С первого же дня, как только он сел за один стол с хозяевами, Дамир не давал ни уму, ни телу ни одной свободной минуты, исполняя желание своего защитника и покровителя. Он убедил себя, что его послали учиться, - вот он и учился всему, что видел, вплоть до требований этикета и правил поведения высшего общества, старательно изживая в себе уличные замашки. Если он не сидел над очередной книгой, то несомненно найти его можно было в Малом тренировочном зале, либо каком-нибудь укромном уголке за занятиями.
Независимо от причины, побуждавшей его работать над собой, его усилия приносили хорошие плоды: через некоторое время уроков под руководством госпожи Гейне, которая повергла его в восхищение и красотой, и утонченностью, и умом, и вообще всем, оказавшись просто воплощением идеала, не иначе, - Дамир уже мог свободно поддержать светскую болтовню о сортах роз например, был вполне в состоянии развлечь учениц именно так, как это понимали они, не шокируя нежные ушки. В нем даже проявилась какая-то толика изящества и шарма.
Райнарт не баловал его похвалой, наоборот - ставил с собой и умучивал до изнеможения. Те из его 'коммерческих' учеников, которые это видели, благодарили светлое Небо, что им ничего подобного не доставалось, и недоумевали, почему это у воспитанника мастера при этом такое блаженное выражение лица.
Надо сказать, что разумный и даже деловой подход к тому, за что он брался, четкое понимание своих обязанностей и положения, полное отсутствие каких-либо провокаций и дерзостей, быстро расположило к Дамиру и членов семьи, и слуг, хотя он особо ни с кем не сближался. Единственной уступкой стали дети.
Для трехлетней Мелисенты, или просто Мелли, поселившийся у них юноша с первой же секунды знакомства в столовой стал предметом пылкой девичьей любви. Маленькая женщина, она тщательно, стыдливо скрывала свою сердечную тайну, поведав ее лишь тем, кто выдать не мог - двум любимым куклам, переодевая их в зарослях пионов. Дамир, устроившийся на подоконнике этажом выше с историческим очерком о последней войне Сил, едва не сверзился вниз, услышав признание звенящим детским голоском. Объектом таких чувств ему быть еще не приходилось!
Вечером перед сном, он занес малышке букет фиалок, похищенных с клумбы ее матери, после чего кроха от него уже не отлипала.
Так легко было представить себя членом этой замечательной семьи, настоящей... И мастер Райнарт бывал злой, как шершнем в одно место укушенный, и госпожа Гейне порой не раз сходилась с ним повышая голос... Про Рея, который воспринял его как соперника - в самом деле: мама с пришлым чужаком занимается отдельно по несколько часов, и особое отношение отца он тоже чувствовал, - вообще стоило умолчать. Неугомонный пацаненок не уставал придумывать каверзы, однако Дамиру, в очередной раз обнаруживающему свои ботинки прибитыми к полу или с немыслимым узлом из шнурков, почему-то только смеяться хотелось.
Он прекрасно понимал его ревность: будь у него отец и мать, тем более такие, - он бы пылинке на них сесть не дал! Дамир видел, что у Рея не слишком удается как раз в том, в чем он хотел бы заслужить признание отца, и чувствовал, что смог бы помочь, но долго не мог понять, как подступиться.
Все произошло само собой. После очередной тренировки он не удержался, - а день был жаркий, - стянул насквозь промокшую потом рубашку и с наслаждением умылся прямо в кадке с заготовленной для полива цветника водой. Распрямляясь, - увидел завистливо наблюдавшего за ним Рея и улыбнулся мальчику: здорово иметь такого братишку. Против обыкновения тот не фыркнул, а спросил:
- А это у тебя что?
Дамир коснулся шрама под ключицей.
- Болт.
Восхищенный вздох уважения.
- А это?
- Нож.
Все. Еще одно сердце завоевано, - для мечтательного Рея, окутанный тайной старший товарищ это сказка! Тем более, который не смотрит свысока, а даже объясняет просто и понятно, - иногда детям и взрослым нужен посредник...
Горькое недоумение вызывала временами возвращающаяся мысль: как такие замечательные люди, могут быть врагами самому мастеру Фейту?
- Райнарт, что мы делаем? - в свою очередь с тоской вопрошала мужа Мелигейна, глядя на три склоненные головы: иссиня-черную, золотисто рыжую (сын пошел в нее), и льняные кудряшки Мелли.
- Ничего необыкновенного мы не делаем, - Райнарт тоже подошел к окну. - У Дамира есть голова на плечах, не волнуйся.
- Не волнуйся?! Да я ни о чем другом думать не могу! Что с ним будет? Сколько он будет прятаться от Анастаса и иже с ним?! Что его ждет? Скитаться? Жить под надзором? А вдруг...
- Дамир сможет себя защитить.
- Не сомневаюсь. И его станут преследовать еще и за это, будто не знаешь! Мне и так кошмары снятся: то костер, то адамантиевая цепь, как Дамону...
Впервые за несколько лет они озвучили это имя вслух, как будто простое упоминание могло вызвать самого хозяина Башни.
Райнарт промолчал, потому что сказать действительно было нечего, и его крайне заботило, куда же на самом деле запропастился темный маг...
***
Идиллия была бы полной, если бы не все более учащающиеся приступы острой тоски. Дамир не предполагал, что мастер Фейт приедет за ним через месяц другой, и с наслаждением вживался в новые условия. Однако время шло, и Самайн миновал, но не было не только его самого, но и каких-либо известий. Если днем еще что-то отвлекало, то вечерами Дамиру становилось все труднее избавиться от тревоги: что если мастер Фейт все-таки сошелся со Светлыми, из-за которых они так внезапно покинули Кларесту, и сейчас они его где-нибудь держат... Или вампирка со своей компанией устроили какую-нибудь гадость... Что если с ним что-то случилось, или - эту мысль Дамир гнал от себя особенно усердно: господин Фейт решил, что удачно его устроил, сделал все, что мог, как говорится, и не приедет вовсе? Он хотел ему помочь и разве не помог уже более чем? Кругом и рядом родственники плюют друг на друга, а они ведь по сути чужие люди, просто доктор Фейт хороший человек и не мог оставить его на улице.
Растравив себе душу такими соображениями, Дамир начинал себя успокаивать, что как бы там ни было, мастер Фейт никогда не врет, и если он сказал, что вернется, то значит приедет, даже если не намерен больше взваливать на себя такую обузу. Он и не будет навязываться... Достаточно взрослый, чтобы о себе позаботиться как-никак, и мастеру Райнарту долг отплатить - придумает что-нибудь. Но с каждым днем надежд оставалось все меньше.
Разумеется, и Райнарт, и Гейне замечали, что с Дамиром творится что-то не то, - он словно гас с каждым днем, все больше замыкаясь в себе, но по-прежнему упорно ожидая своего мастера, как собака у кресла любимого хозяина. Они могли только сочувствовать мальчишке и то молча, ведь Дамир стал держаться на еще большем расстоянии ото всех. У Райнарта из головы не шли последние строчки рекомендательного письма, и он тоже был уверен, что попечитель Дамира если не вернулся бы за ним сам, то вызвал бы к себе. Что же за 'дельце' он собирался закончить, и чем это может обернуться... У него на душе становилось все более неспокойно.
Дамир должен был хоть что-то знать о намерениях своего опекуна, или по крайней мере мог видеть, слышать что-то такое, что даже если и не было им понято, то дало бы подсказку самому Райнарту. Однако его расспросы неожиданно встретили решительный отпор. Дамир уже был готов выложить наставнику все, что знал о мастере Фейте, включая подслушанный разговор с Раинн, но вдруг прикусил язык.
Да, возможно к нему здесь относятся с искренним радушием, хотя на счет его цвета не заблуждаются, и мастер Фейт этим людям доверяет, иначе не послал бы его сюда, но как быть с визитами Анастаса из храма, который Дамир обходил десятой дорогой?
- Вы же сами сказали, что вы враги... Зачем вам? - выдал он, упрямо сверкнув глазами.
Райнарт едва язык себе не откусил! Может быть, парнишка и уважал его как наставника, но по сравнению с любовью к 'мастеру Фейту' это ровным счетом ничего не значило. Судя по виду, хоть на кусочки его режь - ничего не скажет.
- Мы странные враги. Он темный, а я когда-то был героем, но как видишь, он послал тебя ко мне, а не к кому-нибудь другому. Вполне возможно, что твой мастер Фейт попал в большую беду, из которой одному ему не выбраться.
Дамир побледнел, когда Райнарт озвучил один из его страхов. И растерялся: если он промолчит, то возможно лишит единственного значимого для него человека помощи в беде, а если откроет рот - кто знает, может быть лишь навлечет на него новую угрозу.
Райнарт видел, что парнишка просто рвется надвое, и спрашивал себя: есть ли что-нибудь подлее этих игр черных и белых.
- Я ничего не знаю... - у Дамира дрогнул голос. - Он искал какую-то книгу, а потом нам пришлось уехать из Кларесты. Он сказал, что должен выполнить обещание...
Райнарт чувствовал, что парень скрыл что-то, но расспрашивать его дальше было просто бесполезно.
- Клареста, значит... - обескуражено повторил Райнарт. - Я попробую что-нибудь узнать.