— Спокойной ночи, солнышко.
Татьяна замерла с полотенцем в руках. Экран телефона Виктора светился на прикроватной тумбочке, муж намыливал голову в душе. Сообщение от какой-то Светы.
Солнышко. Это слово обожгло сильнее кипятка.
Витя называл ее так когда-то — в первые месяцы, когда глаза горели от одного взгляда. Потом стал просто Таней. Потом вообще никак — кивком, взглядом, междометием.
Телефон погас. Шум воды продолжался — Виктор любил стоять под душем, пока вода не начинала остывать.
Татьяна положила полотенце на раковину и вышла из ванной. Не хватало еще рыться в чужом телефоне, как подозрительная истеричка. Легла спать, натянув одеяло по самый нос.
Утром Виктор сидел на кухне, уткнувшись в новостную ленту. Татьяна поставила перед ним чашку кофе и тарелку с бутербродами — автоматически, как делала последние пятнадцать лет.
Он жевал, не поднимая глаз.
— Сахар будешь?
— Угу.
Телефон пискнул. Виктор схватил его с такой скоростью, будто ждал именно этого звука. Лицо разгладилось, губы растянулись в улыбке. Пальцы заплясали по экрану.
— Кто пишет? — Татьяна старалась говорить буднично.
— Рабочее, — бросил он, пряча телефон в карман.
Рабочее в воскресенье. Она налила себе кофе и села напротив.
— Мне сегодня нужно в офис, — объявил Виктор, вставая. — Срочный отчет, проект горит.
Татьяна кивнула. Раньше она бы засыпала вопросами, жалела, предлагала помощь. Теперь просто кивала.
Когда дверь за ним закрылась, она осталась на кухне. Крошки от бутерброда рассыпались звездочкой по столу. Татьяна смахнула их в ладонь, бросила в мусорное ведро. Всегда так — он крошит, она убирает.
Она попыталась вспомнить их последний разговор. Настоящий разговор — не о коммунальных платежах и списке покупок. Не смогла.
Виктор вернулся поздно, от него веяло не офисной духотой, а морозной свежестью. На губах играла улыбка — едва заметная, но живая. Такой она не видела давно.
— Как дела? — спросила Татьяна, не отрываясь от экрана ноутбука.
— Нормально.
Он прошел в ванную. Через полчаса вышел и сразу потянулся к телефону. Сел в кресло, уткнулся в экран. Печатал долго, хмыкал, улыбался.
— Что смешного?
— Ерунда.
Татьяна встала, подошла под предлогом задернуть штору. Успела увидеть имя — «Света Куликова». Виктор свернул приложение.
— Кто такая Света?
— Одноклассница. Нашла меня в соцсетях.
Куликова. Татьяна вспомнила старый альбом с фотографиями — Витя показывал ей когда-то девочку с длинными волосами. «Моя первая любовь, — смеялся он. — Думал, женюсь на ней».
Значит, она.
В понедельник Виктор собирался на работу с таким воодушевлением, будто его ждали не отчеты, а концерт любимой группы. Насвистывал, завязывая ботинки. Чмокнул Татьяну в щеку — впервые за несколько месяцев.
— Хорошего дня, — бросил он и исчез за дверью.
Татьяна проводила его взглядом. Когда он последний раз так радовался?
Днем, меняя постельное белье, она нашла его телефон на тумбочке. Забыл. Редкость — обычно он прирастал к аппарату.
Черный экран отражал ее лицо. Стоило провести пальцем — и все тайны откроются. Татьяна опустила телефон обратно.
Виктор примчался в обед, запыхавшийся, встревоженный.
— Телефон не видела?
— На тумбочке.
Он метнулся в спальню, схватил аппарат, уткнулся в экран. Лицо просветлело. Он принялся лихорадочно печатать.
— Поешь?
— Некогда, дела.
Умчался, прижимая телефон к груди.
Вечером вернулся счастливым. Ужинал молча, телефон лежал рядом с тарелкой. Пиликал часто, Виктор каждый раз оживлялся, читал, отвечал.
— Кто так активно пишет?
— Коллеги. По работе.
В десять вечера.
Татьяна почувствовала, как внутри разгорается знакомое чувство. Не ревность — обида. Горькая, липкая обида. Он врал ей в глаза, даже не стараясь быть убедительным.
На следующий день Виктор снова забыл телефон, собираясь утром. Татьяна проводила его до лифта, вернулась, заперла дверь.
Телефон лежал на комоде. Она взяла его дрожащими пальцами, провела по экрану. Пароль.
Попробовала дату свадьбы. Мимо. День рождения Виктора. Нет. Свой день рождения.
Телефон разблокировался.
Мессенджер. Вверху — «Света» с сердечком. Последнее сообщение пришло ночью: «Сладких снов, дорогой».
Дорогой.
Татьяна кликнула на чат.
«Как здорово, что ты нашла меня! Я так часто вспоминал школу», — писал Виктор.
«И я тебя помню. Ты был веселым, остроумным. Наверное, таким и остался?»
«Не знаю... Жизнь затянула. Работа, быт. Знаешь, как бывает».
«Понимаю. У меня тоже все непросто было. Развелась два года назад».
«Жаль. Он не ценил тебя?»
«Видимо, нет. А ты счастлив в браке?»
Татьяна задержала дыхание.
«Сложно сказать... Мы пятнадцать лет вместе. Привыкли. Но иногда кажется, что живем как соседи по коммуналке».
«Как жаль... А ведь ты заслуживаешь большего. Помню, каким романтичным ты был».
«Был. Теперь романтика испарилась. Дом, работа, дом. По кругу».
«Не говори так. Уверена, в тебе все осталось. Просто нужен человек, который разглядит».
Татьяна зажмурилась. Он жаловался посторонней на нее.
«Скучаю по школе, — писал Виктор. — Когда все было по-настоящему».
«И я скучаю. По тебе».
«Как забыть первую любовь?»
А потом:
«Приеду в командировку на следующей неделе. Может, встретимся? Очень хочется увидеть тебя».
«Конечно!»
Татьяна опустила телефон. Руки тряслись.
Всю неделю Виктор был отстраненным, оживлялся только при звуке уведомлений. В пятницу объявил:
— Завтра встречаюсь с клиентами. Вернусь поздно.
Она кивнула.
В субботу Татьяна вышла в город. Виктор любил кафе в центре — уютные, тихие.
В четвертом увидела.
Он сидел у окна с рыжеволосой женщиной. Красивая, ухоженная — не школьница. Они разговаривали, смеялись. Света коснулась его руки. Он не отстранился.
Татьяна стояла на противоположной стороне улицы. Внутри все сжалось в тугой узел. Не от ревности — от предательства. Он врал, обманывал, строил планы за ее спиной.
Развернулась и пошла домой.
Виктор вернулся в половине одиннадцатого — довольный, помолодевший.
— Как переговоры?
— Отлично. Клиенты подписали контракт.
Он прошел в душ. Телефон запиликал. Виктор выскочил в трусах, схватил аппарат.
— Кто там?
— Работа, — машинально ответил он, увлеченно читая.
В одиннадцать ночи.
— Витя, — позвала Татьяна тихо.
— М?
— Посмотри на меня.
Он поднял глаза. В них была вина, но он пытался скрыть ее под раздражением.
— Что?
— Ты встречался сегодня со Светой.
Виктор побледнел.
— Откуда... Ты следила?
— Я читала переписку.
— Как ты смела! — Он вскочил. — Это личная жизнь!
— Какая личная? — Татьяна тоже встала. — Ты мой муж!
— И что? Я не имею права на друзей?
— На друзей — имеешь. На тайные встречи с бывшими — нет.
— Она не любовница! Мы просто поговорили!
— О чем? О том, какая я плохая жена? О том, как тебе скучно дома?
Виктор стоял посреди комнаты, сжимая телефон. На лице боролись гнев и растерянность.
— Ты не понимаешь.
— Что?
— С ней я чувствую себя живым. Она слушает, понимает. А ты...
— А я?
— Ты видишь во мне только мужа. Того, кто чинит, зарабатывает, выносит мусор. А она видит меня.
Татьяна смотрела на него — взъерошенного, с виноватыми глазами. Он не врал. Он действительно так считал.
— А я, значит, не вижу?
— Когда ты интересовалась моими мыслями? Когда мы разговаривали — не о счетах и ремонте, а так?
Она открыла рот и поняла — не может ответить. Когда? Месяц назад? Год? Пять лет?
— Но ты тоже...
— Что — тоже?
— Ты тоже видишь во мне только жену. Ту, что готовит, стирает, убирает. Когда ты последний раз спросил, о чем я думаю? Чего хочу?
Виктор замолчал.
Они стояли друг напротив друга в тишине. За окном шумели машины, гудел ветер. Обычная субботняя ночь. А в их спальне рушилось пятнадцать лет.
— Я хотел снова почувствовать себя молодым, интересным, — глухо сказал Виктор. — С тобой я как старый ботинок.
— А я с тобой — как домработница.
Молчание. Каждый понимал: правы оба. И виноваты оба.
— Что будем делать? — спросил Виктор.
Татьяна думала долго. Можно устроить скандал, развестись. Можно жить дальше в ледяной вежливости, пока один не сбежит. А можно попробовать...
— Давай начнем сначала, — неожиданно сказала она.
— Что?
— Я — Татьяна, мне сорок, работаю бухгалтером. Люблю читать детективы и терпеть не могу, когда меня не слушают. А ты?
Виктор смотрел на нее.
— Ты серьезно?
— Очень. Может, завтра сходим куда-нибудь? Поговорим. О жизни, мечтах. Как два человека, которые только познакомились.
На его лице медленно проступила улыбка. Он убрал телефон в тумбочку, не глядя.
— Хорошо. Я — Виктор. Мне сорок два.
Татьяна протянула руку:
— Приятно познакомиться.
Он пожал ее ладонь и притянул к себе.
— Взаимно.
Они стояли посреди комнаты, обнявшись. За окном начинался рассвет. Смогут ли они вернуть то, что потеряли? Или это последняя попытка перед неизбежным? Никто не знал ответа.
Но сейчас, в эту минуту, они хотя бы пытались.
А в старом альбоме на антресолях Света с длинными волосами навсегда осталась на пожелтевших страницах.