Путь в Чёрные Горы был испытанием, которое проверяло не тело, а саму душу. Воздух здесь был густым и едким, пахнущим серой и остывшей золой. Деревья стояли голые, искривлённые, как скелеты великанов, а с неба, закрытого ядовито-жёлтыми тучами, изредка моросил кислый дождь. Светящийся лист на груди Лиры пульсировал тревожным, приглушённым светом, а Слеза Древа в её зажатом кулаке отзывалась на близость скверны болезненным жжением.
Она шла по руслу высохшей реки, вода которой когда-то отравленной струёй просочилась в священные подземные пласты Векового Перелесья. И чем ближе она подходила к цели, тем громче в её ушах звучал навязчивый, металлический гул — вибрация чужеродной магии.
Логово алхимика оказалось не пещерой, а чудовищным сооружением. Это был шпиль из чёрного камня и скреплённого свинца, вросший в скалу, как язва. У его подножия зияла расщелина, из которой сочился густой, переливающийся радужной плёнкой поток — источник отравы, впадавший в подземные воды. Воздух над ним дрожал от зноя, которого не было.
У входа её ждал Страж. Не живой, а собранный из осколков скал, скреплённых той же чёрной магией. Глиняный голем с пылающими углями вместо глаз. Он поднялся, загрохотав, преграждая путь.
Сердце Лиры бешено заколотилось. Она не была воином. Но она помнила шёпот леса, силу, что струилась в жилах Древа. Она сжала в руке Слезу Древа. Её фиалковый свет вспыхнул ярче, и голем зашипел, отступив на шаг. Он был создан из тьмы, а свет был ему противен.
— Я несу свет, рождённый в начале мира! — крикнула Лира, и её голос, усиленный верой, прозвучал с нечеловеческой силой.
Она бросилась вперёд, не к голему, а к самой расщелине. Чудовище занесло каменную лапу, но Лира, повинуясь внезапному озарению, прижала светящийся лист к его ноге. Раздался шипящий звук, камень треснул, и по телу голема поползли светящиеся паутинки. Он на мгновение застыл, ослеплённый чистым светом, и этого мгновения хватило.
Из двери в скале вышел он сам — алхимик. Он был стар и иссушен, как пергамент, а его глаза горели лихорадочным, ненормальным огнём. В руках он сжимал сосуд с клокочущей чёрной жидкостью.
— Ещё один посланник увядающего леса? — просипел он. — Напрасно! Я создаю новую жизнь, сильнее вашей выродившейся магии!
Он швырнул колбу в Лиру. Та отпрыгнула, и сосуд разбился у её ног. Чёрная жижа забурлила, поползла к ней, пытаясь обвить её щиколотки холодными щупальцами. Боль от соприкосновения была пронзительной, как удар кинжалом.
Лира вскрикнула, но не от страха, а от ярости. Ярости за угасающее Древо, за страдающего Кэлена, за испуганных наяд. Она из последних сил рванулась к расщелине, высоко подняв руку со Слезой Древа.
— Это не жизнь! Это гниение! — крикнула она. — Возвращайся в небытие!
Она разжала пальцы. Фиалковая капля упала в самый центр зловонного потока.
Наступила тишина. А потом мир взорвался светом.
Ослепительная, бело-золотая волна чистоты вырвалась из расщелины, сметая всё на своём пути. Она сожгла чёрную жидкость, превратив её в пар. Она коснулась голема, и тот рассыпался на груду обычных камней. Свет ударил в алхимика, и тот, не успев издать ни звука, застыл с маской ужаса на лице, медленно превращаясь в чёрную, закопчённую статую.
Волна света прокатилась по горам, и там, где она проходила, прорастала зелёная трава, распускались цветы, а ядовитые тучи рассеивались, уступая место чистому синему небу.
Силы покинули Лиру, и она рухнула на колени, вдыхая свежий, чистый воздух. Её миссия была выполнена.
Обратный путь был лёгким, словно лес сам нёс её на руках. Когда она, обессиленная, но с миром в душе, переступила границу Векового Перелесья, её встретило ликование.
Вся поляна Павшего Листа была заполнена эльфами, феями, духами и другими магическими существами. Древо Света сияло с невероятной мощью, его аметистовые листья переливались всеми цветами радуги, а Звёздный источник бил с новой силой, и его воды снова были тёмными и чистыми, усыпанными искрящимися блёстками.
И перед ней стоял Кэлен. Тёмные прожилки исчезли, его кожа снова светилась изнутри здоровым светом, а в зелёных глазах плескалось бездонное облегчение и благодарность. Он не сказал ни слова. Он просто протянул руку, и Лира вложила свою ладонь в его.
— Лес говорит «спасибо», — тихо произнёс он. — Но он говорит и «прощай».
Лира поняла. Её подвиг восстановил равновесие, но не стёр границ. Она не могла остаться здесь навсегда. Она была мостом, стражем, связующим звеном, но её место — в её мире. Однако теперь она уходила не как чужак, а как почётный член великой эльфийской семьи.
Аэлинвиэ подошла к ней и возложила на её голову лёгкий, как паутина, венок из серебряных ветвей и живых лунных цветов.
—Отныне твой дом будет под защитой леса, а сны — под нашей охраной. И если миру снова будет грозить опасность, мы позовём тебя, Хранительница Равновесия.
Перед уходом Кэлен подарил ей крошечный желудь, вырезанный из цельного аметиста.
—Пока он с тобой, часть моего сердца и сердца леса будет рядом.
Лира вышла из леса, но на этот раз не чувствуя потери. Она несла в себе целый мир. И когда она обернулась, ей показалось, что в зелёной мгле между деревьями она видит не просто тень, а улыбку — тёплую, бездонную и навсегда знакомую. Тайна эльфийского леса была спасена, и теперь она жила в ней самой, тихая и вечная, как звёзды в ночном небе. Её приключение завершилось, но легенда о Хранительнице Равновесия — только начиналась.