Ключ щёлкнул в замке, и в квартиру впорхнул запах свежего хлеба из булочной на первом этаже. Петр, снимая пальто, крикнул:
— Вита, я дома!
Из кухни выглянула Виолетта, вытирая руки о клетчатый фартук.
— Уже? А у меня солянка только закипает.
— А я как чувствовал, бегу мыть руки, немного подожду. Чайник поставь, я пока чайку попью, согреюсь.
Он переоделся и зашел на маленькую уютную кухню, обнял жену за талию и поцеловал в висок.
— Как твой день? Небось, опять этот Иванов, ваш постоянный покупатель, кассу в конце смены занял и расплачивался долго?
— Представь себе, — фыркнула Виолетта, помешивая суп. — А у тебя? Проект сдали?
— Сдали. Премия будет к пятнице. Может, съездим куда-нибудь на выходные?
Так они жили уже тринадцать лет. Петр, инженер, в возрасте ближе к 35 годам, и Виолетта, младше его на два года, кассир из супермаркета «У дома». Их жизнь была сплетена из таких вот простых разговоров, утреннего кофе, заваренного кем-то первым, из бирок на одежде, которые они срезали друг с друга.
Жили они легко, весело. Петру казалось, что он любит жену с каждым годом все больше, врастает в нее.
Петр обожал детей и хотел их. Ему казалось, что и Виолетта поддерживает его в этом желании.
Петр, такой сдержанный на людях, не мог оторвать взгляд от малышей на детской площадке. Он мог полчаса стоять у песочницы, наблюдая, как возятся карапузы, а потом, поймав себя на этом, смущенно отворачивался.
Когда к Виолетте приезжала сестра с детьми, Петр преображался. Он катал на спине трехлетнего племянника Степку, изображая скаковую лошадь, и терпеливо собирал с семилетней Лидочкой пазлы.
— Ты с ними как большой ребенок, — улыбалась Виолетта, глядя, как он пытается заплести девочке косичку.
— А что, — парировал он, — тренируюсь.
Они не торопили события, просто каждый месяц в глубине души оба надеялись, что наступит долгожданная беременность, но не получалось. И каждый раз оба переживали: Петр становился чуть более молчаливым, Виолетта — более суетливой. Потом кто-то из них первым делал шаг к нормальной жизни: он приносил цветы без повода, она готовила его любимые сырники, и жизнь возвращалась в привычное русло, пока цикл не повторялся снова.
Так они переживали около трех лет, а потом пошли по врачам. Белые халаты, стерильный запах коридоров, бесконечные анализы. Они вместе ходили на все обследования, держались за руки в очереди под кабинетом, молча ждали вердиктов.
Результаты пришли неожиданно быстро. Виолетте сказали, что у неё всё в порядке, всё идеально для беременности.
Петр сдавал анализы позднее, и они были готовы на неделю позже, чем у Виолетты. Пожилой врач, взяв результаты, сказал:
— Ну, вот, Пётр Васильевич, все не очень хорошо. Шансы, к сожалению, стать отцом у вас практически нулевые.
- Это лечится?
- Вы, конечно, можете попытаться, но результат я вам не гарантирую.
Он говорил что-то ещё о причинах, о необратимых изменениях, но Петр уже не слышал. Он сидел, неподвижно глядя на справку, где был написан приговор их общей мечте.
Они ехали домой молча, Петр смотрел в запотевшее окно такси, Виолетта держала его руку в своих. Дома он прошел на кухню, сел на свой стул и долго смотрел в окно на гаснущее зимнее небо.
— Жалко, — сказал он наконец, уже ночью. — Очень жалко, Вита.
— Я знаю, но я рядом, мы со всем справимся, все будет хорошо.
Они не стали тратить силы на борьбу с тем, что, как они считали, невозможно исправить, вылечить, решили просто жить дальше, по-другому: без напрасных ожиданий и расстройств. Просто жить и радоваться каждому дню, а о болезненном вопросе подумают позднее.
Их старая машина, купленная когда-то с рук, стала их главным товарищем: они начали много путешествовать на ней. Сначала на выходных они исследовали ближайшие городки, потом маршруты становились все дальше.
Петр с увлечением изучал новые места, планировал, куда поехать, а Виолетта собирала корзину с едой: бутерброды, термос с чаем, яблоки.
Но машина была не новая и все чаще и чаще ломалась, подводила их. Поездки уже несколько раз срывались. Петр ремонтировал ее.
Виолетта ворчала:
- Петя, сколько можно, столько лет уже маемся с этой рухлядью. То перегреется на подъеме, то забарахлит на ровном месте.
Петр смотрел на свой старенький автомобиль и соглашался с женой:
— Да, Вита, надо избавляться от этой рухляди, мы уже столько денег на ее ремонт тратим, что дешевле новую купить.
- Дорого.
- Сейчас не самые большие ставки на автокредиты, прямо вот чувствую, что надо брать.
- Бери, эту только продай.
- Только на металлолом. Кому она нужна?
Однажды субботним утром, когда она отсыпалась, решив вставать не ранее, чем в обед, Петр разбудил ее:
— Пошли, я тебе кое-что покажу.
Во дворе, сверкая на солнце мокрым после мойки кузовом, стояла новая, цвета мокрого асфальта, иномарка. Петр смотрел на нее с гордостью и легкой тревогой.
- Ой, откуда? Дорого?
— В кредит, конечно, — сказал он, проводя ладонью по капоту. — Но ничего, вытянем. Надоело тратиться на эту развалюху. Я ее сдал в автосервисе, какие-то деньги получил, две премии было – пошли на первоначальный взнос, остальное – автокредит.
Виолетта медленно обошла машину кругом. Она была такой чистой, пахла так, как пахнет только новая машина: приятно, дорого.
— Красивая, — тихо сказала она. — Очень, и большая, а какая это?
- Traveller.
С этой машиной мир для них словно расширился. Теперь они могли ехать куда угодно, не думая о том, заведется ли авто завтра, открывали окна, и ветер забивался в салон, смешиваясь с запахом хвои и полевых трав. Они сворачивали на проселочные дороги, чтобы найти самое высокое место для пикника, или доезжали до дальних озер, где вода была прозрачной и холодной.
Как-то раз, возвращаясь с такой поездки, они проезжали мимо старого садоводства. Мимо них проплывали аккуратные домики, кое-где из труб поднимался дымок. Аккуратные крашеные заборчики, у кого-то и солидные, с кирпичными столбиками и кованой оградой, но у тех и газон был богатый.
— Смотри, — Виолетта указала на мужчину, который разжигал мангал, а вокруг него носились два мальчика. — Уютно тут.
Петр сбавил скорость, бросив взгляд на домик с резными наличниками.
— Да, неплохо бы свою дачку купить: своя земля, дом, можно сад свой сделать, цветов много посадить, племянников твоих в гости звать – места полно, пусть бы дети носились.
Он замолчал, но Виолетта продолжила его мысль:
— А представь свой маленький домик с верандой, чтобы сидеть вечерами и смотреть на закат, укрывшись пледом и с кружкой горячего какао.
— И чтобы банька была, и место для гамака.
— И с цветником, — продолжила она. — С большим-большим, с розами и пионами.
С тех пор их поездки за город приобрели новую цель: они теперь не просто ехали в красивое место, а присматривались к поселкам, оценивали дороги, тихо обсуждали, глядя на участки с табличками «Продается»:
— Вот этот хороший, сосны вокруг.
— А тот, на пригорке, посветлее будет.
— Дороговат, наверное, — вздыхал Петр.
— Ничего, — отвечала Виолетта, глядя на него с надеждой. — Скопим, кредит возьмем. Мы же вдвоем, оба работаем, так что справимся.
И они начинали подсчитывать в уме, прикидывать сроки, строить планы. Мечты о детях были задвинуты куда-то в дальний угол.