Сергей только что вышел из кабинета врача, чувствуя себя полностью опустошенным после ещё одного тяжелого разговора о здоровье дочери, и направлялся к выходу из больницы, где его ждала верная помощница. Его секретарь Ольга, которая не раздумывая переехала за ними в другой город и за это он ей был бесконечно благодарен, тут же вскочила со своего места, заметив его приближение.
— Как там Машенька, что сказали врачи? — спросила она, и в её голосе сквозила искренняя тревога, смешанная с желанием хоть чем-то помочь.
Сергей немного расслабился при виде её знакомого, заботливого лица, которое всегда приносило хоть какое-то утешение в трудные моменты. Ольга давно стала для их маленькой семьи почти родным человеком — она выручила его в то время, когда после потери жены он остался один на один с крохотной дочкой на руках и едва сводил концы с концами. Тогда он не мог предложить ей достойную оплату, но она всё равно оставалась рядом и помогала во всём, просто потому что обладала редким качеством — настоящей добротой и готовностью откликнуться на чужую нужду, без всяких расчётов. Конечно, иногда в голове мелькала мысль, что Ольга может испытывать к нему нечто большее, чем просто дружбу или преданность, но Сергей сразу гнал эти предположения прочь. Она — молодая, привлекательная женщина с целой жизнью впереди, а он — зрелый мужчина, обременённый заботами о ребёнке и прошлыми потерями. Да, теперь у него появились средства и стабильность, но Ольга явно не из тех, кто готов пойти на что угодно ради материальной выгоды; она всегда казалась ему человеком с принципами.
Сергей опустился на стул рядом, тяжело вздохнув.
— Даже не знаю, с чего начать, честно. Никаких положительных изменений, всё стоит на месте. Понимаешь, я так надеялся, что переезд в этот большой город поставит точку во всех наших бедах, а на деле проблемы только множатся и давят всё сильнее, как будто специально.
— Сергей Александрович, пожалуйста, не терзайте себя так, Маша — она крепкая, с характером, обязательно переборет эту болезнь, и всё встанет на свои места, вот увидите. Может, это просто временный кризис в её организме, который нужно перетерпеть, и потом пойдёт улучшение.
— Оленька, но сколько же можно терпеть этот кризис? Я каждый день вижу, как она слабеет прямо на глазах, тает, становится всё слабее. Нет, так дело не пойдёт, это невыносимо. Может, стоит подумать о переводе в другую клинику, связаться с тем врачом, который наблюдал Машу с самого начала, в нашем прежнем городе — он знает все нюансы её случая.
Сергей посмотрел на неё внимательно, и в его взгляде зажглась слабая надежда на то, что эта идея окажется спасительной.
— Оля, ты просто умница, как я раньше не додумался до такого простого шага. Сейчас же позвоню ему и организую машину, чтобы он приехал без промедлений.
Ольга тоже оживилась, словно эта мысль придала ей сил и уверенности в завтрашнем дне.
— Да, это правильный ход, без сомнений. В конце концов, он лучше всех разбирается в Машиных проблемах, знает её историю вдоль и поперёк. Сергей Александрович, только держите меня в курсе событий, ладно? Я очень прошу, звоните или пишите, как только что-то узнаете.
— Конечно, Оля, спасибо тебе от всего сердца.
— Да за что спасибо, ну что вы? Для меня Маша как своя, я к ней привязалась, как к родной сестрёнке.
— За то, что всегда находишь слова поддержки, за то, что не бросаешь в беде и остаёшься рядом, когда это так нужно.
На мгновение между ними повисла тишина, и стало немного неловко, но Ольга быстро отвела глаза, стараясь не развивать этот момент.
Сергей попрощался и вышел на улицу, где свежий воздух немного прояснил мысли. Он сел в машину и набрал номер врача из того города, где они жили раньше; разговор вышел долгим и подробным — доктор расспрашивал о каждом симптоме, о всех изменениях, а потом упрекнул, что не связались с ним гораздо раньше, когда проблемы только начались.
— Я собираюсь и выезжаю прямо сейчас. Рассчитываю быть на месте через три-четыре часа. Подождите меня в больнице, чтобы сразу разобраться с анализами и всеми бумагами, без лишних проволочек.
— Без вопросов, я буду там и всё подготовлю, — заверил Сергей.
Он подъехал к клинике, но не спешил заходить внутрь — решил посидеть в машине, чтобы успокоить бьющееся сердце, собраться с силами и настроиться на встречу с дочкой, ведь каждый визит требовал от него огромных усилий, чтобы не показать свою слабость. Маша, несмотря на свой юный возраст — ей ещё не было и семи лет, — уже многое осознавала и чувствовала, гораздо больше, чем положено ребёнку. Сергей всегда приходил в замешательство, когда она смотрела на него своими глазами, в которых отражалась недетская мудрость и грусть, и задавала вопросы вроде:
— Пап, я никогда не поправлюсь? Почему другие ребятишки бегают и играют, а я вот так мучаюсь?
Сергей, как взрослый и сильный человек с большим жизненным опытом, просто не находил подходящих слов, чтобы ответить честно и при этом не напугать её ещё больше. Только однажды в жизни он испытывал подобное полное бессилие — когда в роддоме ему сообщили, что жены больше нет, но на свет появилась хрупкая, слабенькая дочка, нуждающаяся в заботе. Тогда он растерялся окончательно, не зная, как перестроить свою жизнь, не просто выживать день за днём, а строить новое будущее, но в итоге справился, пережил эту утрату и нашёл в себе силы двигаться дальше. И в тот момент рядом оказалась Ольга, которая взяла на себя многое и помогла пережить самое тяжёлое время. Кстати, Ольгу к нему привела Аня, его покойная жена — они где-то познакомились, возможно, через общих знакомых или на каком-то мероприятии, Сергей уже не помнил всех деталей, но это было не важно. Ольга в то время переживала свои трудности: кажется, муж её оставил, и она осталась в подвешенном состоянии, без поддержки. Сначала Аня просто помогала ей советами и делом, а потом предложила работу у Сергея, чтобы дать шанс встать на ноги. И он ни разу не пожалел об этом — Ольга оказалась не только отличным специалистом, но и надёжным человеком, который всегда готова была подставить плечо, поддержать в трудную минуту и взять на себя часть забот.
Ольга часто приходила к Маше в больницу, проводила с ней время, рассказывала истории или просто сидела рядом, и Сергей знал, что может полностью довериться ей в таких делах, не беспокоясь ни о чём.
Аня же ушла из жизни из-за аллергии — это звучит абсурдно, но именно так всё и произошло: в её медицинской карте по какой-то роковой ошибке не указали аллергию на определённые препараты, и это привело к трагедии. Сергей тогда был в ярости и чуть не устроил скандал в клинике, требуя справедливости. Ему пообещали провести расследование и разобраться во всём, но он прекрасно понимал, что в медицинской системе привлечь виновных к ответственности почти невозможно, и это только добавляло боли.
Сергей наконец вышел из машины, сделал глубокий вдох, чтобы набраться решимости, и направился внутрь. Всё, он готов к этому визиту.
Маша смотрела на него молча, без слов — видимо, сил на разговоры уже совсем не оставалось, и это разрывало сердце. Он начал рассказывать ей о планах на будущее: как они поедут на море, где тёплые волны и яркое солнце, или в горы, где свежий воздух и красивые виды, или куда она сама захочет, как только поправится и наберётся сил. Маша отвернулась к стене, смахнув слезу, и закрыла глаза, не в силах больше слушать. И Сергей вдруг понял с острой болью: она больше не верит его обещаниям, не верит в выздоровление, но молчит об этом, чтобы не огорчить отца, проявляя недетскую чуткость. Этот маленький человечек, который уже столько пережил — боль, одиночество, бесконечные процедуры, — оставался таким мудрым и заботливым по отношению к нему.
Он выскочил в коридор, чтобы Маша не увидела, как он сломался, и дал волю слезам, прижавшись лбом к холодной стене. В этом тихом, тёмном углу никого не было, так что можно было не сдерживаться и выпустить накопившуюся боль.
— Вам плохо, дядя? — раздался неожиданный детский голос.
Сергей вздрогнул и обернулся. Рядом стоял мальчишка лет десяти, протягивая ему пластиковую бутылку с водой.
— Вот, попейте, пожалуйста. Это не магазинная вода, а настоящая родниковая, свежая. Мы с мамой всегда набираем её на том источнике неподалёку. Люди, которые там берут воду, говорят, что она обладает целебными свойствами и самая чистая в этих краях, помогает от разных недугов.
Сергей не смог сдержать слабой улыбки и взял бутылку — вода оказалась прохладной, освежающей и действительно вкусной, как будто из другого мира.
— А ты что здесь забыл в такое время? Как тебя зовут, парень?
— Дима. Я помогаю маме с её работой. Она здесь убирается по вечерам, чтобы подработать, а днём трудится в магазине на кассе. Ну и чтобы ей не тащить все вёдра и швабры одной, я хожу вместе с ней, помогаю, чем могу.
— Вот это да, настоящий помощник, молодец. А я тебя раньше здесь не замечал, хотя бываю часто.
Мальчик улыбнулся открыто и просто.
— Вы просто не обращали внимания, наверное, потому что всегда такой озабоченный и встревоженный. А я иногда захожу к Маше в палату. Мы с ней немного болтаем о всяком-разном. Или, когда она не в силах говорить, я просто рассказываю ей истории из жизни, чтобы ей не было так скучно и одиноко.
— Ты знаком с Машей? Как это вышло?
— Конечно, её здесь все знают, она такая добрая. Мы подружились почти сразу, как она сюда попала в первый раз. Она очень вас любит и постоянно повторяет, что вы обязательно придумаете выход, найдёте способ её вылечить и заберёте домой.
Сергей опустил голову, стараясь справиться с подступившим комом в горле.
— Она мне больше не верит, я это чувствую.
Дима вздохнул по-взрослому, с пониманием.
— Верит, просто сейчас ей очень тяжело физически и морально, силы на исходе.
Сергей посмотрел на него с проблеском надежды в глазах.
— Слушай, а может, посидишь с ней чуток? С нами вместе? Может, твой визит её немного взбодрит и отвлечёт от грустных мыслей.
— Пойдёмте, но только ненадолго, иначе мама начнёт меня искать и волноваться.
Они зашли в палату. Маша приоткрыла глаза и даже попыталась улыбнуться, увидев знакомого мальчика.
Дима подошёл к кровати ближе.
— Привет, Маша. Сегодня я не смогу задержаться надолго — маме нужно срочно делать уколы бабушке, она болеет. Но пять-десять минут посижу с тобой, если ты не против, расскажу что-нибудь интересное.
Маша моргнула ресницами в знак согласия, бросила взгляд на папу и снова отвела глаза в сторону. Сергей только тяжело вздохнул, чувствуя бессилие.
Дима начал тихо рассказывать Маше какую-то историю, стараясь говорить негромко, чтобы не утомлять её, а Сергей отошёл к окну и стал смотреть на улицу. Вот-вот должен был подъехать врач, который занимался Машей с самого начала её болезни. Странно, как охотно он согласился приехать — словно только и ждал этого звонка, был готов сорваться в путь без лишних вопросов. Ну ладно, потом разберутся в деталях, главное — чтобы помогло.
— А вы не в курсе, почему камера видеонаблюдения установлена только в этой палате? — спросил Дима тихо, не отрываясь от разговора с Машей.
Сергей повернулся к нему с интересом.
— Какая ещё камера?
— Ну вон та, в углу.
Мужчина поднял взгляд туда, куда указывал мальчик, и действительно заметил объектив, скрытый в потолке.
— А в других палатах такие есть?
— Нет, ни в одной, я проверял.
— Честно говоря, даже не подозревал о её существовании, никогда не обращал внимания.
В дверь тихо постучали, и она приоткрылась.
— Простите, вас просят подойти к доктору, там кто-то важный приехал и хочет с вами поговорить.
— Дима, ты опять здесь? Что ты делаешь в палате? — молодая женщина в дверях смотрела на сына с испугом, переводя взгляд с него на Сергея и обратно.
— Простите нас, пожалуйста, я строго-настрого запрещаю ему заходить к пациентам, а он всё равно норовит ослушаться и сделать по-своему.
— Да ничего страшного, правда, пусть побудет ещё немного. Маше с ним не так тоскливо, а я как раз иду к доктору, так что всё под контролем.
Сергей прошёл мимо женщины, на секунду задержавшись и встретившись с ней взглядом. Времени на подробное разглядывание не было, но он успел отметить её большие синие глаза, в которых отражалась глубокая грусть и какая-то тихая тоска, словно от долгой усталости.
В кабинете его уже ждали с нетерпением. Текущий лечащий врач Маши выглядел заметно расстроенным и взволнованным. Он вёл беседу с Игорем Петровичем, который только что прибыл из другого города.
— Вот, ознакомьтесь сами с материалами. Я обсуждал случай с несколькими коллегами, и все они подтвердили, что мои назначения верны и обоснованны. Не понимаю, откуда берётся такое недоверие ко мне и моей работе.
Игорь Петрович тепло поздоровался с Сергеем и уселся за стол, стараясь сразу перейти к сути.
— Давайте отложим все эмоции в сторону и разберёмся по существу, конструктивно. Честно признаться, я и сам давно хотел приехать и посмотреть на ситуацию своими глазами. Меня не отпускала одна совершенно безумная идея, которая пришла в голову недавно, но сколько я ни изучал историю болезни, ни анализировал все детали и симптомы, не нашёл ни одного факта, который бы её опроверг или поставил под сомнение.
Сергей и доктор уставились на него с удивлением, ожидая продолжения.
Игорь Петрович не стал тянуть и продолжил объяснять:
— Скажите, пожалуйста, когда вы уезжали с Машей на отдых, случались ли у неё приступы в те периоды?
— Нет, но мы никогда не уезжали на долгий срок, всегда возвращались быстро.
— Именно так, и по возвращении всё начиналось заново, симптомы возвращались.
— Да, вы правы, именно так и было каждый раз.
— А перед этими поездками, за какое время до отъезда бывали приступы?
— Ой, сразу и не припомню точно, но они случались довольно часто, почти постоянно.
— Помню только один случай, когда перед поездкой приступа не было вовсе. Это когда мы собрались спонтанно, в один момент, просто сели в машину и рванули в аэропорт без всяких приготовлений.
— Да, всё произошло именно так, импульсивно.
Игорь Петрович откинулся на спинку стула, удовлетворённо кивнув.
— А ведь я об этом не знал заранее, только предположил на основе общих наблюдений.
Он повернулся к хозяину кабинета с вопросом.
— Есть ли возможность отследить, кто именно посещает Машу в палате, кто к ней заходит?
Доктор смотрел на него растерянно, не понимая, к чему клонит гость, а Сергей вдруг вспомнил недавний разговор с Димой.
— В палате ведь есть камера видеонаблюдения.
Врач хлопнул себя по лбу в досаде.
— Точно, она установлена только в этой одной палате. Уже и забыл, зачем именно её там поставили изначально. Но сейчас туда размещают только тяжёлых пациентов, извините за прямоту.
Он включил компьютер, повозился с программами несколько минут и развернул монитор к собеседникам, чтобы все могли видеть.
Игорь Петрович потёр руки в предвкушении.
— Итак, когда произошёл последний приступ, напомните дату и время?
Доктор зашуршал бумагами в поисках записей. Они начали просматривать видеозапись в обратном порядке, начиная от момента, когда в палату вбежали медики на вызов.
— Кто это такая? — спросил Сергей, указывая на экран.
— Стоп, давайте приостановим.
Доктор заморозил кадр, увеличил изображение для ясности, а Сергей удивлённо протянул руку к экрану.
— Ничего не понимаю, это же она. Но она ни словом не обмолвилась, что заходила сюда недавно.
Игорь Петрович хмыкнул с ноткой иронии.
— Думаю, вы ещё сильнее удивитесь, когда узнаете продолжение. Сколько времени прошло до приступа от этого момента?
— Примерно два часа, по записям.
— Теперь давайте посмотрим предыдущий приступ.
Доктор снова зашуршал документами. И опять на записи, примерно за два часа до начала приступа, в палате появилась Ольга — она нежно гладила Машу по голове и давала ей что-то выпить из стакана.
Сергей вытер пот со лба дрожащей рукой.
— Погодите, вы намекаете на то, что...
Игорь Петрович положил перед ним стопку бумаг с результатами анализов.
— Меня с самого начала что-то настораживало в этой истории, какая-то несостыковка. Потом я решил отправить пробы крови Маши на дополнительные, более глубокие исследования в специализированную лабораторию. И там обнаружили токсин — вещество, которое никто в жизни не стал бы искать у ребёнка, потому что его присутствие в таком организме просто немыслимо в нормальных условиях. А во время отдыха она чувствовала себя нормально именно потому, что рядом не было этой женщины, которая могла влиять на ситуацию. И, между прочим, у меня возникло сильное подозрение, что та внезапная и бурная аллергия у вашей жены могла быть спровоцирована тем же самым препаратом, с похожим механизмом.
— Да нет, это полная ерунда, невозможно поверить. Такого просто не бывает в реальности. К тому же, это она сама посоветовала мне вызвать вас, чтобы вы приехали и помогли.
— Именно потому, что она абсолютно уверена: никто никогда не докопается до истины, всё сделано слишком хитро. Вероятность моей ошибки — один шанс на тысячу, не больше. Но зачем ей это нужно, какая цель? Я отказываюсь верить, это не укладывается в голове. И откуда у неё такие познания — что именно использовать, как и в каких дозах? Ольга — добрая, отзывчивая женщина, она всегда была на нашей стороне.
— А вы хорошо знаете её прошлое? Всё, что было до того, как она появилась в вашей жизни и начала работать у вас.
Сергей растерянно замолчал, перебирая в уме факты. На самом деле, он ничего толком о ней не знал — только то, что рассказала Аня. Раз жена её привела и рекомендовала, то на этом все вопросы заканчивались, и не было повода копать глубже.
— Ладно, хватит, пора действовать.
Он вскочил с места, полный решимости, а Игорь Петрович спокойно сказал:
— Пожалуй, лучше сразу вызвать полицию, чтобы не усугублять ситуацию.
Сергей стоял у стены, бледный и потрясённый до глубины души, а Ольга, которую с трудом удерживали двое полицейских, выкрикивала ему прямо в лицо с перекошенным от злости выражением:
— А почему, ну скажи, почему ей в жизни повезло со всем, а мне достались только неудачи и пустота? Мы с Аней дружили с самого детства, делили всё — и радости, и проблемы, но потом она просто отмахнулась от меня, когда я нуждалась в настоящей помощи. Мой парень ушёл от меня именно к ней, бросил без жалости, а она ему отказала в ответ, и он в итоге спился, пропал совсем. Мы могли бы жить счастливо, создать нормальную семью, но из-за неё всё пошло наперекосяк. Ей — красный диплом с отличием, муж с деньгами, который всё обеспечивает, дочка на радость, дом набитый всем необходимым. Я думала, мы договорились делить поровну, но она чуть-чуть помогла мне, а потом сказала: "Давай, подруга, сама крутись, зарабатывай своё". Ну я и взяла дело в свои руки, заработала по-своему, как сумела. Ещё бы немного времени, и этой девчонки, которая стояла на пути, тоже не осталось бы. А я бы наконец взяла под контроль всё то, что раньше было у неё — дом, деньги, всю эту жизнь.
Сергей рванулся вперёд от злости, но Игорь Петрович успел встать на пути, положив руку ему на плечо.
— Сначала подумайте о Маше, о том, как она будет дальше, не давайте эмоциям взять верх, это только навредит.
Сергей ничего не сказал, просто развернулся и вышел из приёмной, стараясь успокоить дыхание.
Он задремал прямо в палате, уткнувшись головой в ручку дочери, и именно тогда окончательно решил для себя: с этого момента он будет дневать и ночевать здесь, не отходя никуда, чтобы ни один посторонний не смог подойти к его девочке и снова навредить ей.
— Простите, пожалуйста, но вам лучше пересесть на диванчик в углу палаты. Вы без злого умысла беспокоите Машеньку своими движениями, а ей сейчас крайне нужно набираться сил и отдыхать без помех. Пока вас не было, мы ставили ей капельницы с нужными лекарствами, и она впервые за долгое время уснула сама по себе, без всяких снотворных.
Сергей поднял взгляд и встретился глазами с уже знакомыми синими глазами женщины.
— Ладно, я пересяду, но спать точно не собираюсь, буду сидеть и смотреть за всем.
— Не спите, если вам от этого легче.
Женщина улыбнулась ласково и тепло, с ноткой понимания в глазах. Её звали Татьяна — тихая, уютная женщина, которая излучает спокойствие и доброту, и сразу располагает к себе.
Сергей был ей очень благодарен за то, что в те моменты, когда Маша училась сидеть сама и плакала от того, что ничего не выходит, Татьяна всегда умела её успокоить, чем-то отвлечь и подбодрить простыми словами. А когда Маша пробовала делать первые шаги, но всё валилось из рук, и от этого он сам начинал отчаиваться и чуть не плакал, Татьяна находила подход и к нему, помогая взять себя в руки и не сдаваться.
Дочку в итоге выписали только через три месяца, после всех этих процедур и постоянного наблюдения. Организм Маши был так измотан и ослаблен от всей этой болезни, что доктора сразу предупредили: чтобы полностью прийти в норму, понадобится немало времени и сил, это будет не просто, и лучше всего восстанавливаться в хороших местах — на море, где тепло и солнышко, в специальных санаториях или в горах с свежим воздухом, где тело потихоньку наберётся энергии.
Татьяна смотрела на него своими огромными глазами, в которых читалось удивление и лёгкое беспокойство.
— И куда же вы собрались поехать сначала?
— Я приглашаю вас с Димой поехать вместе с нами на этот отдых, чтобы всем было интереснее и полезнее для здоровья.
— Ну, я даже не знаю, смогу ли, это так внезапно.
— А в чём проблема? Если из-за того, что подумают люди, или ещё чего...
Татьяна грустно улыбнулась, опустив глаза вниз.
— Мой муж ушёл от меня к другой, просто взял и бросил нас. Теперь нам с Димкой негде толком жить, мы живём у свекрови на птичьих правах, как временные гости. Если я сорвусь и уеду хоть на время, перестану здесь мыть полы, убирать в больнице, готовить дома и приносить хоть копейку, то нас просто выставят на улицу без разговоров.
Сергей рассмеялся легко, поняв, что это не такая уж большая преграда.
— Ну, если это ваша главная головная боль, то не мешкайте и собирайте вещи прямо сейчас. Что-то мне говорит прямо и ясно, что обратно к свекрови вам возвращаться точно не придётся, и всё в жизни устроится по-новому, лучше.
Они пробыли всё лето в санаториях на море, наслаждаясь тёплым солнцем, плеском волн и полным отдыхом, и задержались там подольше, чем изначально думали. А когда вернулись домой, сразу пошли в ЗАГС, чтобы всё оформить по закону и начать жить по-новому, вместе.