В этот день при дворе Людовика XV рождалась изящная опера-балет Рамо, а спустя века в Москве впервые прозвучала пронзительная соната Прокофьева. 23 октября в истории классической музыки.
Рамо: премьера балета-оперы «Анакреон» в Фонтенбло
23 октября 1754 года придворный театр Фонтенбло стал свидетелем рождения нового произведения великого Рамо — одноактной оперы-балета «Анакреон». При королевском дворе развернулась изящная история: пожилой поэт Анакреон якобы собирается жениться на своей юной воспитаннице Хлое, но в финале великодушно благословляет её союз с молодым Батилом. Этот спектакль стал апофеозом «нежной любви» и радости жизни.
Либретто для произведения написал Луи де Каюзак, а сама опера задумывалась как часть большого придворного представления о любви наряду с оперой «Рождение Осириса». На премьере блистали любимцы парижской публики: Мари Фель в роли Хлои и Пьер Желиот в партии Батила, а заглавную партию исполнил знаменитый бас Шассе де Шине.
Судьба оперы сложилась необычно. После двух придворных представлений 23 и 26 октября она практически исчезла из репертуара. Переработанную версию парижане услышали только после смерти композитора. Путаницу добавил и тот факт, что в 1757 году Рамо создал другую оперу с тем же названием, но совершенно иным сюжетом и либретто.
Пьетро Дженерали: рождение итальянского оперного маэстро
23 октября 1773 года в пьемонтском Массерано родился Пьетро Меркандетти — будущий композитор, известный как Пьетро Дженерали. Фамилию, вероятно, изменил отец после переезда семьи в Рим по причине банкротства. В Риме Дженерали учился у Джованни Мази и получил звание лауреата Конгрегации святой Цецилии.
Хотя начинал Дженерали с духовной музыки, его истинным призванием стал театр. Уже весной 1804 года Венеция рукоплескала его фарсе «Памела-невеста» в театре Сан-Бенедетто. Успех закрепили последующие одноактные комедии — «Слёзы вдовы», «Аделина» и другие.
Когда на музыкальном небосклоне взошла звезда Россини, Дженерали взял иной курс. В 1817 году он возглавил барселонский театр «Святого Креста», а с 1820 года работал в Неаполе и преподавал. Среди его учеников был, в частности, композитор Луиджи Риччи.
Завершил свой творческий путь Дженерали в качестве капельмейстера собора в Новаре. Хотя его имя не стало таким громким, как у некоторых современников, именно его остроумные фарсы, органично соединявшие традицию и новаторство, подготовили почву для расцвета эпохи бельканто.
Иоганн Готлиб Науман: день кончины саксонского капельмейстера
23 октября 1801 года в Дрездене ушёл из жизни композитор, чьё имя сегодня известно не каждому, но музыка которого продолжает звучать. Иоганн Готлиб Науман, придворный капельмейстер Саксонии, вошёл в историю благодаря всего семи нотам — знаменитому «дрезденскому аминю». Эта проникновенная мелодия позже вдохновит Мендельсона и станет священным символом в «Парсифале» Вагнера.
Путь мастера: от Саксонии до Италии
Уроженец саксонской земли, Науман получил блестящее образование в Италии. Его талант заметил сам Джузеппе Тартини, а тонкостям контрапункта его обучал знаменитый Падре Мартини — редкая честь для музыканта с севера Альп.
Шведский период и национальная опера
В 1777 году король Швеции Густав III пригласил Наумана преобразовать придворную капеллу. В Стокгольме композитор участвовал в открытии нового оперного театра и создал первые шведские национальные оперы — «Кора и Алонзо» и «Густав Васа», ставшие настоящим гимном шведской истории.
Возвращение в Дрезден и бессмертное наследие
Вернувшись в Дрезден в звании главного капельмейстера, Науман сумел сделать свою церковную каденцию частью городской традиции. Его «аминь» полюбили и католики, и протестанты. И когда осенним днём 1801 года маэстро не стало, его музыка продолжила звучать — вдохновляя новые поколения композиторов.
«Кармен» покоряет Вену
23 октября 1875 года в Венской придворной опере произошло событие, изменившее судьбу оперы Бизе. Именно здесь «Кармен» впервые предстала не как опера-комик с разговорными диалогами, а в форме величественной «большой оперы».
После безвременной смерти композитора его друг Эрнест Гиро проделал тонкую работу: заменил все разговорные сцены на выразительные речитативы, а чтобы угодить вкусам венской публики, добавил в партитуру балетные номера. Музыку для них он позаимствовал из другой партитуры Бизе — «Арлезианки», блестяще переоркестровав её для оперной сцены.
Венская премьера совершила то, что не удалось парижской весной того же года — она открыла «Кармен» для всего мира. Именно эта, венская версия оперы вскоре стала классической и начала триумфальное шествие по крупнейшим театральным сценам Европы и Америки.
Дениз Дюваль: рождение музы Франсиса Пуленка
23 октября 1921 года в Париже родилась Дениз Дюваль — будущая муза композитора Франсиса Пуленка. Детство дочери военного прошло в постоянных переездах, но в Бордо её вокальный талант заметили в консерватории — с этого момента сцена стала её судьбой. Даже работая в ревю «Фоли-Бержер», она оттачивала сценическое мастерство, училась владеть вниманием зала и чувствовать паузу.
Переломный момент наступил в марте 1947 года, когда Дюваль дебютировала в парижском театре «Опера-Комик» в партии Чио-Чио-сан. На одной из репетиций её услышал Пуленк и сразу пригласил на премьеру своей оперы «Груди Терезии» — композитор будто нашёл идеальное воплощение своей музыки: ясный, гибкий голос с безупречной дикцией.
Их творческий союз продолжился ролями Бланш в «Диалогах кармелиток» и монооперой «Человеческий голос», где телефонный разговор становится метафорой человеческого одиночества. Особой страницей их сотрудничества стала посвящённая Дюваль и её сыну вокальный цикл «La Courte Paille» — ещё одно признание композитора в уникальной искренности её таланта.
История дня: холодный ветер Прокофьева
23 октября 1946 года. В Малом зале Московской консерватории царит напряжённая тишина. На сцене — скрипач Давид Ойстрах и пианист Лев Оборин. В зале, отодвинувшись в тень, сидит сосредоточенный Сергей Прокофьев. Композитор шёл к этому вечеру восемь долгих лет — с тревожного 1938-го до послевоенного 1946-го, пока наконец его Первая скрипичная соната не прозвучала впервые.
С первых же тактов музыку охватывает пронизывающий холод. Длинные скрипичные фразы, ледяные пассажи и особая «шуршащая» гамма, которую Прокофьев велел исполнять freddo — «холодно», сравнивая её с «ветром на кладбище». По воспоминаниям современников, на репетиции композитор просил Оборина сыграть один из эпизодов так резко, чтобы публика непременно вздрогнула. В этой музыке скорбь не была беззвучием — она стучала, требовала быть услышанной.
Публика слушала настороженно, словно ощупью пробираясь по незнакомой местности. Резкое, угрюмое Allegro сменяла трепетная колыбельная третьей части, а в финале вновь возвращался тот самый «ветер на кладбище».
Когда отзвучали последние аккорды, стало ясно — родился не просто новый опус, а краеугольный камень всей русской скрипичной музыки. Слишком честный для громких речей, слишком личный для политических лозунгов. Спустя семь лет, в день прощания с Прокофьевым, Ойстрах снова исполнит Первую и Третью части сонаты. И тот самый холодный ветер снова пронесётся по залу — как вечное напоминание о времени, которое не отпускает.
Какая из этих историй показалась вам самой увлекательной? Поделитесь своими музыкальными открытиями в комментариях!
#КлассическаяМузыка #ИсторияМузыки #Рамо #Прокофьев #Бизе #Пуленк #Дженерали #Науман #Дюваль #Кармен #23октября
Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые истории.