Глава двадцать третья
Дмитрий вышел из автобуса на своей остановке, с удовлетворением посмотрел на падающие с неба хлопья снега, поднял воротник пальто и направился к дому не привычным путём, а в обход, посчитав, что меры предосторожности будут не лишними. Его ничуть не беспокоила предстоящая встреча с женой, поскольку Татьяна ещё с лейтенантских лет смирилась с сумасшедшим ритмом службы и никогда не требовала объяснений. Трунов пытался понять, почему Новиков в последний момент предложил повременить с рапортом по поводу слежки. «С одной стороны, Бальтазар, безусловно, прав. Не стоит торопиться, пока мы не узнаем содержание дискеты и не разработаем план действий. Тут всё логично. Но с другой - почему бы нам не потревожить «оппонентов»? Какое удачное определение придумал Петрович. Ни дать, ни взять - защита диссертации на тему кто кого переиграет. В конце концов, разве не подозрительно, что я, опытный оперативник, не замечаю за собой хвост? Нет, не прав ветеран! Я просто обязан подать рапорт. Движение непременно начнётся. Меня обязательно вызовут для объяснений, и уже по вопросам дознавателя можно будет хотя бы примерно понять, откуда растут ноги», - Трунов пересёк тропинкой детскую площадку, через кусты выбрался на тротуар и тут же увидел знакомый серый жигуль, возле которого, тихо переругиваясь, копошились две фигуры. «Колесо меняют. - С лёгким злорадством подумал Дмитрий, отступая назад. – Подойти поздороваться, что ли? Дескать, помощь не нужна, мужики? Хватит детством заниматься! – Одернул он себя. – Слава Богу, до подъезда метров сто не доехали. Пришлось бы на службу разворачиваться. Мимо них незаметно не проскочишь. Реально повезло. Похоже, я только что был на грани провала».
***
Особая атмосфера, царящая в главке, моментально настроила Трунова на деловой лад. С головой погрузившись в текущие дела, он на время отставил в сторону события прошедшей ночи и вспомнил о своём намерении «исполнить» рапорт на имя начальника отдела, лишь когда в селекторе раздался хорошо узнаваемый голос полковника.
- Вы на месте, Игорь Дмитриевич? – Как бы оговорился начальник. – Будьте добры, зайдите ко мне минут через двадцать-тридцать.
Дмитрию очень хотелось в отместку переврать имя-отчество полковника, однако он взял себя в руки и ответил совершенно спокойно, но с некоторым намёком на нахальство:
- Нельзя ли уточнить, Сергей Александрович? Я знаю, как дорого вы цените время, и не собираюсь надолго отрывать от дел по мелочам. Интересы государства требуют особого отношения.
- Жду вас ровно через тридцать минут. Прошу не опаздывать. – Раздражённо пробурчал динамик и затих.
- Ну что за человек? – Вслух произнёс Трунов, обращаясь к портрету Железного Феликса. – Вы слышали, Феликс Эдмундович? Мало того, что имя-отчество намерено перепутал, так ещё разбег по времени ни пойми какой зарядил. Ладно. Ужо задам ему задачку. То-то засуетится паркетный полковник.
Дмитрий придвинул к себе лист стандартной бумаги, задумался, привычно набрасывая текст в уме, но вдруг отложил ручку в сторону: «Пожалуй, прав Александр Петрович. Рапорт сегодня подавать нельзя. Не важно, в теме Слюсарь или нет, но он обязательно потребует факты. А что я ему предъявлю? Скажу, что видел машину наружки у кафе на Герцена? Или сегодня под утро у дома? Про последний эпизод вообще не стоит заикаться, а первый вполне объясняется чистой случайностью. Нет, Дмитрий Игоревич. Как ни печально, однако без подставы здесь не обойтись. Не знаю, как у них принято, но «семёрка» должна официально зарегистрировать расшифровку топтунов. Тогда можно будет подавать рапорт начальству. И то, если Бальтазар даст добро на комбинацию. Интересно, он уже в Сокольниках? По времени должен быть там».
Взглянув на часы, Трунов взял папку с надписью «Для доклада» и вышел из кабинета. Он не сразу сообразил, что заставило его насторожиться, пока не заметил застывших в почтительных позах сослуживцев и шествовавшего по красной ковровой дорожке в сопровождении начальника управления высокого пожилого мужчину благородной наружности в дорогущем костюме. «Это что ещё за перец? – Подумал Дмитрий, инстинктивно прижимаясь к стене, чтобы ненароком не помешать процессии. – Лицо однозначно знакомо. Где-то я его уже видел. Явно большая шишка. Генерал в наши края нечасто захаживает. Даже вспомнить не могу, когда в последний раз с ним здесь встречался. Интересно, каким ветром их сюда занесло?»
В какой-то миг ему показалось, что высокий гость задержал на нём взгляд и даже чуть сбавил шаг. Трунов уже приготовился к докладу, однако величественная пара неспешно проследовала мимо и вскоре скрылась за поворотом.
— Это кто был? – Поинтересовался Дмитрий у хозяина соседнего кабинета. – Лицо знакомое, а вспомнить не могу.
- Эх ты, «мазута»! – Добродушно хмыкнул седовласый полковник. – Легенд советской разведки надо знать в лицо.
- И всё-таки?
- Генерал в отставке Питовранов Евгений Петрович. Бывший начальник первого главка, а в мою бытность - начальник «вышки». Впрочем, мы с ним неоднократно пересекались, когда его, так сказать, в резерв «ушли». Как думаешь, сколько ему лет?
- Не знаю, - пожал плечами Трунов, - за шестьдесят, наверное. Плюс, минус.
- Под восемьдесят не хочешь? Красавец, правда? Говорят, до сих пор в большой теннис рубится. Только шары подавай.
- Мячи. – Машинально поправил Дмитрий, потеряв интерес к разговору.
- Чего? – Недоумённо вскинул брови коллега.
- В большой теннис мячами играют. Шары — это про бильярд или кегли. Извини, Борис Аркадьевич. Шеф на ковёр вызывает.
- Наплюй. Слюсарь минут пять назад в столовую ушёл. Отвечаю. Пойдём-ка на обед, Дмитрий Игоревич. Да не переживай ты так! – Подхватил под руку Борис Аркадьевич, заметив сомнение на лице молодого товарища. – Наш Шурик в генеральском зале изволят обедать. Пробил-таки себе местечко в святая святых. Так что никоим образом не столкнётесь. Я тебе больше скажу: скорее всего, он уже забыл о вызове. Вот помяни моё слово, Дмитрий, увидит тебя у кабинета начальник, обязательно спросит, по какому вопросу припёрся. Шурик - он такой. Мажор, одним словом.
- А почему «Шурик»? – Удивился Трунов.
- Не знаю. Наверное, потому, что на Демьяненко лицом похож. Кто-то из наших ляпнул, вот и приклеилось. Да ну его к такой-то матери. Пошли. Я тебе за обедом про Питовранова расскажу. Весьма интересный персонаж. Глыба, а не человек.
- «Персонаж»? – Снова удивился Дмитрий. – Что-то я перестаю тебя понимать, Борис Аркадьевич. То «легенда», то «персонаж», то «глыба». Ты уж как-нибудь определись.
- Легенда легенде рознь. – Парировал полковник. – Короче, мы идём или нет?
- Можно я хотя бы дверь закрою?
***
«Наверное, Аркадьичу захотелось душу излить. – Размышлял Трунов, следуя за сослуживцем к дальнему столу у окна. – С чего вдруг? Странное совпадение, если не сбрасывать со счетов слежку. Надо будет сразу предупредить, что обет молчания я блюсти не собираюсь. Посмотрим на его реакцию».
- Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. – Усмехнулся полковник, украдкой взглянув на Дмитрия. – Озвучить?
- Интересное начало. – Сухо заметил Трунов и намерено перешёл на «вы», как бы подчёркивая серьёзность ситуации. – Не стоит. По большому счёту, всего два варианта. Либо не на шутку припёрло, либо провокация. В любом случае, должен предупредить: я не ваш духовник и тайну исповеди гарантировать не буду. Так что выбор за вами, Борис Аркадьевич.
- Чувствую школу Кулака. – С уважением протянул собеседник. – Умел Фёдор Иванович, земля ему пухом, в людях разбираться. Клясться … гмм … на крови не собираюсь. Скажу одно: я тебя не боюсь, а значит, и тебе меня опасаться не следует.
- Слов нет, серьёзный аргумент. И всё-таки давайте ближе к делу, иначе весь перерыв на вступление уйдёт. Предлагаю вернуться к легенде советской разведки, а потом вместе решим, стоит ли продолжать.
- На биографии генерала гриф «совершенно секретно», но кое-что я о нём знаю. В должности начальника школы Питовранов более открытым был. Опытом делился, о себе рассказывал. Если в двух словах, то Евгений Петрович, пожалуй, самый молодой генерал в нашей системе. Сумасшедшая карьера. В двадцать три года призвали в органы, через пять лет стал комиссаром госбезопасности. Генерал-майором, на армейский лад. А в сорок шестом, всего через восемь лет службы, уже заместитель министра. Как тебе?
- В принципе, ничего необычного. – Пожал плечами Дмитрий. Он был по-настоящему заинтригован, однако сумел не показать виду. – Те времена - эпоха молодых. Маршалу Жукову пятидесяти не исполнилось, когда он капитуляцию принимал.
- Отличный пример для сравнения. – Одобрительно кивнул полковник и тут же пояснил. – Я не заслуги имею в виду, а чисто карьеру. Так вот, коллега. Георгий Константинович, чем на пенсии занимался? Правильно. Мемуары надиктовывал. А Питовранов всегда, даже будучи в резерве, оставался действующим генералом кагэбэ. Чувствуешь разницу?
- Чувствую, но не понимаю, к чему вы ведёте. Заманили разговором о легенде, а ходите, уж простите за откровенность, вокруг да около. Может, хватит? До конца перерыва осталось пятнадцать минут. Мне по-любому надо встретить Слюсаря у кабинета. Субординацию никто не отменял, да и вряд ли отменят.
- Я бы не стал тебя беспокоить, если бы не взгляд, который бросил на тебя Евгений Петрович.
- И что здесь такого? Взгляд как взгляд. Мазнул и дальше пошёл. Кто я ему? Опер без имени и фамилии.
- Не скажи. – Возразил Борис Аркадьевич, понизив голос. – Дело в том, что ровно две недели назад я имел с ним беседу. Генерал сделал мне предложение, от которого я не должен был отказываться.
— Всё это очень интересно, но мне действительно надо идти. Давайте встретимся через два часа в буфете?
- Согласен. Только не опаздывай. Нам непременно надо закончить разговор. Поверь, не пожалеешь …
Предыдущая часть. https://dzen.ru/a/aPSMHs_DmV8cncdu
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/