21 января 1934 года центральные советские газеты опубликовали два постановления Советского правительства о награждении славных людей Страны Советов. ЦИК СССР наградил главных героев одной удивительной, безалаберно-героической истории, случившейся почти год назад, зимой 1932/1933 года. В этом большом приключении нашлось место всему: разгильдяйству и авралам, самоотверженности и крысятничеству, преодолению и ротозейству, героям и обычным людям в необычных условиях. В постановлениях сообщили следующее:
«Постановление Президиума Центрального исполнительного комитета Союза ССР
О награждении орденами Ленина и Трудового Красного Знамени участников похода ледокола «Красин»
За исключительные заслуги участников похода ледокола «Красин» по заданию Правительства для оказания помощи зимовщикам на Новой Земле наградить:
Орденом Ленина -
1. Легздина Я. П. капитана ледокола «Красин».
2. Шевелева М. И.- начальника экспедиции на ледоколе «Красин».
Орденом Трудового Красного Знамени :
1.Зыбина М. - секретаря ячейки ВКП(б) ледокола «Красин».
2.Денисова М. И. - старшего механика ледокола.
3. Козлова М. И.- пилота.
4. Чечина В. С.- бортмеханика.
5. Моки А. И.- второго механика ледокола «Красин».
6. Леман - боцмана ледокола «Красин».
Председатель Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР М. Калинин
Секретарь Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР А. Енукидзе
20 января 1934 года»
«Постановление Президиума Центрального исполнительного комитета Союза ССР
О награждении орденом Трудового Красного Знамени руководителей научных станций «Маточкин шар» и «Русская гавань»
Президиум Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР постановляет:
За проявленную самоотверженность при оказании помощи зимовщикам Новой Земли наградить орденом Трудового Красного Знамени тов. Анисимова, начальника научной станции «Маточкин Шар» и тов. Ермолаева - начальника радиостанции «Русская Гавань».
Председатель Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР М. Калинин
Секретарь Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР А. Енукидзе
20 января 1934 года»
Так давайте вспомним, в чем заключалась исключительность заслуг участников похода ледокола «Красин» и самоотверженность товарища Анисимова с научной станции на берегу пролива Маточкин Шар.
Как это обычно бывает, подвиги пришлось совершать, потому что отдельные товарищи проявили разгильдяйство, нераспорядительность, забили на выполнение своих обязанностей и просто напросто не сделали то, что должны были сделать. Дело в том, что за летнюю навигацию 1932 года четыре становища, расположенные на северном острове архипелага Новая Земля, не успели обеспечить продовольственными запасами. Почему? Потому что сначала долго собирались, потому неторопливо грузились и неторопливо плыли. А потом неожиданно обнаружилось, что на дворе уже октябрь, зима началась слишком рано, а продовольствия завезли меньше половины от положенного. В результате промышленники оказались на ограниченном пайке и, так сказать, подножном корме.
Сначала начальство почему-то подумало, что все «само рассосется». Но уже к середине зимы стало понятно, что не рассосется – на становищах, не обеспеченных продовольствием стало голодно, плюс люди начали болеть цингой. Требовалось срочно сделать то, что не сделали в навигацию – доставить продукты на Новую Землю. Через замершее море, ага! Далеко на север!
Надо отдать должное Советскому правительству – как только дело дошло до аврала у начальства тут же «открылось второе дыхание» и в срочном порядке началось формирование спасательной экспедиции. Спасать промышленников, колонистов и сезонных рабочих на Новой Земле послали самый лучший ледокол в мире – геройский «Красин». К этому времени он уже не только спас «Красную палатку» с экипажем «Италии». Прошлой зимой 1931/1932 года славный ледокол совершил зимний поход в Печорское море, чтобы вытащить из беды ледокольный пароход «Ленин», оказавшийся во льдах почти без угля. Теперь «Красину» и его команде предстояло установить новый рекорд. Родина поставила перед экспедицией задачу для настоящих советских ледокольщиков: требовалось первый раз в истории мирового флота добраться зимой, через замерзшее море, до самой северной точки Новой Земли – мыса Желания, потому что оттуда тоже шли радиограммы от советско-германской научной экспедиции с просьбой о помощи. Этого не делал никто и никогда. Но нет таких высот, которые не покорились бы славному союзу большевиков и беспартийных.
Как бы это ни пафосно звучало, в экспедиции собралась компания настоящих героев.
✅Начальником экспедиции назначили Марка Шевелева – один из первых советских комсомольцев, став в 25 лет начальником авиации Комсеверпути, оказался успешным организатором сложнейших приключений и рекордных мероприятий. Следует отдать должное Шевелеву как начальнику – он не только мог зажечь других товарищей пламенной речью, но и сам послужить примером. В кабинете не отсиживался, по каким только дебрям не мотался и в какие только переплеты, вплоть до авиакатастроф не попадал.
✅Капитаном «Красина» назначили Якова Легздина – латыша, царского офицера, опытного моряка, участника похода на спасение «Италии». Служил капитаном несколько советских ледоколов. «опытный и аккуратный Легздин содержал своё хозяйство в образцовом порядке…»
✅Авиаотряд этой экспедиции состоял из двух самолетов: трехмоторного «ЮГ-1», управлять которым предстояло Борису Чухновскому, уже работавшему вместе с командой «Красина» в 1928 году, в походе на помощь дирижаблю «Италия» и У-2 под управлением Матвея Козлова. Кто же знал, что перед началом похода, Чухновскому, похоже, перебежала дорогу черная кошка. Потому что у «ЮГ-1» и его экипажа так и не появилось шанса проявить себя за все плавание «Красина» к Новой Земле.
✅Нашлось на ледоколе место и журналистам. Яков Кальницкий, сначала, сразу после возвращения из плавания, опубликовал серию очерков в «Вечерней Москве», а потом написал книгу «Огни в Арктике» о зимнем походе «Красина» из Ленинграда до новоземельского мыса Желания. В дальнейшем эту книгу забыли, потому что Кальницкий угодил в 1938 году во враги народа из-за того, что слишком неосторожно дарственные надписи на своих книгах делал.
Герой на Новой Земле
Имелись герои, готовые на подвиг ради других и на Новой Земле. Радиостанцией и метеостанцией Маточкин Шар на Карской стороне Новой Земли зимой 1932/33 года руководил Николай Анисимов. Узнав о том, что в стойбищах по побережью Новой Земли начинается голод и цинга, он на собачьей упряжке сначала «по быстрому» сгонял с помощником, радистом Старцевым в расположенное в 70 километрах становище «Лагерный». Это становище находилось у входа в пролив Маточкин Шар с западной стороны Новой Земли. Там Анисимов попытался организовать поход на север силами местных промысловиков, чтобы доставить продовольствие, позволяющее голодающим протянуть до прихода «Красина».
Основная нагрузка в этом походе на собачьих упряжках все равно легла на самого Анисимова. Ведь ему пришлось вернуться за продуктами на свою станцию Маточкин Шар. Там сотрудники, ужав свои продуктовые запасы, собрали около тонны разных продуктов, с которыми Анисимов и его помощники отправились на север. Кроме того, добровольные спасатели тащили с собой «радиопереноску» - умудрились разместить на нартах радиостанцию со всем необходимым для ее запуска оборудованием.
В общей сложности за время своего похода Анисимов проехал зимой около тысячи километров, чтобы доставить продовольствие попавшим в беду. И встретился с пришедшим на помощь «Красиным» у становища имени Смидовича 21 марта 1933 года. Причем неугомонный Анисимов даже отправился на собачьей упряжке по замерзшему морю навстречу ледоколу, чтобы помочь команде подойти как можно ближе к берегу. Поэтому когда в январе 1934 года его наградили орденом Трудового Красного Знамени – это была заслуженная награда. Николай Николаевич ее заслужил.
Начало похода «Красина»
«Красин» вышел из Ленинграда 17 февраля 1933 года.
В этот день матрос первого класса Кабанов записал в своем дневнике:
«…Погрузка угля закончилась в 10 часов 20 минут вечера. Отдав швартовые «Красин» направился по морскому каналу. Немного спустя времени, выйдя в залив, не чувствуя корки льда он шел к Кронштадту. Ровно в три часа ночи были на большом кронштадтском рейде…
В течение трех суток с перебоями для подкрепления сил, то есть на короткие обеды и завтраки общим авралом всей команды были подняты на палубу самолеты, где опять с ними пошла спешная работа за их найтовкой. А тем временем «Красин» бороздил Маркизову лужу….»
До Мурманска шли без заходов в иностранные порты с целью экономии валюты, чтобы не тратиться ни на уголь, ни на продукты, ни на лоцманов, все брали строго свое, не расходуя лишней копейки из достояния республики.
Тем временем на самом севере Новой Земли разворачивалось еще одно большое приключение
На самой северной точке Новой Земли, которую шутник Виллем Баренц назвал мысом Желания, помощи от «Красина» ждали ученые из советско-германской экспедиции, работавшие в рамках II Международного Полярного года. 22 февраля 1933 года ученые Ермолаев, Велькен и моторист Петерсен отправились на аэросанях в «небольшую» поездку от Русской гавани до мыса Желания с целью срочной доставки запасных радиоламп для рации, так как у коллег «сгорел» передатчик, а его использовали для связи с «Красиным», чтобы информировать команду ледокола о погоде и ситуации с голодающими. По пути собирались исследовать льды ледников Новой Земли.
Преодолеть предстояло «всего-то каких-то» 300 километров – на аэросанях планировали добраться за день, тем более, что перед этой поездкой ученые уже протестировали этот транспорт в поездках через остров Северный: от Баренцева моря до Карского удавалось обернуться туда и обратно за полдня. А кроме того в предыдущие дни ученые забросили часть имевшихся у них продуктов в те становища, которые терпели бедствие из-за того, что осенью продукты не завезли. По сути, семь зимовщиков из Русской гавани разделили свой запас продуктов на всех, кто бедствовал в округе. Именно за эту заброску продуктов Ермолаева потом, в январе 1934 года наградили орденом Трудового Красного знамени вместе с Анисимовым.
Но 22 февраля у ученых все пошло не так. Сначала аэросани немного поломались. Устранить неисправность удалось за полчаса. Можно было бы мчаться дальше, но полозья примерзли ко льду. Пока пытались стронуть технику с места хоть куда-нибудь, хоть на немного, закончилась большая часть топлива и налетела метель бора.
Это было серьезной проблемой, но поездку страховал помощник с собачьей упряжкой, оставшийся в Русской гавани. Он должен был выехать вслед за учеными, если те не выйдут на связь в назначенное время. Но помощник Михаил Ардеев не появился даже через 10 дней, потому что он в тот же февральский день поехал по делам, угодил в налетевшую метель и провалился в трещину на леднике. Погибло несколько собак, а сам Ардеев хоть и остался жив, но находился в несколько переломанном состоянии и на помощь прийти не мог.
На 11-й день ученые поняли, что помощь к ним не придет, надо выбираться самим, тем более, что взятый с собой трехдневный запас продовольствия подошел к концу. Пошли до мыса Желания пешком. По дороге Велькен получил травму и его пришлось оставить в хижине на берегу залива Красивый, а Ермолаеву и Петерсену во весь возможный карьер поторапливаться к мысу Желания, просить тамошних зимовщиков о срочной помощи. Хорошо, что успели добраться и Велькена тоже доставили в зимовье:
«…В голову мне приходили горькие мысли, я уже начинал терять надежду. Вместе с одним из сотрудников станции я двинулся к заливу Красивому. Мы прошли около 20 километров и тут увидели впереди вереницу людей. В центре брела высоченная фигура — Курт шел самостоятельно! Я бросился к ним, стал расспрашивать, почему их так долго не было. Оказалось, что доктор Вёлькен распорядился в первый день пройти 10 километров, во второй 15... Курту всегда были свойственны аккуратность и педантичность!»
Радиолампы доставили 13 марта 1933 года, за несколько дней до выхода «Красина» из Мурманска. А потом торопили ледокол по радио, прося прислать самолет и забрать ученых, чтобы они продолжили работы по запланированной программе.
Самолет не прилетел. С мыса Желания ученых забрал «Красин» - ледоколу пришлось пробиваться через льды, потому что на самолете «ЮГ-1» Бориса Чухновского сначала из-за сильных холодов никак не могли завести все три мотора, а потом, когда вроде стало получаться, начались подвижки льда, из-за которых самолет чуть было не раздавило ледоколом. В целях сохранения народного имущества Шевелев и Легздин после очередного ночного аврала по спасению «ЮГ-1», решили дальше не рисковать. Самолет погрузили назад на ледокол, до мыса Желания добрались на корабле, тем более, что ледовые подвижки и шторм поломали лед, облегчив задачу «Красина». А Борис Григорьевич Чухновский остался без шанса показать свое мастерство. За весь рейс ему не удалось совершить ни одного полета. У-2 запустить было проще, взлетная полоса для него требовалась меньше, поэтому небольшой самолет пригодился на разгрузке продуктов для зимовий. Поэтому когда в январе 1934 года награждали участников спасательной экспедиции летчик Михаил Козлов орден Трудового Красного Знамени получил, а Чухновский – нет. Впрочем, у него и так заслуг и наград набралось в его славной жизни достаточно. Да и у Козлова тоже.
Немного не о походе "Красина"
Во всей этой истории невозможно не упомянуть о дальнейшей судьбе товарища Ермолаева. Михаил Михайлович – один из первых в мире арктических морских геологов. В 1933 году, когда случилась эта история на Новой Земле, ему исполнилось всего 27 лет, все было впереди, столько всего хотелось совершить во славу науки. К 1938 году Ермолаев закончил докторскую диссертацию «Оледенение Новой Земли». Она очень пригодилась для составления обвинительного заключения, потому что её 5 июня 1938 года забрали в качестве вещдока чекисты. В эти дни «товарищи с чистыми руками, холодной головой и горячими сердцами» ударно громили Арктический институт, потому что не Иосифу Виссарионовичу же в самом деле отвечать за провал навигации 1937 года, а любая авария и провал советской экономики, имеет, как мы знаем из истории «свои имя, фамилию и отчество». Товарищ Каганович знал, что говорил. Поэтому директора института Самойловича расстреляли, Отто Шмидт отделался снятием с должности начальника ГУ СМП, а Ермолаев узнал, что он занимался
«вредительским отрывом народных средств на бесплодное изучение морского дна»
и получив 10 лет, отправился строить Воркутинскую железную дорогу. Хорошо, что остался жив и через 17 лет, в 1954-м, дождался реабилитации.
А теперь вернемся назад, потому что мыс Желания «Красин» посетил не первым
Из Мурманска «Красин» вышел 17 марта после загрузки топливом. К становищу имени Смидовича на Новой Земле подошли 21 марта. Чтобы как можно быстрее разгрузить продукты и идти дальше, к следующим становищам, начальник экспедиции Марк Шевелев задействовал не только самолет У-2 (у ЮГ-1 не смогли завести моторы, да и летать на десяток километров на трехмоторном большом самолете – не очень экономично и разумно), аэросани и собачьи упряжки, но и всех, кто был свободен от вахты:
«… И вот, в кают-компанию собрались все свободные от вахты матросы, кочегары, машинисты
- Товарищи - говорит Марк Иванович - Вы видите, что здесь происходит. Партия и правительство возложили на нас задачу помочь зимовщикам, и нам нужно спешить. Собаки будут возить долго. Большому самолету здесь развернуть... негде, а маленький много не увезет... С обеда пойдут аэросани, но для того, чтобы скорей попасть на север, нужно на себе перебросить продовольствие, хоть до того мыса, где огонь жгли... Там не так много... Километров восемь осталось... Оттуда будут возить собаки... Так мы сократим время вдвое.
Тогда выступил из команды матрос Михайлов и сказал:
- Я думал, что-нибудь особенное, а если только это, так и говорить нечего. Забросим...»
И забросили! Нет таких грузов, которые бы не перебросила слаженная команда «Красна»!
К сожалению, тут, в становище имени Смидовича команда «Красина» столкнулась с печальным моментом. Именно в этом становище несколько человек не дождались помощи, цинга справилась с ними раньше, чем пришел ледокол. А еще один, Петр Фетин, умер после того, как его погрузили на «Красин», но откачать не успели. Матрос первого класса Кабанов записал в своем дневнике об этом событии так:
«…Видимо судьба его решила не разлучаться со своей семьей. Жена и дочь умерли от цынги и были схоронены вблизи становища, их нет с ним и отец не будет больше охотиться за песцами и нерпами.
Мы аммоналом взрывая выкопали могилу отцу, рядом жены и дочери. Нас было 19 человек команды, из нас 11 человек с винтовками. Под выстрелами винтовок мы погрузили гроб в каменную могилу товарища Фетина, погибшего за добычу пушного зверя для Страны Советов.
Во время похорон над нами кружился самолет, вылетевший с «Красина» на похороны.
А меж всем этим мы упорно, четко и быстро перевозили провиант в становище…»
Потому что скорбь скорбью, а продовольствие ждут и дальше на севере.
26 марта разгрузились в бухте Архангельской.
Там работа осложнялась тем, что у зимующих не работала радиостанция и команда «Красина», подходя к становищу вообще не знала, остался ли хоть кто-то живой. Так как подходить близко к берегу было опасно, никто не знал рельефа дна и имелась большая вероятность нарваться ледоколом на неприятности, значительную часть работы по переброске груза сделал самолет У-2. Летчик Козлов совершил два десятка рейсов, перевозя продукты на берег. Один раз посадка оказалась не совсем удачной – у шасси лопнул трос. Тогда Козлов подвязал шасси веревкой и добрался до ледокола.
Уже 29 марта «Красин» был в Русской гавани, а 5 апреля подошел к мысу Желания, дойдя до самого севера Новой земли в зимнее время! До сих пор корабли в это время в такую даль не пробивались! На борт ледокола поднялись трое ученых – Ермолаев, Велькен и Петерсен, чтобы вернуться в Русскую гавань более надежным способом, чем путешествие зимой через ледник далекого северного острова с радиолампами в карманах.
Марк Шевелев, Яков Легздин и вся команда «Красина» справились с поставленной перед ними большой задачей: доплыли туда, куда до них никто и никогда не добирался, накормили голодающих и обеспечили их продовольствием, забрали больных, чтобы доставить их на материк.
На подходе к Мурманску 14 апреля товарищи Шевелев и Легздин имели полное право на свое полное гордо сообщить в «Правду»
«Сегодня «Красин» отдает якоря на рейде Мурманского порта. Задание партии и правительства о срочном рейсе к становищам Новой Земли выполнено. Только применяя методы социалистического соревнования и ударничества, умело используя технику, красинцы смогли преодолеть упорство льдов и совершить рейс в вдвое меньший срок, чем предполагалось.
Зимний поход ледокола к мысу Желания — новое торжество советского флага в Арктике. В такое время года так далеко на север не ходило ни одно судно мира.
Рапортуя ЦК партии, экипаж «Красина» горд заявить, что сейчас для большевиков в Арктике нет крепостей, которых невозможно взять. Близок момент, когда большевистские организованность и энергия подчинят себе последние параллели и поставят богатства Севера на службу социалистической стройке.
Начальник экспедиции Шевелев. Капитан Легздин. Секретарь ячейки Зыбин. Предсудкома Денисов.»
Через месяц «Красин» подходил к порту приписку – славному городу Ленинграду. И тут как раз Родина объявила о важном деле – Займе «Второй пятилетки». На «Красине» товарищи Шевелев и Зыбин тут же узнав о таком большом деле, собрали общее собрание, на котором все «дружно» решили, что, как в старом анекдоте «орлам деньги не нужны». Потому что газета «Известия» сообщила 18 мая 1933 года:
«… Вернувшийся сегодня вечером в Ленинград из 3-месячного похода в Арктику краснознаменный ледокол «Красин», получив в море известие о выпуске займа «Второй пятилетки», всей командой подписался на 130 процентов месячной зарплаты. Команда ледокола вызвала на соревнование команды ледоколов «Ермак» и «Трувор»…»
То есть почти половину от заработанных за время похода денег команда в итоге так и не увидела. Вместо зарплаты за три месяца половину получили облигациями. Очень удачно для начальства все сложилось.
И подвиг совершили. И Родину финансово поддержали. И на зарплату героям не пришлось слишком сильно тратиться.
---------------
Не ленитесь, ставьте лайки :) Они поднимают настроение и вместе с вашей подпиской помогают развитию канала. А еще можно подписаться на телеграм-канал с дополнительными материалами.