился.
На пятый день что-то внутри Елены щелкнуло. Она встала, собралась на работу и не стала ничего делать. Не помыла посуду. Не вынесла мусор. Не убрала крошки со стола.
— Пока, — сказала она спящему мужу.
Вечером картина не изменилась. Посуда стояла горой. Мусорное ведро переполнилось.
— Лен, а чистых тарелок нет, — сказал Игорь, заглядывая в шкаф.
— Помой.
— Я думал, ты... Ладно, сейчас.
Он помыл одну тарелку. Ту, что нужна была ему.
Елена продолжала эксперимент. Не убирала, не стирала, не мыла. Готовила только себе.
Через три дня квартира напоминала поле боя.
— Что-то у нас беспорядок, — заметил Игорь. — Может, в выходные приберемся?
— Приберись, — сказала Елена.
— То есть?
— Ты в отпуске. Времени полно. Приберись.
Он посмотрел на неё так, будто она предложила ему станцевать на голове.
— Но я не умею... У тебя лучше получается. Женское дело ведь.
— Почему женское?
— Ну, так принято. Мужчина зарабатывает, женщина дом ведет.
— Я тоже зарабатываю. И дом веду. А ты что делаешь?
— Работаю!
— Сейчас ты в отпуске. И что делаешь?
Игорь растерялся.
— Отдыхаю, — неуверенно сказал он.
— Вот именно. Отдыхаешь. А я работаю и дом убираю. Справедливо?
— Лен, ну зачем ты...
— Знаешь что? — голос её дрожал. Всё накопившееся рвалось наружу. — Пока ты в отпуске — все дела по дому на тебе. Хочешь жить в чистоте? Убирай сам.
— Ты с ума сошла? Я отдыхаю!
— А я работаю! И при этом ещё дом должна убирать!
— Но ты привыкла. У тебя легко получается.
— Привыкла! — Елена рассмеялась. — Значит, мне и убирать. А ты не привык, значит, можешь ничего не делать. Удобно!
Игорь молчал, моргая. До него начало доходить.
— Ладно, — пробормотал он. — Попробую.
Результат был катастрофическим.
Елена вернулась с работы и замерла. Пол был вымыт, но разводы расплывались мутными озерами. Пыль размазана по мебели. Белье висело на балконе — мокрое, скомканное. Её любимая серая кофта стала бледно-розовой.
— Я старался, — виновато сказал Игорь. — Правда.
— Не очень получилось.
— Я говорил, что не умею! Руки не из того места.
— Руки нормальные. Просто ты думал, всё само делается.
Она села на диван, на котором остались крошки.
— Слушай, — сказал Игорь, садясь рядом. — Может, договоримся? Разделим обязанности. Я буду... что-то делать. А ты — своё.
Елена посмотрела на него. Лицо растерянное, испуганное. Как у ребенка, который впервые понял, что мир не вращается вокруг него.
— Что именно ты готов делать?
— Пылесосить могу. Это же просто.
— Ещё что?
— Продукты покупать.
— Продукты — это список составлять, меню планировать, следить, что кончается.
— Э... А нельзя просто пойти и купить?
Елена вздохнула.
— Хорошо. Попробуем. Ты покупаешь продукты по списку. Пылесосишь раз в неделю. Помогаешь готовить — чистишь овощи, режешь. Сортируешь бельё — белое отдельно, цветное отдельно. Справишься?
Игорь кивнул с видом человека, которого отправили на Эверест.
— А ты?
— Готовлю основное. Глажу. Мою ванную. Планирую закупки. Убираю каждый день.
— Я делаю меньше?
— Ты делаешь то, что можешь. Пока.
Первые недели давались тяжело. Игорь забывал половину из списка, пылесосил только середину комнат, резал лук, как будто рубил дрова.
Но он старался.
Елена видела, как он морщится, сортируя бельё, как изучает упаковки в магазине, как осторожно чистит картошку.
— Тяжелая работа, — признался он вечером, устало падая на диван. — Думал, это просто. А там куча нюансов.
— Особенно когда каждый день, — согласилась Елена.
— Получается, да... — Он помолчал. — Прости. Я полный... Думал, что у тебя всё само получается. Что это легко.
— Не легко. Но можно научиться.
— Я учусь. Честное слово.
Елена улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне.
— Вижу. И ценю это.
Дом перестал быть полем битвы. Не сразу, постепенно. Игорь всё ещё резал овощи неровно и иногда забывал протереть плиту. Но он пытался.
И главное — он больше не считал домашние дела чем-то, что происходит само собой.
— Знаешь, что самое сложное? — сказал он однажды, складывая бельё. — Не сама работа. А то, что она каждый день. Вот помыл посуду — завтра опять. Убрал — через день опять грязно. Бесконечно.
— Да, — кивнула Елена. — Бесконечно.
Нет, они не стали идеальной парой из рекламы. Игорь по-прежнему иногда оставлял носки где попало, а Елена иногда раздражалась.
Но теперь это были именно мелочи.
А ещё Игорь научился варить макароны, чтобы они не слипались. И это было маленькой победой для них обоих.