Вечер на море начинался с тихого заговора между небом и водой. Солнце, уставшее за день, уже не палило, а ласкало кожу тёплым бархатом. Оно клонилось к горизонту, превращаясь из ослепительного светила в огромный, пламенеющий диск, готовый нырнуть в объятия волн.
Воздух был густым и прозрачным одновременно, наполненным солёной прохладой и сладковатым запахом нагретой за день гальки. Море, буйное и неистовое днём, утихало, дыша ровно и глубоко. Волны, теряя свою яростную силу, накатывали на берег неспешными, сонными валами. Они не грозили и не шумели, а шептались с песком, оставляя на нём ажурные кружева пены, которые таяли на глазах, словно призраки.
Небо стало полотном для безумного художника. Постепенно синева уступала место дерзким краскам: по горизонту разливалось золото, переходящее в огненную охру, а выше поднималась сирень, сливающаяся с бархатной лазурью ночи. Первая, самая смелая звезда, уже зажглась на востоке, робко мерцая в набирающей силу темноте.
На причале скрипели уставшие рыбацкие лодки, окрашиваясь в багрянец заката. Их борта, потрёпанные штормами, в этот миг казались отлитыми из чистого золота. С чайки, пролетавшей над водой, упало короткое, хриплое карканье — не крик, а скорее вздох об окончании дня.
Вдоль берега медленно шла девушка. Босые ноги оставляли чёткие отпечатки на влажном песке, которые тут же размывала следующая, невесомая волна. Ветер играл прядями её волос, и ей казалось, что он приносит отголоски далёких песен, рассказы о кораблях, не вернувшихся в гавань, и шёпот забытых цивилизаций, спящих на дне. В этом вечернем море не было границы между реальностью и сказкой; оно было вратами в иное измерение, где время текло медленнее, а мысли становились чище.
И вот последняя узкая полоска солнца, как раскалённая щель, исчезла за гранью мира. Наступил миг прощального зелёного всполоха — быстрого, как мысль, и прекрасного, как обещание. Всё замерло.
Но тишина не наступила. Она заполнилась новыми, ночными звуками: негромкий перезвон склянок на мачте яхты, отдалённый смех из кафе на набережной, сокровенный шепот влюблённой пары на камнях. Фонари зажглись вдоль берега, растянув в воде свои золотые столбы, которые колыхались и дробились в такт волнам.
Море в сумерках стало иным — тёмным, таинственным и бесконечно глубоким. Оно было уже не гостеприимным, а загадочным, хранящим тысячу секретов. И где-то там, на горизонте, уже лежала на воде дрожащая дорожка от восходящей луны — серебряный путь в новую, ночную сказку.
Вечер отступил, уступив место ночи, но его красота, мимолётная и совершенная, навсегда осталась в памяти — как застывший аккорд между днём и тьмой.